Пылкие чувства

Эта комната замка была отведена под библиотеку. Книг здесь хранилось не то чтобы много, и все как одна старые и пыльные. Эрен помнила, как один-единственный раз сюда зашел Ривай: раскрыл первую попавшуюся книгу, расчихался от взлетевшего в воздух облачка пыли, сердито приказал "навести порядок в этом замшелом склепе" и больше тут не появлялся. Даже работу проверить не пришел, хотя Эрен весь день библиотеку драила. Могла бы, конечно, управиться и быстрее, но книги отвлекали — то в одну заглянешь, то в другую... Сейчас в библиотеке было чисто, и Эрен не носилась с ведром и тряпкой, а просто читала. Уселась в старое продавленное кресло у окна, разувшись и поджав под себя босые ноги, и в очередной раз пыталась найти в книгах ответ на вопрос, что же такое любовь. Но те ничего толкового не говорили. Либо там просто все было совсем непохоже, либо такая околесица, что уму непостижимо. Сегодня история, определенно, попалась хуже не придумаешь. Эрен, уже успев это понять, даже не вчитывалась в ровные чуть выцветшие от времени строки, а просто просматривала, что называется, по диагонали. Главная героиня, взбалмошная и недалекая богатая дамочка, умудрилась во время экскурсии упасть со стены во внешний мир? И как не убилась-то? Ах, в стог сена брякнулась? И откуда же во внешнем мире стог сена взялся, спрашивается? Неужто титаны накосили, чтобы диких лошадок зимой подкармливать? Герой тоже был хорош: молоденький, с тихим характером, аристократик, который, несмотря на все свое утонченное воспитание, двух слов связать не мог, особенно в присутствии героини. И та, как водится, его не замечала. А вот стоило брякнуться — и герой сразу ожил, забегал, ломанулся за стены и героиню, конечно же, спас. И как только ему так быстро открыли ворота? Тут разведчикам-то каждую вылазку согласовывают минимум по две недели, а книжному герою — сразу. Видимо, взятку дал кому-то, хоть и описывался как честный и достойный всяческого доверия человек. Эрен заглянула в эпилог, убедилась, что два глупых существа успешно поженились и наплодили кучу детей, и сердито захлопнула книгу. — Чушь собачья, — пробормотала она и зевнула. Близилось время отбоя. Эрен села, обхватив руками колени, и уперлась в них подбородком. Как же все-таки разобраться в себе и понять, любишь или нет? Если даже не злишься, что он побил тебя на суде, если рядом с ним краснеешь, смущаешься, не знаешь, куда деть глаза, руки и вообще всю себя, если днем замираешь от восхищения и думаешь, что он самый сильный и надежный на свете, а по ночам просыпаешься от собственного крика, потому что видишь в кошмарах, как титаны съедают не твою мать, не твоих друзей, а его... Вот это все — любовь? Или просто Эрен такая дура? Он-то утверждал, что дура, конечно, и еще какая. И что смелая такая тоже сдуру, не иначе. Эрен ведь, едва впервые пришла в голову мысль, что странные и непривычные чувства, которые она испытывает к капралу Риваю, можно назвать любовью, сразу призналась. Вернее, сперва ходила добрых два дня, набиралась смелости, которая вдруг куда-то вся разом подевалась. А потом все-таки выпалила, потому что молчать и мучиться больше сил не было. В самый неподходящий момент, как водится. Капрал Ривай был занят любимым делом — уборкой. А если еще точнее, стоял на четвереньках, тщательно моя пол под старым диванчиком с гнутыми ножками и цветастой обивкой. Эрен подхватила вторую тряпку, скучающую на краю ведра с водой, и полезла под диванчик с другой стороны — помогать. И внезапно, заглянув в серьезные серые глаза, поняла, что если не сейчас, то уже никогда не решится. — Капрал Ривай, а я вас люблю! В комнате воцарилась тишина. Капрал замер, сжимая в кулаке тряпку и широко распахнув от удивления глаза, а Эрен боролась с внезапно накатившим желанием протянуть руку и заправить выбившуюся из-под косынки прядь черных волос. Удерживало ее только опасение остаться без руки. А Ривай наконец-то отмер и выдал в ответ, если вдуматься, тоже не шибко умное: — Йегер! Мы с тобой в пыльной комнате под грязным диваном стоим, извиняюсь, раком, и ты мне такие вещи говоришь?! Эрен, по уши счастливая уже оттого, что ее не придушили на месте, жизнерадостно предложила: — А давайте я к вам потом приду в чистой и отглаженной форме и еще раз признаюсь! И швабру новую подарю! — Вообще-то, — нахмурился Ривай, — подарки обычно девушкам дарят. Кто из нас двоих мужчина, ты или я? — Вы, конечно! Но я ведь позавчера вашу любимую швабру сломала? Сломала! Вот и хочу сделать вам приятное и подарить взамен новую. Что, если я девушка, то мне и нельзя уже?! — в ее голосе прозвучала столь искренняя обида, что капрал только вздохнул. — Теоретически можешь, но все-таки я лучше сам новую швабру куплю. Во-первых, швабры выбирать тоже уметь надо, а во-вторых, еще не хватало, чтобы ты скудные гроши своего жалования на это тратила! Эрен вздохнула. Позавчера она, нечаянно сломав ту самую, наиболее удобную для уборки и оттого нежно любимую Риваем швабру, перепугалась до чертиков: вид у Ривая был такой, будто еще секунда — и он перегнет Эрен через колено и хорошенько отлупит обломками по заднице. В наказание и назидание. Но как-то обошлось. Эрен только наслушалась, какое она косорукое чудовище. От любимого человека, и потому слышать это было вдвойне обидно. Но сейчас она смотрела на его лицо, как и всегда, нахмуренное, втайне желала провести пальцем по переносице в попытке разгладить маленькую складочку между бровей, и позавчерашняя обида совсем не вспоминалась. — Капрал Ривай, а можно я вас поцелую? — Йегер, тебя в кадетском так и не научили, как правильно разговаривать со старшими по званию? "Разрешите обратиться"! А "можно" — это за хуй подержаться! Эрен побурела, как свекла. — Что, прямо так сразу? — Дура! — взвыл Ривай, в сердцах шваркнул тряпкой об пол, попытался выпрямиться и предсказуемо стукнулся головой о диван. — Все, вылезай отсюда и бегом марш десять кругов вокруг замка! — Капрал... — Это приказ. Пришлось бежать. Эрен сердито пыхтела, наматывая круги, и пыталась утешиться тем, что капрал ее все-таки прямым текстом куда подальше не послал, не сказал, что не любит, а значит, можно попытаться добиться-таки его благосклонности. Эрен Йегер была не из тех, кто так просто опускает руки. Вот только Ривай вел себя... Эрен даже не знала, как это назвать. Конечно, в голове вертелась парочка тех слов, что в приличном обществе не произносят, но употреблять их в адрес любимого человека казалось как-то неправильно, а другие на ум не приходили. Нет, ну в самом деле! Вроде Ривай ее не отталкивал, не говорил чего-то близко похожего на "Йегер, я тебя не люблю, ищи себе другого", но и не поощрял никак. Вольностей не позволял, с лапаньями где не надо отметиться не норовил, зато пытался убедить Эрен, что они друг другу не пара. — Йегер, ну я же тебе чуть ли не в отцы гожусь! — И что? — возмущалась Эрен. — Это я вроде как слишком сопливая получаюсь, да?! — Йегер, ну я же ростом тебе по ухо! Самой-то не смешно? — Мне не смешно, — дулась Эрен, — мне обидно: вы вроде умный человек, а такими глупостями заморачиваетесь. — Йегер, а в твою дурную голову не приходило, что неуставные отношения — это не слишком хорошо, особенно при нашей разнице в званиях? — Но вы ведь меня не принуждаете! — отвечала на это Эрен. — Значит, все в порядке, да? — Принудишь тебя!! — ворчал Ривай. — Ты сама кого угодно принудить способна, — и пытался зайти с другой стороны: — Йегер, у меня характер тяжелый. Неужели не хочешь найти себе кого-нибудь поласковее? — Нет. Я вас люблю! — Йегер!.. — когда у Ривая аргументы кончались, он тихо рычал и смотрел волком исподлобья. — Капрал Ривай, ну я вас вправду люблю! — в очередной раз повторяла Эрен — почти жалобно. И в очередной раз же думала, что будет, если вот прямо сейчас подойти и обнять, утыкаясь носом в стриженый висок. Обнимет в ответ? Или отпихнет, да еще и подзатыльник отвесит? Но в такие моменты никогда не рисковала. Ривай говорил, что она дура, а вся ее "любовь" — никакая не любовь на самом деле, а просто романтические бредни, которыми страдают чуть ли не все юнцы поголовно. Что пройдет еще пара недель, и Эрен перестанет носиться со своими чувствами, одумается и устыдится. Потому как у всех в ее возрасте одно и то же, что у парней, что у девчонок. Только у парней зачастую грубее и проще — тела хочется, горячего и податливого под руками, а девушки в большинстве своем ждут нежности и трепетных чувств. И жарко обмирают от жгучего любопытства: как это — любить по-взрослому? Насчет последнего Эрен даже не спорила. Любопытно было до жути. Вечерами, сворачиваясь в клубочек на кровати в своей комнате в подвале, она пыталась представить, каково это, когда руки столь любимого и желанного человека лишают тебя одежды и касаются везде-везде, где захочется. Когда он ласкает губами твою кожу, опаляя дыханием, заставляя ерзать на смятых простынях, потому что это