Дорнийские поцелуи сладки на вкус

Он сидел, окруженный братьями, устремив свой безразличный взгляд в белое небо. Снег с дождем лишь подтверждали догадки мейстера — весна близится к концу, а, значит, вылазки одичалых будут еще чаще. Никогда еще за все эти долгие два месяца Зейну не было так скучно и тоскливо. Он скучал по теплым объятьям дорнийки, скучал по выходкам своего принца, Оберина Мартелла, скучал по борскому вину, ударяющему в голову с первого глотка. Но это все осталось в прошлом. Убив двух человек в таверне в Королевской Гавани, Зейн навлек на себе гнев своего принца и этих Ланнистеров, что правили городом. Ему предложили или смерть, или Ночной Дозор. Узнав, что поблизости Стены есть бордель, Зейн надел черное. Он редко вспоминал дорогу до Черного Замка, да и она не была столь приятной, чтобы грезить о ней во сне. Но лишь приехав сюда, Зейн понял, что стальной меч палача был не таким уж плохим вариантом. Прошло уже два месяца, и теперь покоренный Севером дорнийский бастард сидит на холоде и ветру, вслушиваясь в слова лорда-комнадующего. — Уилфред Ройс. Строители! — громко провозглашает молодой мужчина, стоящий на помосте. Ему было не больше тридцати лет, его длинные кудрявые волосы промокли и облепили его лицо. Зейн видел, что суровость службы на Стене отразилась на лице лорда-командующего — сведенные брови, сжатые губы и холодный, суровый взгляд. — Зейн Сэнд. Стюарды! — Зейн усмехнулся, не сводя своего пристального взгляда с лорда-командующего. Произнося его имя, тот поднял голову и, встретившись своими холодными зелеными глазами с медовым теплом дорнийца, опустил взор. Оглашение списка до конца заняло еще полчаса, но Зейн никуда не спешил. За неимением дела он изучал лорда-командующего, которого видел так близко первый раз за все два месяца. Гарольд из дома Стайлсов, урожденный Сноу. Еще один бастрад, вот только кровь в нем текла не бастардская. Мать — дочь мелкого сюзерена Стайлса, знаменосца короля Роберта Баратеона. Отец — сам король Баратеон. Все это знали, еще задолго до того, как бастард приехал на Стену. Зейну об этом рассказал один из братьев, чье имя дорниец уже забыл. Но он не забыл, как блестели глаза лорда-командующего, когда тот зашел в трапезную, полную новобранцев, несколько часов назад. Зейн не забыл, что эти глаза не сводили с него взгляда. Дорниец знал, что обязан этим своему виду. Пусть облаченный в черное, он все еще притягивал внимание — горда осанка, оливковый оттенок кожи, который бывает только у жителей Юга, черные, как смоль, волосы, которые блестят даже при слабом свете зимнего солнца. Они ниспадали на плечи мягкими волнами, волосы же остальных братьев висели колтунами, были грязные и нечесаные. — Сэнд! Шевелись! — Зейна привел в чувство окрик мастера над оружием, сира Аллистера Торне. Пропустив мимо ушей его следующую фразу, в которой не было ничего, кроме издевательств и ругани, Зейн встал и, подойдя к мейстеру, как и остальные стюарды, стал ждать своей очереди. Старый мейстер Эеймон был уже слеп, в прошлом году ему исполнилось сто тринадцать лет, но мудрость этого человека делала его незаменимым в Черном Замке. — Зейн, поднимайся к лорду-командующему. Ты приставлен к нему личным стюардом, — тихо проговорил мейстер, тут же отворачиваясь. Зейну он уделил не больше секунды времени — он не любил этого спесивого дерзкого дорнийца, но тщательно скрывал это. На шее у старика висела массивная цепь, скованная из множества колец разных металлов — они соответствовали наукам, которые освоил Эйемон в Цитадели. Ну, что же. Теперь у него хотя бы есть работа — прислуживать лорду-командующему день и ночь, быть рядом с ним, выполнять его указания, наполнять ему ванну, если он попросит, и развлекать его историями о Солнечном Копье. Вспомнив взгляд зеленых пронзительных глаз, Зейн подумал, что у него есть вся жизнь, чтобы попытаться растопить этот лед и вся жизнь, чтобы показать холодному северянину, как горячи могут быть дорнийцы.