нельзя сносить спокойно. Когда прижимает к кровати своим телом, разводит чуть подрагивающие бедра, чтобы... чтобы... От этих мыслей делалось стыдно и сладко, тело наливалось жаром, а внизу живота что-то сжималось и тянуло. Между ног становилось так влажно, скользко и горячо, Эрен тянулась рукой и, прикусив угол подушки, гладила себя там, пытаясь обрести облегчение. Она не до конца понимала, что творится с ее телом, но знала, что всему виной мысли о Ривае. А он догадывался об этих мыслях с безжалостной точностью, пусть и не говорил прямо, но намекал достаточно ясно. Эрен краснела от взглядов Ривая, знающих, чуть насмешливых, изредка жаждущих, и продолжала оставаться рядом. Портить нервы, как он говорил. "Ой ли?.." — думала Эрен, иногда замечая, как смотрит на нее Ривай, если считает, что она не видит. Ну да, появлялись у нее в голове неприличные мысли, причем с завидной регулярностью, но что с того? Даже если бы Ривай взял ее в свою постель, только этого Эрен бы не хватило. Ей хотелось — ни много, ни мало — жизни, разделенной на двоих. И Эрен из кожи вон лезла на тренировках и тихо млела, если удостаивалась скупой похвалы; сидела рядом с Риваем вечерами, переписывая набело исчерканные тут и там черновики отчетов, заваривала чай — судя по реакции, он был даже неплох. И терпеливо сносила эту странную холодность, безуспешно пытаясь понять, чем же руководствуется Ривай, не давая сблизиться. Но что бы он ни говорил, как бы ни пытался держать на расстоянии, Эрен твердо уяснила только одно: отступится — и не видать ей любимого, как собственных ушей. И, надо сказать, дистанция потихоньку сокращалась. Сперва Ривай позволил обращаться к себе по имени и на ты, когда они с Эрен были наедине, потом перестал отдергиваться и напоминать о субординации, когда Эрен пыталась хоть за руку взять, даже несколько раз стоически терпел ее порывистые и неловкие попытки обнять, правда, смотрел при этом... скорее, так смотрят на ребенка, а не на женщину. Эрен бы и впрямь поверила, что она для Ривая не более, чем несмышленая соплюха, если бы они не целовались. Два раза, великие силы, целых два! Первый раз случился после тренировки по рукопашной. У Эрен тогда ни черта не получалось, она не могла отразить ни одну атаку Ривая, только дергалась изломанной куклой, успела набить себе синяков и кусала губы, злясь из-за собственной никчемности. — Йегер, — устало вздохнул Ривай после очередной неудачи, — соберись уже. Умение владеть собственным телом — очень важный навык для разведчика. — Простите, я... — Эрен замялась, не решаясь сказать, что это от его не несущих никакого подтекста прикосновений кожа горит и ноги как ватные. Ривай сердито цыкнул, нахмурил тонкие брови, потом вздохнул. — Ладно, попробуем иначе. Сможешь до конца сегодняшней тренировки хоть раз победить меня — проси чего хочешь. В разумных пределах, разумеется. — Победить? Это шутка? — Если опрокинешь наземь и хоть пять секунд не дашь подняться — засчитаю за победу. И Эрен старалась, еще как старалась! Но с таким опытным бойцом, как Ривай, не ей было тягаться. Нельзя сказать, что все ее попытки были впустую — несколько весьма сильных ударов Ривай пропустил. Но этого было мало. Под конец тренировки Эрен уже хотелось разреветься, и руки опускались. Дура никчемная! Ничего не может! Тоже выискалась разведчица и надежда человечества! Так она костерила себя, раз за разом кидаясь в атаку, а глаза горели бессильной злостью и влажно блестели от непролитых слез. Эрен еще глупо надеялась, что Ривай всего этого не замечает. Хотя умом понимала, что он, конечно же, видит, просто в очередной раз жалеет, вот и не тыкает носом в эту позорную слабость. — Ну, Йегер, пора заканчивать, — сказал через какое-то время Ривай. — Кажется, я тебя переоценил, предлагая это пари, — и даже похлопал сочувственно по плечу. Это-то Эрен и доконало. Переоценил, значит?! Она плохо помнила, как перехватила еще касающуюся плеча руку, смыкая пальцы на тонком запястье, вывернула, заламывая за спину, как неловко пнула сапогом под колени и навалилась всем весом... В желтоватую пыль на плацу они рухнули вдвоем. Ривай тихо взвыл, должно быть, Эрен сильно придавила ему вывернутую руку. А она — ликовала. Лежала наполовину на нем, по-прежнему не разжимая намертво стиснутых пальцев, и сердце в груди заходилось от радости. Все-таки смогла! — Йегер, чтоб тебя, — Ривай повернул голову, встречаясь с ней взглядом. Эрен наклонилась к его уху и, почти касаясь губами, шепнула: — Раз... Она даже не беспокоилась, огребет ли потом за такие вольности. — Два... Да какое потом? Сразу же! Как только отпустит его руку. — Три... — Йегер! Ты специально считаешь со скоростью мертвой улитки? Она заулыбалась и кивнула. — Четыре... — Ой, а чем это вы тут занимаетесь? — к ним через плац спешила Ханджи, и выражение ее лица было хитрое-хитрое. — Пять! — испуганно выдохнула Эрен, отпуская наконец руку Ривая и буквально вспархивая с земли. Щекам вмиг стало отчаянно жарко. — Тренировкой по рукопашному бою, — невозмутимо отозвался Ривай, поднимаясь. — А ты что подумала, очкастая? — Да я-то ничего, — хихикнула Ханджи, глядя на пунцовую от смущения Эрен. — Совсем ничего. Так я Эрен забираю, да? Мне тут пришла в голову одна идея... — Да исчезните вы уже обе. Вечером Ривай сам пришел запирать Эрен в подвале. Она замялась на пороге комнаты и неуверенно обернулась, не зная, чего ждать: то ли щедрой порции люлей за устроенный на плацу цирк с отсчетом до пяти, то ли равнодушного "Спокойной ночи, Йегер" и тихого скрежета поворачиваемого в замке ключа, то ли... Ривай мягко подтолкнул ее между лопаток и вошел в комнату следом. — Ну, говори, чего хотела. Из кожи ведь вон лезла, а теперь молчишь. — Капрал Ривай... — Эрен опустила глаза. Щекам вновь было горячо, и вся смелость вдруг испарилась неведомо куда, словно убитый титан. А ведь не приди тогда Ханджи, она бы точно не краснела, как дура. Тихое хмыканье заставило ее поднять глаза, а чуть приподнятая тонкая бровь была красноречивее любых слов. Ривай стоял, прислонившись к стене, смотрел непривычно мягко и при этом слегка насмешливо. — Или мне уйти? Может, до завтра надумаешь... — и совсем тихо, чуть протяжно закончил: — Эрен. Она глубоко вздохнула, шагнула вперед, подходя вплотную и мельком подумала, что сейчас, наверное, можно обращаться на ты. — Ривай... поцелуй меня, пожалуйста... — Нахалка, — усмехнулся он. — Чего-то подобного я и ожидал. Медленно поднял руку и погладил по щеке зажмурившуюся Эрен. Скользнул пальцами в растрепанные волосы и мягко надавил на затылок, заставляя наклонить голову. — Почему девушки так любят целоваться с закрытыми глазами? — И много их было? — Эрен, надувшись, уставилась на него. — Меньше, чем ты думаешь, глупая, — тихо ответил Ривай и наконец-то прикоснулся губами к ее рту. Поцелуй получился нежным и невинным, но даже от этого едва ощутимого соприкосновения Эрен била дрожь, и колени слабели. Когда Ривай чуть углубил поцелуй, до умопомрачения сладко лаская ее губы своими, Эрен вцепилась в него так, будто пыталась удержаться от падения с высоты. Она не помнила, сколько это длилось, но стоило Риваю отстраниться, поняла — слишком мало! Потянулась следом и замерла в недоумении, натолкнувшись на выставленную, точно щит, ладонь. — Ривай... — Все, — покачал головой он. — Доброй ночи... Эрен. Когда за ним закрылась дверь, Эрен некоторое время стояла, отрешенно глядя в пустоту, и водила пальцами по губам, словно все еще не веря. — Гад, — тихо проворчала она. — Уйти и оставить меня вот так!.. Эрен сама не знала, как бы повела себя, надумай Ривай зайти дальше поцелуев. Может, откликнулась бы с радостью, может, испугалась бы и жалобно взмолилась: "Остановись!" Но эта неопределенность собственных желаний не мешала чувствовать себя несправедливо брошенной. Эрен торопливо разулась и плюхнулась на кровать, сердито прикусив губу. Уже знакомое напряжение внизу живота не давало покоя, одежда неприятно льнула к телу и чертовски мешала. Сердясь на задержку, Эрен рывком стащила все с себя и швырнула на пол, даже не обеспокоившись тем, что за бардак полагался нагоняй. Она чуть позже наведет порядок: соберет все с пола, расправит, развесит на стуле, достанет чистое белье, а грязное спрячет, чтобы потом постирать... Обязательно. Сейчас же хотелось только одного — гладить себя, представляя, что на самом деле это его руки и губы ласкают ее тело. В комнате было прохладно, чувствительная кожа покрывалась мурашками. Эрен откинулась на подушки, провела кончиками пальцев по своей шее вниз и... со злостью стиснув пальцы в кулак, ударила по матрасу. Не то! Ей был нужен Ривай и только Ривай — в ее постели, в ее жизни, чтобы охранять, наставлять, сражаться спина к спине, ласкать за закрытыми дверями. Но Ривай не торопился сближаться. Смотрел задумчиво, словно бы оценивающе — вот только предметом оценки было явно не то, насколько Эрен хороша собой. Знать бы еще, что... Эрен не заметила, когда он начал прикасаться к ней сам — всякий раз мимолетно и почти невинно: похлопать по плечу, взять за руку, заправить за ухо прядь волос. Один раз поправлял ремни, которые Эрен специально затянула криво. И смотрел при этом так, что она готова была вспыхнуть и рассыпаться на месте грудой черных подернутых белесым пеплом угольков. "Ну не могу же я одна так гореть? — думала Эрен. — Или он каменный?" Ответ на свой животрепещущий вопрос Эрен узнала буквально на следующий день, когда пошла на речку мыться. Баню разведчики обычно топили раз в неделю, а летом, в самую жару зачастую и вовсе переставали — зачем переводить зря дрова, когда можно в речке освежиться? Так что, прихватив купальные принадлежности, Эрен отправилась плескаться. Остальные были заняты делами, и она пользовалась моментом, нежась в прозрачной воде, наслаждаясь прохладой и возможностью немного побыть наедине с собой. Конечно, задерживаться не стоило, Ханджи, отпуская ее, сказала: ненадолго. Но все же Эрен не торопилась. Сперва как следует намылилась от макушки до пяток, натерлась мочалкой, потом нырнула. Тщательно прополоскала волосы, поплавала, еще немножко поныряла... Когда Эрен в очередной раз вынырнула из воды, на берегу стоял Ривай. В первый миг Эрен слегка смутилась. Пусть она находилась по плечи в воде, та была слишком прозрачной, чтобы хоть что-то скрывать. А потом в голову шибанула какая-то безрассудная смелость — с злости, не иначе, ведь Ривай на нее даже не смотрел! — Ты тоже пришел искупаться? — спросила она и улыбнулась. — Рядовая Йегер, без вольностей! — тихо рыкнул Ривай, но зато наконец-то повернулся и взглянул на Эрен. Та только невинно похлопала глазами, мол, что я такого сделала? А потом решительным шагом направилась из воды на берег. Ривай замер и задышал чаще. Эрен хорошо видела, как подрагивают его ноздри, как он сильнее сжимает губы и напряженно хмурится. И не может отвести взгляда. Она едва ли могла представить себе, насколько соблазнительно сейчас выглядит: юная, гибкая, так безрассудно открытая, на теле — спасибо регенерации — ни следов от ремней, ни единого шрама, по мягкой коже сбегают капельки воды, мокрые волосы липнут к шее и плечам. И взгляд — прямой, смелый, без стеснения, пусть и зажглись легким румянцем щеки. Доверчивый. Эрен пребывала в непоколебимой уверенности, что Ривай ничего плохого ей не сделает, ничем не обидит — ну, может, по заднице наподдаст за то, что вздумала, дура такая, прелестями тут сверкать. Ривай скользнул по ней взглядом и вновь уставился в лицо — как показалось Эрен, с гневом. — Йегер! Будь добра, объясни, что ты творишь? — А, — снова похлопала глазами Эрен, — так мне надо было в камышах прятаться, пока вы, капрал Ривай, — она намеренно выделила голосом звание: хотел без вольностей — пожалуйста, — не помоетесь? Я всего-то одеться собралась... А вы стоите и пялитесь на меня так, будто отродясь голой девушки не видели, — Эрен чувствовала, что ее заносит, еще чуть-чуть — и она точно огребет, не сходя с места, но остановиться уже не могла. — Может, еще и потрогать хотите? Миг — и Ривай стиснул ее в грубых объятиях, больно дернул за волосы, заставляя слегка вывернуть шею и склонить набок голову — казалось, он хотел вцепиться зубами в беззащитно открывшееся от этого действия горло. Эрен забилась, как пойманная пташка, в глубине души безошибочно зная — не вырвется, как бы ни старалась. Дернулась раз, другой... и, убедившись в тщетности попыток, замерла. — Да что б ты понимала, чего я хочу, дура чертова! — зло выдохнул он в лицо Эрен. — Не боишься, что прямо тут завалю и оттрахаю так, что до завтра не встанешь? На спине, на животе, на коленях... во всех позах разложу и отдеру во все дырки! И черта с два остановлюсь, даже если начнешь реветь и просить пощады. Вот этого всего, соплюха безмозглая, не боишься? Спрашивал — будто не видел, что Эрен застыла в его хватке, точно мышонок в кошачьих когтях, как зажмурилась и прикусила жалко задрожавшую губу. Конечно, ей стало боязно, как без этого? Но вдобавок в душе еще ворочалась глухая обида — сколько можно уже так измываться, не отталкивая и не притягивая ближе? Но и нежность, которую Эрен испытывала к Риваю, никуда не делась. Она и заставила поднять ресницы, заглянуть в горящие злостью и возбуждением серые глаза и выдохнуть: — Хватит пугать. Или отпусти, или... — Эрен на секунду замялась, но все же закончила. — ...делай уже. А реветь не буду, — пообещала она и, подавшись вперед, легко, почти неощутимо, поцеловала. Ривай тут же перехватил инициативу, и на этот раз он отнюдь не был нежен. Он грубо мял своим ртом губы Эрен, больно кусал, скользил языком между приоткрытых зубов. Руки Ривая тоже не давали Эрен пощады — жесткие пальцы прошлись вдоль позвоночника, прочертив по спине болезненные полосы, вцепились в ягодицы, безжалостно вмялись в упругую нежную плоть. Эрен сдавленно вскрикнула, когда Ривай прижал ее вплотную к себе, и его твердый член, сдерживаемый лишь тканью форменных брюк, уперся ей в самый низ живота. В последний раз больно куснув за истерзанную нижнюю губу, Ривай буквально отшвырнул Эрен от себя. Не удержавшись на ногах, она плюхнулась голой задницей на песок и всхлипнула от боли. Подняла глаза — и поняла, что под этим взглядом пошевелиться не может. Ривай возвышался над Эрен, разглядывая ее пристально и жадно, и, казалось, не собирался останавливаться. Она даже и не сомневалась уже, что сейчас он придавит ее к земле, расстегнет штаны и исполнит все свои злые угрозы. Застыла, подняв мокрые от слез глаза, и ждала, но не хотела этого ни капли. Это длилось несколько мучительно-долгих секунд, а потом Ривай шумно вздохнул, сжал губы и, развернувшись, быстрым шагом отправился обратно в штаб. Эрен наконец отпустило, и она разревелась, размазывая слезы по щекам. А вечером Ривай пришел к ней. Одним взглядом шуганул Петру, которая в тот день должна была запирать Эрен, шагнул через порог и аккуратно прикрыл за собой дверь. Эрен, уже успевшая переодеться в пижаму и лечь в постель, одеяло разве что на нос не натянула. Ривай, глядя на это, лишь тихо вздохнул, потом подошел и присел на край кровати. Приподнял руку и снова опустил — видно, хотел коснуться Эрен, но передумал. Какое-то время оба молчали. — Я тебя напугал сегодня днем? — Угу, — отозвалась она, все так же прячась под одеялом. — Эрен, — Ривай снова вздохнул и мрачно уставился в стену. Чувствовалось, что он злится — и не на Эрен, а на себя. Ей, молоденькой дурочке, можно было простить то, что вычудила, отругать разве что. А он, взрослый мужчина, старший по возрасту и по званию, несущий за нее ответственность — не сдержался. Напугал девчонку, облапал, как хотел, чуть вовсе не надругался. Подобное ни в какие ворота не лезло! — Я сожалею, что так поступил с тобой. Я... чуть было не сорвался. Ты еще молоденькая совсем и не вполне понимаешь, что творишь, но я в любом случае должен был держать себя в руках. Должен был, но не смог. Я виноват перед тобой, Эрен. А она не могла смотреть спокойно, как самый сильный воин разведки сидел и казнил себя, извинялся, как умел. Перестала прятаться под одеялом, и, протянув руку, осторожно коснулась плеча. — Ривай... — в голосе Эрен слышалось сочувствие. — Тебе не стоит быть такой доброй, — покачал головой он. — Только что боялась, и почти тут же простить готова. Или не понимаешь, что я и впрямь мог что угодно с тобой сделать? — Так не сделал же, — мягко заметила Эрен, придвигаясь еще ближе. — Я тебе верю. И даже тогда верила. Перепугалась, но где-то в глубине души все равно верила. Мне кажется, если бы ты не остановился и все-таки сделал со мной... ну, это самое, — продолжала она тихо, — самым страшным было бы не то, что это больно и жестоко, а то, что я больше не смогла бы тебе верить. И тогда простить тоже не смогла бы. Ривай смотрел уже не в стену, а на Эрен. Не улыбался, но глаза потеплели едва заметно. Посветлели. Она придвинулась совсем вплотную, обняла неловко, ткнулась носом в плечо. Ривай цыкнул вроде бы сердито, но отпихнуть не пытался, даже по голове погладил. — Сказал бы хоть, чего отталкиваешь все время, — недовольно пробурчала Эрен. — Вроде и к себе не подпускаешь и отпустить не торопишься... — Маленькая еще потому что, — с усмешкой в голосе отозвался Ривай. — Что?! — возмущенно вскинулась Эрен, сердито уставившись на него. — В каком это месте я маленькая?! Выше тебя ростом, между прочим! И вообще по закону уже замуж выйти могу! — Вот тут маленькая, — Ривай выразительно постучал ее согнутым пальцем по лбу. — Ну и пожалуйста! — надулась Эрен, демонстративно отодвигаясь. — Ну и жди себе, пока мы оба не состаримся! Если только титаны раньше не сожрут... Или вообще плюну на все и выскочу замуж за первого встречного! А ты тут так и оставайся одинокий и никому не нужный... если только эта рыжая к рукам не приберет. Кто-то другой на месте Ривая, наверное, уже бы со смеху помирал. Он же по-прежнему выглядел бесстрастным, разве что смотрел совсем не холодно. Весело даже. — Эрен Йегер, — все же счел нужным напомнить Ривай, — потрудись вести себя прилично и обращаться с должным уважением к старшим по званию, а не то сделаю с тобой что-нибудь, что тебе точно не понравится. — Это что же? — с опаской глянула на него Эрен. — Да не то! — досадливо поджал губы Ривай. — Через колено перегну и задницу надеру. — Всего-то, — с облегчением перевела дух она. — Не помру. — Йегер, — Ривай закатил глаза и отвесил ей символический подзатыльник. — Спи уже. Завтра сам приду будить, и только попробуй ныть, что не выспалась. — И будете смотреть, как я переодеваюсь, а, капрал? — она невинно похлопала глазами, совсем как днем на берегу. — Ничему тебя жизнь не учит, — буркнул он и поторопился уйти — от греха подальше. А Эрен вдруг отчетливо представила, как Ривай силком укладывает ее поперек своих колен, стягивает штаны, оголяя мягкое место, но шлепать не торопится — сперва гладит и мнет ягодицы, только потом, потискав их как следует, шлепает, но не всерьез, слегка, так, что даже почти не больно... Эти мысли внезапно отозвались жаром внизу живота, и Эрен, смущенно хихикнув, спрятала лицо в подушку. — Я ужасна, — пробормотала она, — развратная и бесстыжая. Меня даже такие вещи возбуждают. Если Армин и Микаса когда-нибудь узнают об этом, наверное, они будут в шоке, — она снова хихикнула, а потом, подумав, что нет смысла отказывать себе, стянула штаны и полезла рукой между ног. Воображение услужливо подбрасывало картинки разной степени непристойности, разжигая не только желание, но и жгучее любопытство — как же оно все-таки, когда делаешь это не в одиночку, а с тем, кого любишь. — Йегер... Она заполошно подкинулась на кровати, пытаясь прикрыться. Ривай стоял в дверях и пялился во все глаза. Еще бы! "Маленькая" невинная Эрен — и такими вещами занималась. А ведь считалось, что девушки подобного не делают... дураки так считали, не иначе. Зачем Ривай вернулся, Эрен так и не узнала. Может, забыл сказать что-то важное, вот и пришел. Но так ни слова и не проронил, только глянул — от этого взгляда чуть воздух в комнате не затрещал, как в грозу. А потом развернулся и дверью хлопнул — аж штукатурка с потолка посыпалась. А Эрен, когда перестало колотиться сердце из-за того, что ее внезапно застукали, улыбнулась до ушей. Наверняка суровый капрал, дойдя до своей комнаты, займется тем же, чем и она тут. Эрен была уверена. Она прикрыла глаза и вновь скользнула рукой между бедер, представляя, как Ривай удовлетворяет себя. Может, опыта у Эрен и не было, но мужскую анатомию она себе вполне представляла — в основном потому, что в детстве больше всего любила рассматривать отцовские книги по медицине, особенно ту, где была уйма красочных картинок со строением человека. А когда дозрела до вопроса, откуда же все-таки дети берутся, Йегер-старший не стал врать доченьке про аиста в капусте, а объяснил все, как есть. Исключительно пристойно и с использованием чисто научных терминов. И хорошо, что успел. Эрен отлично помнила, как вечно угрюмая и холодная Анни Леонхарт чуть только в обморок не хлопнулась, когда у нее впервые начались месячные — испугалась, что что-то себе повредила и теперь умрет. Следующие несколько дней прошли спокойно. А потом Эрен довелось убираться у Ривая в кабинете — не в первый раз и не в последний, но тот случился перед самым отбоем, после дня изнурительных тренировок. Сам Ривай в это время сидел за столом, шуршал бумагами, как сердитый еж, и головы лишний раз не поднимал. Должно быть, не хотел натыкаться взглядом на Эрен, которая, стоя на карачках, усердно елозила тряпкой по полу. Провокационное зрелище получалось, если вдуматься. Особенно когда она поворачивалась к Риваю спиной. Впрочем, тот явно был намерен больше не забывать, что такое сила воли и самоконтроль. Даже если одна молоденькая симпатичная рядовая чуть ли не перед носом пятой точкой вертит. Но на самом деле Эрен было не до того. Она успела изрядно намаяться за день и мечтала только о том, чтобы закончить поскорее да пойти спать. Но Ривай был неумолим, скидок на нежные чувства Эрен делать не собирался и, после первого раза, оценив качество уборки со знаком минус, бросил: "Перемывай". Она только вздохнула и взялась заново. Закончив, Эрен присела на диванчик, утерла пот со лба. Ривай все еще сидел по уши в документах, и отвлекать его не хотелось. Она подождет, покуда сам оторвется, заодно и отдохнет немного... Эрен сама не заметила, как уснула. Очнулась, только когда Ривай слегка встряхнул ее за плечо, и то не до конца. Взглянула на него мутными со сна глазами, пробурчала что-то невнятное и завозилась, устраиваясь поудобнее. Но Ривай, конечно же, не собирался отступать. — Йегер! Иди к себе и там спи, — потребовал он, сопроводив это очередным встряхиванием Эрен. Однако та упорно не желала просыпаться. Через четверть часа Ривай сдался, подхватил Эрен на руки и потащил в сторону своей кровати. Можно было, конечно, и в подвал, но кому захотелось бы без острой надобности таскать пусть и стройную, но все же весившую не как пушинка, девушку через половину замка? Эрен подобными вопросами вовсе не задавалась. Забеспокоилась только тогда, когда Ривай начал расстегивать на ней одежду, даже почти проснулась. — Не бойся, глупая, — негромко сказал Ривай, глядя, как она сонно и при этом настороженно моргает. — Не собираюсь я к тебе приставать. Просто не будешь же ты в одежде спать. Это я ко всему привычный... Раздел до белья, уложил, укрыл одеялом и уже хотел уходить, но Эрен цепко обхватила пальцами его запястье, не желая отпускать. — Может, надрать тебе все-таки задницу? — проворчал Ривай. — Вдруг дойдет, и перестанешь наконец дурью маяться? Он понимал, что Эрен сейчас меньше всего хотела секса, что ей нужны были только объятия, тепло, причем даже не столько физическое, сколько душевное. Но держать в объятиях красивую и, что скрывать, желанную девушку — легко ли? Особенно если близости не было уже черт знает сколько, даже такой, когда второпях и хоть бы с кем — лишь бы удовлетворить животный инстинкт. Но все же Ривай сдался, пусть и не до конца: лег спиной к Эрен, не раздеваясь, только сапоги с ремнями снял. А она сразу потянулась к нему в полусне, ткнулась носом в стриженный затылок, обхватила рукой, словно желала показать — мой, никому не отдам. Ривай только тихо хмыкнул, а Эрен вскоре, минуты не прошло, засопела ровно, крепко уснув. Чувствовала ли она, что Ривай уже готов обрушить последнюю стену своего отчуждения, дойдя наконец до мысли, что Эрен все-таки не маленькая? Пусть и молоденькая совсем, но все же достаточно взрослая, чтобы любить и быть любимой, и относиться к ней, как к глупому надоедливому ребенку, ошибочно. Эрен проснулась перед рассветом, в тот час, когда солнце еще не поднялось, но темнота уже успела смениться синим полупрозрачным сумраком. Открыла глаза — и обомлела от радости, увидев, что лежит, прижавшись щекой к груди Ривая и обнимая его одной рукой. Она-то думала — приснилось. Подняла голову, надеясь полюбоваться на него спящего... и замерла. — Проснулась? — судя по голосу и взгляду, Ривай не спал уже достаточно, чтобы утренняя дрема, порой подолгу не дающая раскрыть глаза, успела исчезнуть без следа. Или он просто был из тех, кто всегда просыпается сразу. — Ну даже и не знаю... — сонно пробормотала Эрен. — Ты или дальше спи или вставай. Незачем зря валяться. Эрен даже не раздумывала, что выбрать — снова уютно устроилась у Ривая на груди и блаженно зажмурилась. Раз не гонит, чего подскакивать-то? Можно еще чуточку поспать... Когда прозвучал сигнал подъема, Ривай уже церемониться не стал: встряхнул Эрен от души, пихнул в бок, да так, что она брякнулась с кровати. От такой побудки вся сонливость, конечно, мигом слетела. Эрен открыла рот, собираясь возмутиться, да так и застыла. А все потому, что Ривай прошел к шкафу и, словно позабыв о ее присутствии, принялся переодеваться в чистое. Может, он решил подразнить Эрен в отместку за ту сцену на реке, может, просто не видел смысла стесняться. Впрочем, встал так, что ничего неприличнее голой задницы Эрен все равно не увидела. Будто ей много требовалось! Ривай вроде бы никуда не торопился — или все-таки специально давал ей время насмотреться? — а Эрен сидела и жадно пялилась, отчаянно желая подойти и прикоснуться. Положить руки на крепкие плечи, провести, ощущая, как играют под ладонями мышцы. Коснуться губами плоской темной родинки на лопатке. Скользнуть кончиками пальцев по следам от ремней и шрамам. И наконец потискать шикарную упругую задницу. Да, вот точь-в-точь, как он ее на реке тискал! Со всей силы, вжимая пальцы в плоть. А еще царапнуть, чтобы зашипел недовольно... Эрен прикусила губу, зажмурилась и часто задышала. Тут вот-вот тренировка начнется, а у нее все мысли в одну сторону! Может, сходить к Ханджи и попросить какое-нибудь средство, которое слегка охладит ее пыл? — Йегер, — Ривай закончил переодеваться и подошел вплотную, практически нависая над бедной Эрен, — долго рассиживаться будешь? Живо марш одеваться! У тебя сорок секунд. Не успеешь — наряд вне очереди. Ну или задницу надрать могу. На твой выбор. "Гад! — мрачно думала Эрен, едва ли не запрыгивая в одежду и торопливо застегивая ремни. — Тебе бы самому задницу надрать!" Стоило представить Ривая, связанного по рукам и ногам, лежащего задом кверху — и аж дыхание перехватило. Эрен шумно втянула в себя воздух и от полноты чувств запуталась в ремнях, чего с ней с первого года в кадетском корпусе не случалось. И в результате предсказуемо грохнулась на пол, чудом не разбив себе нос. — Как я погляжу, ты сама себе ходячее наказание, — немного насмешливо заметил Ривай. — Топай уже и не забудь потом переодеться: приличные люди по два дня в одних и тех же трусах не ходят. — Можно подумать, вы, капрал Ривай, намерены сегодня ко мне в трусы залезть! — немного зло фыркнула Эрен. — То есть, — сощурился Ривай, — тебе самой и так сойдет? — Ага! — нагло ухмыльнулась она. Правдой это не было, но как не поддеть главного чистоплюя разведки? — Траханые титаны! И почему мне так везет на женщин, которым надо вдалбливать элементарные правила гигиены?! — Ничего не хочу об этом знать! — надулась Эрен и вылетела из комнаты. Это было три дня назад. Сейчас Ривай строго держал дистанцию и никаких вольностей Эрен не позволял, но она чувствовала: еще чуть-чуть — и расстояние между ними сократится до предела. — Эрен, ты тут спишь уже, что ли? — в библиотеку заглянула Петра. — Пойдем, я тебя провожу, отбой скоро. — Нет-нет! — подхватилась она. — Я еще к капралу загляну. И, думаю, он сам меня потом проводит. Эрен проскочила мимо Петры, сделав вид, что не заметила, как та нахмурилась и поджала губы. Говорили, она уже третий год по Риваю сохнет, вот только он в ее сторону лишний раз не оглядывался. Эрен быстро шагала по коридорам, а сама думала, стоит ли идти. "Может, ну его? Все равно, небось, оттолкнет в очередной раз..." Она решительно не желала признаваться себе, что дело было вовсе не в этом. Вдруг не оттолкнет, а как раз наоборот? Эрен, конечно, давно хотела сблизиться до максимума, но и боялась, причем сама не знала, чего. То самое состояние, когда и хочется, и колется. Комната Ривая была не заперта, а сам он, лежащий на кровати с книгой, в халате и очках, выглядел настолько уютно и по-домашнему, что хотелось напрыгнуть прямо с порога и обнимать-обнимать-обнимать. Эрен невольно вспомнила, как Ривай пытался ее выгнать, садясь работать с документами — именно из-за очков, как оказалось. Она еще недоумевала, что тут такого. Спасибо, Ханджи потом пояснила: — Ну что ты хочешь, Эрен, у каждого свои тараканы. Ривай вот на чистоте повернут и... то ли считает, что у такого бойца, как он, не должно быть ни малейших проблем со здоровьем, то ли думает, что в очках выглядит как придурок, и стесняется. Так или иначе, но про очки в разведке практически никто не знал. Ханджи, Эрен... может, командор еще. Остальные, включая спецотряд, пребывали в счастливом неведении. Эрен еще с неким злорадством думала, что вот она знает, а Петра-то и не в курсе. И мало ли, что Петра — одна из членов спецотряда! Зато ей, маленькой глупой полутитанше, Ривай доверяет, должно быть, раз позволяет видеть себя с очками на носу. — Явилась, дуреха? — поинтересовался Ривай, наблюдая, как Эрен торопливо стаскивает сапоги. — Скажешь, не ждал? А дверь открытой оставил. — Будто есть смысл закрывать. От тебя хоть за семью дверями закройся — так ты в окно влезешь. — Я упрямая, — кивнула Эрен. — И уже не маленькая! Сколько раз надо это повторить? — Не трудись, я слышал. Но... Куда?! — в голос возмутился Ривай, от души пихая Эрен в плечо и сталкивая с кровати. — Сапоги ровно поставила, куртку аккуратно сложила и на спинку стула повесила живо! А потом уж лезь. Эрен надулась, но сделала, как велено. В конце концов, это же капрал Ривай, чистоплюй ушибленный, его не переделать, так что с этой чертой можно только смириться. Но в любом случае и он и Эрен друг друга стоили. — Чего пришла-то? — без особого любопытства в голосе поинтересовался Ривай, когда Эрен плюхнулась рядом с ним на кровать и по-щенячьи ткнулась носом в плечо. — Не знаю, — отозвалась она. — А что ты читаешь? — Редкостную чушь. В кои-то веки все дела переделал, спать не хочу, а со скуки чем только не займешься, — Ривай почти незаметно усмехнулся и отложил чтиво подальше. — А нормальных книг у нас, кажется, вовсе нет. — Ага, — согласилась Эрен. — Только сплошная муть про то, как героини за стены во внешний мир падают и плюхаются в стог сена, а героям, что бегут спасать, ворота открывают по первому свисту. — Похоже, мне еще повезло, — заметил Ривай. А потом поднял руку и аккуратно заправил Эрен за ухо прядь волос. — О! — вскинув голову, округлила глаза она. — Сделай так еще раз! Ну откуда ей было знать, что кожа возле уха может быть настолько чувствительной? Аж до мурашек. Причем те почему-то появились где-то в районе поясницы. Вот какая, спрашивается, связь между этими двумя местами на теле? А Ривай снова провел по ее волосам, задевая кончиками пальцев кожу за ухом, и смотрел при этом с явным интересом. — Ну как? — Приятно, — сообщила Эрен. — Только я не поняла, почему, когда ты здесь трогаешь, мурашки по спине бегают. — Да-а, Йегер, — протянул Ривай. — Тебе действительно кого-то другого искать не надо, потому что любой другой с тобой в койке со смеху сдохнет, если будешь в процессе такое выдавать, а у меня, пожалуй, выдержки хватит. — Или у нас до койки, ну, в том смысле, так и не дойдет. Я уже почти смирилась, что на старости лет девственницей помру. — А ты, значит, так хочешь, чтобы дошло? — Ривай смотрел без тени усмешки, серьезно и выжидающе. Эрен уставилась на него в ответ, глубоко вздохнула и выпалила — как в темную воду с обрыва прыгнула: — А вот хочу! Так что или выгони прочь, если ничего со мной делать не собираешься, или... Договорить она не успела: Ривай сгреб в объятия и, перекатившись по кровати, подмял под себя. — Уверена? Сейчас все было совсем не так, как на реке. Сейчас Эрен чувствовала, что достаточно просто дернуться в попытке высвободиться, и Ривай отпустит, не станет ни к чему принуждать. А она сама точно не знала, чего именно хотела, продолжить или еще немного подождать. Зато совершенно точно не хотела выглядеть в глазах любимого маленькой дурочкой, не способной разобраться в собственных желаниях. Подавшись вперед, Эрен тихо выдохнула: — Да. Ривай кивнул с очень серьезным видом и подарил Эрен третий за время их отношений поцелуй — в лоб. Нежный и такой целомудренный, если закрыть глаза на то, в какой позе он был сделан. Эрен нетерпеливо потянулась навстречу, ища его губы — ей хотелось совсем других поцелуев. И Ривай не отказал, касаясь ее губ своими, поначалу мягко, потом, чувствуя, с каким энтузиазмом отвечает Эрен, более страстно, даже немного грубо. А она безотчетно стремилась прижаться теснее, гладила его сильные плечи, ощущая, как напрягаются под руками мышцы, перебирала волосы и с особенным удовольствием ласкала затылок: коротко стриженные волоски так приятно покалывали подушечки пальцев. Эрен готова была хоть до утра лежать так, просто обнимаясь и целуясь, но Ривай вскоре отстранился, легко прикусив напоследок ее нижнюю губу. Потянул за волосы — не как тогда на реке, а очень аккуратно и совсем не больно, заставив повернуть голову набок, и провел языком по шее от плеча почти до уха. — Точно уверена? — Сейчас свяжу тебя, — насупилась Эрен, — и сама отпользую, как захочу! Будешь знать, как задавать дурацкие вопросы. — Ты со мной не справишься, — усмехнулся Ривай, принимаясь расстегивать на ней экипировочные ремни. Эрен порозовела, заерзала, смущенно отвела глаза, но на попятную не пошла — наоборот, принялась помогать, хотя толку от этого было немного. Однако Ривай справился в рекордные сроки и швырнул ремни на стул, где уже висела форменная куртка. — Ай-яй-яй, капрал, что же вы так неаккуратно? — не удержалась Эрен. — Меня ругаете, а сами! — Ты точно хочешь, чтобы я сейчас встал и начал их развешивать, как подобает? Эрен молча обняла его и крепко поцеловала в губы. Плевать на экипировку, она всего лишь хотела слегка поддеть Ривая, и тот прекрасно это понял. А в следующий миг Эрен вовсе забыла как дышать, потому что Ривай задрал ее кофту и провел ладонью по животу, так нежно и в то же время так уверенно. Так... чувственно. Он сдвинулся вниз и наклонился, собираясь поцеловать живот, но тут с его носа свалились очки. Ривай слегка нахмурился, а Эрен хихикнула: — Похоже, твоим очкам не терпится больше, чем тебе! — Очкам, — немного ворчливо отозвался Ривай, убирая их прочь, — место на тумбочке, чтобы не мешались. Тем более, я тебя и так вижу. А поспешность в постели непростительна даже зеленым юнцам, хотя к ним дамы частенько бывают милосердны. Но хватит уже болтать, — с этими словами он вновь накрыл губы Эрен своими и задрал ее кофту еще выше, открывая стянутую плотным бельем небольшую упругую грудь. Лифчик у Эрен застегивался спереди на добрую дюжину пришитых вплотную мелких крючочков, расстегнуть которые внезапно оказалось не так-то просто. — Это специально так задумано? — сердито пробурчал Ривай, едва сдерживаясь, чтобы не разорвать дурацкую тряпку, мешавшую добраться до нежных девичьих грудей. — Проверка терпения потенциального любовника? — Кто там говорил, что поспешность в постели недопустима? — с самым невинным видом поинтересовалась Эрен. Ривай сердился, а ей происходящее казалось и забавным, и немного смущающим. И низ живота затопляло томительным жаром. Но торопиться все же и впрямь не хотелось. — Недопустима, но не настолько же! Вот поеду с тобой в город при случае и выберу тебе там нормальное белье, с которым... арр!.. не надо возиться по два часа! Эрен покраснела, представив, как Ривай вместе с ней заявится в лавку с этой своей вечно каменной рожей, будет придирчиво щупать дамское белье, да еще и потребует примерить прямо там, а наскучавшаяся за прилавком продавщица возьмется отпускать шуточки на грани приличия... Но стоило Риваю наконец-то расстегнуть ее лифчик — и Эрен тут же обо всем позабыла. Ахнула, когда он припал губами к соску, а другую грудь нежно сжал пальцами. Прежде Эрен не особенно задумывалась о том, насколько чувствительна эта часть тела. А сейчас — млела, изнемогала под руками и губами Ривая, извивалась и не знала, чего хочет больше: сильнее подставиться под ласки или ускользнуть в сторону и отдышаться от слишком ярких ощущений. — Такая чувствительная... — выдохнул Ривай и легко огладил ладонью ее налившуюся, потяжелевшую грудь. — Мне нравится, как ты реагируешь. И снова принялся целовать, прихватывая губами кожу, лаская влажным бесстыдным языком — пока не добрался до пояса ее форменных брюк. Лизнул живот возле него, скользнул ладонью под спину и, забравшись под ткань, погладил поясницу. Эрен часто и шумно задышала, особенно когда пальцы Ривая пощекотали начало ложбинки между ягодиц. Усмехнулся, глядя, как Эрен прикрывает глаза, выгибается и ерзает, и убрал руку. Точнее, оставил в покое ее спину и принялся расстегивать штаны. — Ривай... — Что такое? Передумала? — Нет, — выдохнула Эрен. — Ты слишком одетый. А меня уже раздел почти! — Всего-то? — мягко усмехнулся он и убрал руки. — Ну так раздень меня. Задача была проще некуда. Эрен потянулась вперед, развязывая пояс халата, потом спустила с плеч Ривая плотную ткань и отбросила на тот же стул, где уже валялись ее ремни. Ривай даже не попытался отругать за неаккуратность, только смотрел непривычно мягко и, чуть приподняв бровь, ждал, что же Эрен будет делать дальше. А она и сама не знала толком — что. Хотелось прикасаться, хотелось целовать, но как заставить его забыться, чтобы не смог оставаться спокойным, чтобы терял голову и шептал что-то бессвязное, как она сама минуту назад? Ведь Эрен еще немного смущалась, даже опустить глаза и попялиться на член Ривая не решалась, хотя любопытно было до жути. Тем более что раньше мужские половые органы она видела исключительно на картинках в отцовских книгах. Шумно вздохнув, Эрен обняла Ривая за шею, ткнувшись губами ему в ключицу, а потом подняла лицо, глянула сверху вниз выжидающе и почти жалобно. — Что? — усмехнулся Ривай. — И даже не потрогаешь за самое интересное? Обычно-то такая смелая, нахальная даже, а тут — куда все подевалось... — Не знаю! — надулась Эрен. — И не дразнись! — Ну же, потрогай, — Ривай взял ее за руку и потянул к своему паху, — он не кусается. Эрен хихикнула. И потрогала. — Ты что, волосы там сбриваешь? В первый раз такое вижу! — Допустим, не видишь, — фыркнул Ривай, — потому что сидишь чуть только не зажмурившись. И да, сбриваю: так гигиеничнее. До твоих тоже доберусь, будь уверена, — услышав это обещание, Эрен вспыхнула. — Так ты потрогаешь меня или будешь продолжать смущаться? Столько времени добивалась этого, домогалась, можно сказать... и на попятный. Нехорошо. Эрен фыркнула, прижавшись к Риваю, слегка куснула его в шею в отместку за подначки, опустила руку ниже, скользнув по колючим коротеньким волоскам, и наконец-то коснулась самого интересного. Член под пальцами ощущался горячо и твердо, и, стоило погладить, слегка дернулся. А головка была влажная и скользкая... Эрен чуть надавила большим пальцем, обвела по кругу, и Ривай с силой втянул в себя воздух, стиснул ее в объятиях, а потом чуть отстранился и принялся стаскивать с нее рубаху. И настолько легко у него это получилось, что минуты не прошло, как Эрен осталась совсем голой. Только моргнула удивленно — когда это Ривай успел еще и штаны с бельем с нее стянуть? Но миг спустя стало не до того: Ривай снова сгреб ее в объятия и принялся целовать, гладил спину, стискивал ягодицы... но сейчас это ничуть не пугало, только распаляло, Эрен сама не заметила, как оседлала его бедра и неосознанно принялась тереться, силясь дать выход томительному жару в теле. — Ривай... — шептала она ему в шею, выгибаясь в умелых руках, цепляясь за плечи и потираясь грудью о его грудь, — что ты делаешь со мной, Ривай... В какой-то момент он чуть отстранился, и Эрен откинулась назад, с улыбкой раскрывая объятия, без слов зовя: "Иди сюда". Страх? Стыд? Их больше не было, осталось только желание стать максимально близкой с тем, кого она любила и хотела. Ривай наклонился, опираясь на локоть, и нежно провел большим пальцем по ее щеке. Эрен, лукаво глядя из-под ресниц, поймала палец губами, слегка прикусила, лизнула и отпустила. Ривай вновь поцеловал Эрен в губы, одновременно раздвигая ее ноги коленом, налег сверху, прижимая к кровати. Эрен тихо охнула: ощущение его веса только усилило возбуждение. Обхватив Ривая руками и ногами, она стиснула его в крепких объятиях, упоенно целуя, подставляя под жадные прикосновения его губ лицо и шею. И совсем не обратила внимания, как он, помогая себе рукой, направил член ей между бедер. Только ощутив, как головка легко надавила на вход в ее тело, Эрен на миг замерла, но даже не успела сообразить до конца, что дело подошло непосредственно к лишению ее девственности. Ривай пристально взглянул в ее широко раскрытые глаза и, толкнувшись бедрами вперед, одним плавным движением вошел по самое основание. Боли Эрен почти не ощутила — может, от возбуждения, может, просто повезло. Она еще в кадетском корпусе успела послушать рассказы старших девчонок про первый раз и знала: у всех по-разному, кому-то даже вовсе не больно бывает. А Ривай замер, давая ей привыкнуть к ощущению твердой плоти внутри. Мгновение, другое... Внезапно он, широко распахнул глаза и, сдавленно охнув, буквально слетел с Эрен, скрючившись и вцепившись в причинное место. — Бля!.. Еб!.. Как в кипяток сунул... В первую секунду Эрен даже не поняла, что случилось. Потом, сложив воедино высказывание про кипяток и отчетливо заметный пар, идущий, неловко сказать, откуда, догадалась: регенерация. И вроде бы полезное свойство организма, а вот поди ж ты... От случившегося обидно стало до слез. Ну почему у нее все не как людей? Подумаешь, раны заживают в рекордные сроки! Зато другие занимаются сексом сколько хотят и горя не знают. А она и сама удовольствия толком получить не успела, и любимого хорошо, если не покалечила! И что ей, спрашивается, делать теперь, после такого-то? — Хоть предупредила бы, что с тобой трахаться опасно для здоровья. — Рива-а-ай! — Эрен неловко обняла его за шею и разревелась, уткнувшись носом в плечо. — Прости, пожалуйста! Я не знала, правда! Не подумала даже!.. А ведь стоило подумать, причем обоим. Лишить девушку девственности — по сути, поранить, а у Эрен там, где регенерация шла полным ходом, всегда становилось нестерпимо горячо. — Ладно, — буркнул Ривай, — надеюсь, это все же был не последний секс в моей жизни, — он осторожно выбрался из объятий Эрен и хмуро уставился на свой пострадавший орган. — Действительно, как в кипяток... — Все так плохо? — жалобно спросила Эрен. — Ну уж точно не хорошо. Или в ледяную воду совать и отморозить себе яйца к титаньей бабушке, или так оставить и ждать, пока волдырями покроется и кожа слезет. Тут Эрен припомнила один из экспериментов Ханджи и внезапно поняла, что способна помочь любимому. Вот только мысль о том, как именно придется помогать, заставила покраснеть аж до корней волос. — Ривай, — осторожно начала она, — есть... еще один вариант. Недавно майор Ханджи проводила эксперимент и выяснила, что я могу... ну, это... то есть... в общем... только ты не думай, что я из этих падших девок! — выпалила Эрен и, закрасневшись, как маков цвет, прижала ладони к щекам. — Причем тут падшие девки? — подозрительно сощурился Ривай. — Вы блядей в замок приводили, что ли? — Ну ты как скажешь! — От очкастой всего можно ожидать. — Нет-нет! — помотала головой Эрен. — Никого мы не водили. Ханджи интересовалась моей регенерацией и смогла выяснить кое-что занятное... и полезное, наверно... только я смущаюсь и не знаю, как об этом сказать! — Ртом, блин! — Ну я примерно к тому и веду, — пробормотала Эрен. — В смысле? Ей сегодня выпала редкая возможность полюбоваться на очень удивленного Ривая: глаза широко распахнул, рот слегка приоткрыл, ресницами не хлопал разве что. В другое время Эрен не смогла бы удержаться от смеха, но сейчас было не до того. — Моя слюна может заживлять раны! — она наконец-то нашла удобоваримую фразу, выпалила на одном дыхании и, совсем засмущавшись, отвернулась. Ривай прокрутил услышанное в голове, и до него наконец дошло — все, кроме одного. — Эрен, а причем тут все-таки падшие девки? — Ну, я... — поворачиваться к Риваю лицом она не торопилась, — несколько раз слышала, что девчонки, которые в рот берут — падшие, их уважать нельзя, жениться на них нельзя и все в том же духе. — Ясно, — мрачно пробурчал Ривай. — Найти бы идиотов, от которых ты это услышала, да горло им пожать покрепче, чтоб не болтали всякую хуйню! Но это мы потом обсудим. А пока, Эрен, — он легко притронулся к ее пунцовой щеке, — ты ведь не оставишь меня в таком жалком состоянии, если действительно способна помочь? Эрен повернулась. Конечно же, она не могла его так оставить. И медлила вовсе не потому, что хотела, чтобы Ривай ее поуговаривал, просто смущалась. — Ложись, — негромко попросила она, и Ривай не стал спорить: откинулся на постели, подложив руки под голову и выжидательно глядя на Эрен. — Не смотри! — вскинулась она. — Мне и так неловко заниматься подобными вещами! — Эрен, — по голосу чувствовалось, что Ривай начинает потихоньку терять терпение, — давай мы об этом потом поговорим. — Не бурчи! А то сейчас вместо того, о чем ты там размечтался, просто на платочек поплюю и приложу! — Не смотри, не бурчи... чего еще мне не делать? — закатил глаза Ривай. — И вообще, помечтаешь тут, когда хер болит, как ошпаренный... Тут Эрен стало немного совестно: больно же человеку, причем не абы кому, а любимому. А она тут разводит не пойми что! Но от мысли, что Ривай будет смотреть, как она у него, простите, в рот берет, все равно было неловко до жути. Торопливо подавшись вперед, Эрен схватила с тумбочки аккуратно сложенный шейный платок. — Ривай... — Ладно уж, — усмехнулся тот, взглянув в ее глаза, сердито сверкающие на красном, как мак, лице, — завязывай. — И слегка приподнялся на локте, чтобы ей было удобнее. Сложенная вдвое полоса белой ткани легла поверх его сомкнутых век, и Эрен затянула концы в узел. Ривай вновь откинулся на подушку и замер. Эрен скользнула кончиками пальцев по его щеке, ощущая, как покалывает кожу пробившаяся за день щетина, и передвинулась на постели ниже. Сперва, опустив голову, потерлась щекой о живот Ривая, млея оттого, какой у него шикарный пресс, твердый и с четко выделяющимися кубиками. Легонько коснулась губами маленькой родинки возле пупка и сдвинулась еще ниже, погладила подушечками пальцев короткую щетинку на лобке, а потом наконец притронулась к члену, сейчас мягкому и поникшему. Кожа ближе к основанию выглядела покрасневшей и воспаленной. Эрен тихонько подула, даже не задумываясь, почему это делает. Наверное, это было что-то вроде привычки: когда-то мать почти так же дула на ее разбитые коленки и рассаженные в драках костяшки пальцев, сетуя, что угораздило же произвести на свет не милую добрую девочку, а мальчишку в юбке... Сверху послышалось невнятное бурчание, и Эрен тихонько хихикнула, подумав: хорошо, что Ривай мысли читать не умеет, и так ситуация... та еще. Прикрыв глаза, Эрен осторожно провела языком по покрасневшей коже. Ривай шумно вздохнул и стиснул зубы. — Больно? — Нет. Горячо, но нет, — отозвался он. — Терпимо. — Так и должно быть, когда я... кхм... залечиваю, — тихо пояснила Эрен. — Во всяком случае, с майором Ханджи именно так и было. — Хотел бы я знать, что ты там очкастой лизала... Ей показалось или в голосе Ривая в самом деле прозвучала ревность? Глупость какая, ей-богу! Она же не как Имир с Кристой, которым вполне хватало друг друга и никаких парней даром не надо было. Нет, Эрен не считала это чем-то плохим, просто подобные отношения совершенно точно были не для нее. Так что с Ханджи все ограничивалось рамками чисто научного эксперимента. — Руки, — коротко ответила Эрен и вернулась к прерванному занятию. Поначалу Ривай шумно дышал и иногда шипел сквозь зубы, но не от удовольствия. Воспаленная покрасневшая кожа светлела на глазах, приобретая нормальный вид, но сам процесс назвать приятным было нельзя. Зато Эрен как-то незаметно для себя перестала смущаться. Когда же шумное дыхание над головой отчетливо сменило тональность, а член в руке дрогнул, начиная наливаться кровью и твердеть, и вовсе испытала нечто вроде восторга. "Интересно, а я смогу вот так заставить Ривая застонать от удовольствия? — промелькнула в голове у Эрен шальная мысль. — Или это все враки, что в постели стонут?" Пожалуй, Риваю и впрямь повезло, что он не умел читать мысли. Конечно, Эрен ничего плохого не замышляла, совсем даже наоборот, но упорство в сочетании с неопытностью — страшная сила. Единственное, что Эрен все из тех же "взрослых" разговоров знала про оральные ласки: делаешь минет — зубами не щелкай. Решившись на сей неприличный эксперимент, Эрен провела языком по нижней стороне члена от основания к головке. Обхватила рукой, немного подвигала ею вверх-вниз, с интересом обнаружив, что так можно обнажить головку — красную, солоноватую на вкус, с нежной тонкой кожицей. Когда из маленькой дырочки показалась полупрозрачная капелька жидкости, Эрен слизнула, даже не задумываясь, что делает. Горьковато-пряный вкус показался странноватым, но не противным, впрочем, приятным тоже назвать было нельзя. Но Эрен сейчас меньше всего была склонна анализировать тонкости собственных ощущений — Ривай дышал все чаще и громче, и следовало придумать что-то этакое, чтобы он все-таки застонал. Она осторожно обхватила головку губами и принялась посасывать, как конфету, мельком подумав, что теперь вряд ли сможет смотреть спокойно, как кто-то ест леденцы на палочке. Но мысль мелькнула и сгинула, когда Ривай вздохнул особенно громко и попросил: — Эрен, возьми глубже, пожалуйста. Глубже не больно-то получилось: стоило головке упереться в горло, как стало неприятно — почти как совать два пальца в рот, если нужно прочистить желудок. Эрен не стала мучить себя и пошла на компромисс, принимаясь ласкать языком и губами головку, одновременно помогая себе рукой. Ривай негромко подсказывал, что делать, и Эрен, по мере возможности воплощая его советы на деле, чувствовала, что и ее саму происходящее неслабо возбуждает. А у Ривая подрагивали бедра, видимо, он сдерживал себя, чтобы не толкаться в рот Эрен, понимая, что ничего хорошего из этого не выйдет. Словом, все было просто замечательно, пока Ривай не додумался положить руку на голову Эрен, пытаясь ускорить ритм. Эрен выпустила член изо рта и, резко дернув головой, слегка укусила Ривая за руку. — Не командуйте мне тут, капрал! Сейчас я командую. — Оу! Судя по возгласу, Ривай от такого финта малость охренел. Эрен хищно улыбнулась и вернулась к прерванному занятию. Да, ей определенно нравилось ласкать его так: тяжело и шумно дышащий Ривай сейчас казался почти беззащитным. Облизав головку, Эрен вновь взяла ее в рот, чуть сдавила губами. Выпустила, прошлась языком по выпуклым венкам — вниз до самого основания и снова вверх. И опять принялась сосать и облизывать, как конфету, помогая себе рукой. То ли Ривай оказался таким уж крепким орешком, то ли все дело было в неопытности Эрен, но выжать из него хоть один стон удовольствия не получалось никак, даже тихий и сдержанный. Только дыхание было неровным и слова, если Ривай принимался подсказывать или шептать что-то вроде: "Да-а! Эрен, детка... вот так...", - срывались с губ по одному-двум, через паузу. А ведь Эрен так старалась! Причем стараться пришлось довольно долго, даже челюсть заболела. Но когда член запульсировал и в рот брызнула теплая струя семени, Эрен оказалась не готова — поперхнулась и, отпрянув, закашлялась. Ривай ведь даже не подумал ее предупредить, что вот сейчас кончит: не то так хорошо стало, что забыл, не то вовсе не собирался. "Почти, — подумала Эрен, сощурившись, и сглотнула. — Почти застонал ведь. Ну ничего, вот поднаберусь опыта — и ты у меня с ума сойдешь от удовольствия и самого себя забудешь как звали!" Мысль о потерявшемся в наслаждении, сдавленно стонущем и шепчущем что-то бессвязное Ривае отдалась жаром внизу живота, там, где и без того ныло сладко и почти болезненно одновременно. — Иди сюда, — позвал Ривай, сняв с глаз белую ткань, и притянул Эрен к себе. Крепко обнял, поцеловал глубоко и упоительно до головокружения, а потом скользнул рукой между ее ног. — Ох, Ривай! Что ты делаешь? — Эрен не удержалась от стона, невольно стискивая бедрами его руку. — А то ты не понимаешь, — усмехнулся он, продолжая ласкать ее пальцами. Прижал к кровати и снова коснулся поцелуем ее припухших, раскрасневшихся губ. — Ты ведь проглотила, верно? Я кончил тебе в рот, и ты проглотила. — Ну... ох!.. не плеваться же было! — И то правда. Но, знаешь, я слышал, что так даже не все шлюхи делают. Ты очень бесстыжая девушка, Эрен, — и Ривай невесомо поцеловал ее в щеку, вновь залитую жарким румянцем. — Мне нравится. — Извращенец чертов! — Эрен сердито стукнула его по плечу. — Не смей говорить мне такие вещи, иначе я больше никогда этого не сделаю! — Эрен, — Ривай внезапно прекратил ее ласкать и замер, по-прежнему прижимая к кровати. — Запомни накрепко одну вещь: в постели надо делать то, что нравится обоим. И не слушать досужих болтунов, которым от рождения мозгов не перепало. А то они, небось, и про мужчин, которые ублажают своих женщин ртом, какую-нибудь чушь говорили... С этими словами он передвинулся ниже, мягко развел ноги Эрен и чуть прикусил кожу на внутренней стороне бедра. От его взгляда Эрен обдало жаром от макушки до пяток, а уж когда до нее дошло, что именно Ривай собрался делать... А он облизнулся и припал губами к ее истекающему смазкой лону, целуя, вылизывая и дразня языком нежную чувствительную плоть. И Эрен молчать не смогла, потому что было слишком, до невозможности хорошо. Ривай вытворял такие вещи, что она невольно выгибалась и ерзала на постели, тихо, словно придушенно постанывая. Эрен даже не особенно понимала, что именно он с ней делает, точно зная только одно — все-таки секс с любимым куда приятнее, чем рукоблудие. Рукам, к слову, спокойно не лежалось. Эрен то сжимала простыни в подрагивающих пальцах, то гладила свою грудь и живот, то невольно тянулась ко рту, желая прикусить руку, чтобы хоть немного заглушить стоны, но тут же отдергивала, едва касалась губ. Страх поранить себя и превратиться не вовремя уже успел стать почти инстинктивным. Она сама не заметила, как вцепилась одной рукой в волосы Ривая, заставляя его сильнее прижаться к своему паху. Тот шлепнул Эрен по руке, мотнул головой... не помогло. Этот жест был жадным требованием: "Еще!" Тем более, что слова толком не получались. Вот только Риваю совсем не понравилось, что ему волосы чуть ли не выдирают. Отстранившись, он с некоторым усилием отцепил от себя руку Эрен и потребовал: — Поворачивайся. — Что? — недоуменно заморгала Эрен, не вполне понимая, отчего ему это вдруг понадобилось. Но Ривай упрямо подтолкнул ее, заставляя лечь на живот, а потом высоко поднять задницу и широко расставить колени. Эрен только тихо охнула и уткнулась лицом в подушку, представив, насколько открытой и доступной выглядит в этой позе, но не сделала попытки воспротивиться. Пусть это и было бесстыдно, но тоже возбуждало. Ривай же вновь принялся лизать, но на этот раз обхаживал Эрен своим бесстыдным языком от лобка и аж до копчика. Она только взвизгнула, когда почувствовала, как теплый влажный язык дразнит частыми прикосновениями маленькую сморщенную дырочку между ягодиц, попыталась отстраниться, но получила несильный шлепок по заду и требование: — Не дергайся! — Но... ох! — Эрен пришлось сделать над собой усилие, чтобы связать хоть пару слов. — Там же... о-о-о!.. грязно! В ответ раздалось немного насмешливое: — Правда? А я-то и не заметил... От горячего дыхания, обдавшего чувствительную кожу, Эрен пробрала дрожь. Но, видно, Ривай решил не мучить ее и принялся ласкать ближе к лобку, то и дело прихватывая губами тот чувствительный комочек плоти, что отзывался на прикосновения сильнее всего. Эрен даже знала из отцовских книг, что у него есть специальное название, но вспомнить его сейчас не смогла бы — хоть убей. Бедра начали подрагивать, Эрен стонала все громче, кусала подушку и чувствовала: скоро. Вот-вот нахлынет и станет хорошо-хорошо. Охнув, она еще шире расставила коленки, инстинктивно желая открыться сильнее, и тут Ривай всунул ей в задницу палец. Эрен на миг замерла, широко распахнув глаза. Это было так ужасающе, так восхитительно непристойно! Казалось глупым удивляться, что Ривай полез руками в такое грязное место после того, как он там языком лизал... Впрочем, Эрен все равно было не до размышлений: палец нежно тер изнутри чувствительные стеночки, и в сочетании с движениями умелого языка это оказалось до безумия приятно. Ровно настолько, чтобы тело наконец затопило жаром от макушки до пяток. Эрен особенно сильно закусила подушку, вздрагивая всем телом, и, обмякнув, завалилась набок, задышала, как рыбка на суше. Ривай лег рядом, притянул ее к себе, поцеловал в лоб. Эрен, прижалась покрепче, посмотрела на него с совершенно сумасшедшей улыбкой и прошептала: — Это... потрясающе! Гораздо лучше, чем самой! — Еще бы, — хмыкнул он. — Одному-то сидеть и гонять в кулак тоже как-то безрадостно. — Ну да, ну да! — сердито засопела Эрен. — Петра-то на тебя все глаза проглядела! И не одна она небось такая... — Может, и не одна, — равнодушно отозвался Ривай. — Я по сторонам особо не оглядывался. — А полезут, — мрачно пообещала Эрен, — я им всем так хари распишу, что до седых волос с синяками ходить будут! — Дурочка, — на удивление нежно произнес Ривай, поглаживая ее по волосам, — успокойся. Я с кем попало не сплю и блядства на стороне не признаю. — Это хорошо. Но ты все равно извращенец! Пальцы в попу совать! — Во-первых, всего один, — дотошно уточнил Ривай, — во-вторых, тебе понравилось. И в-третьих, туда не только палец можно, знаешь ли. Тут Эрен округлила глаза. И вовсе даже не от самой идеи, слышала она краем уха про что-то подобное. — Хочешь сказать, что ты, с твоей-то, уж прости, славой ушибленного чистоплюя, будешь член в такое место совать?! Это явно был бесценный момент, потому что никогда прежде Ривай не выглядел так, словно вот-вот засмеется. Если бы Эрен только могла, она бы остановила время и любовалась бы долго-долго. Но увы. — Палец совал, языком лизал, почему член-то нельзя? Там же не всегда бывает грязно. Уж не знаю, что ты там про это успела наслушаться, но лучше сразу скажу на всякий случай: да, влезет, и нет, не больно. При соответствующей подготовке, разумеется. Я тебе потом все расскажу и покажу. Эрен уткнулась носом Риваю в ключицу, пряча улыбку. Она была совсем не против попробовать. Почему бы и нет, если обещают, что будет не больно? А раз Ривай это сам предлагает, значит, точно не станет думать о ней ничего плохого. Может, он и отличался грубостью, но уж не лицемерием точно. Эрен слегка заерзала, ища более удобную позу... — О, у тебя опять стоит! — А почему бы ему не стоять, когда рядом такая красивая девушка? Или ты думала, что хорошенького понемножку и больше одного раза за ночь не бывает? — Я знаю, что не один, — отозвалась Эрен и хихикнула. — Уж если мне этот придурок Кирштайн по пьяни додумался рассказывать, что дрочит по два раза с перерывчиком, потому что одного маловато будет... обиделся еще, когда я ему кружкой в лоб заехала. А нечего рассказывать приличной девушке такие вещи! Хотя... если под конец мы всем отрядом похабные песни горланили... — Это по какому же случаю вы так развлекались? — Окончание учебы в кадетке отмечали. Полночи гудели, а потом пришел злой Шадис и рявкнул, чтобы сей же час затыкались и шли спать, а не то он нас всех поутру построит, велит спущать портки и выпорет хорошенько в качестве прощального напутствия. Правда, к утру он подобрел, и за завтраком нам щедро плеснули того отвара, от которого похмелье быстрее проходит, — рассказывая все это, Эрен тихонько терлась о Ривая и чувствовала, что снова начинает возбуждаться. — Надо все-таки что-то делать с моей девственностью. Я, знаешь ли, хочу по-всякому попробовать. Покажешь заодно, сколько раз за ночь ты можешь. — Не боишься, что тебе много окажется? — поддел ее Ривай. — А чего мне бояться, — хитро сощурилась она, — если я регенерирую. Ривай сглотнул и подчеркнуто нейтральным тоном заметил: — В любом случае всегда есть альтернативные способы. И не замедлил показать один такой. Оказалось, когда член трется между крепко сжатых бедер и скользит по чувствительной влажной плоти — это тоже приятно и просто потрясающе. Особенно если одновременно с этим ласковые уверенные руки гладят и сжимают грудь, теребят и пощипывают соски. А если немного повернуться, то даже целоваться можно, и это тоже только добавляет удовольствия. Словом, засыпала Эрен по уши счастливая: любимый наконец-то перестал держать на расстоянии, секс оказался чертовски приятной штукой, пусть даже заниматься им приходилось немного с подвывертом. В подвал она, естественно, не пошла, да Ривай и не возражал, более того, обнял так крепко, что не вдруг выберешься. Эрен только рада была. Последней мыслью перед тем, как она уснула, было: "Надо с Ханджи посоветоваться. Она же титанов изучает, вот пусть и разбирается..."