Пылкие чувства

Утро наступило слишком быстро, начавшись с жизнерадостного голоса Эрда, прооравшего за дверью: — Подъем! Эрен вскинулась было, обнаружила, что Ривай по-прежнему крепко прижимает ее к себе, а потом тихонько вздохнула, вспомнив, что вчера надеялась проснуться пораньше и немножко потискаться с Риваем с утра, может, даже потрахаться разок хоть как-нибудь. Теперь-то на это времени уж точно не было. — Подъем, Эрен, — негромко сказал Ривай, открывая глаза. — Одеваемся и на тренировку. Сегодня кросс бежать будем. Сморщившись, Эрен вскочила с кровати и принялась привычно и быстро одеваться, стараясь при этом на Ривая не смотреть лишний раз, чтобы мысли в игривую сторону не заворачивало. Все же не до того сейчас. Однако, затянув последний ремень на форме, все же не выдержала: обняла Ривая за шею и порывисто поцеловала. Он ответил, да так, что у Эрен коленки ослабли, но довольно быстро отстранил ее от себя. — Все, пойдем. И на людях не забывай про субординацию. Да и не подобает обжиматься при всем честном народе, в конце концов. — Так точно, капрал Ривай! — с улыбкой пообещала Эрен. Выйдя на плац, она по взглядам спецотряда безошибочно поняла: они знали. Должно быть, вчера Петра спустилась проверить, дошла ли Эрен до своей комнаты в подвале и, не найдя ее там, отправилась к капралу, где послушала под дверью ахи-охи и все поняла. Может, и не одна ходила, а в компании с кем-то — так, на всякий случай, мало ли. Впрочем, никто ничего не говорил, да и не стали бы они сейчас что-то обсуждать. Это совсем уж несусветной наглостью обладать надо, чтобы начальству в его присутствии косточки перемывать. Уж кто-то, а Ривай такое точно бы не спустил. Словом, постояли в молчании, немного подождали Ханджи — та явилась заспанной, верно, всю ночь в лаборатории провела — и побежали. Впрочем, мельком подумала Эрен, может и не за исследованиями майор всю ночь сидела. Говорили же, что у нее с Моблитом Бернером очень близкие отношения. Да Ханджи и не скрывала. Кроссы Эрен не больно-то любила, а сегодняшний и вовсе не задался. Конечно, она старалась не витать в облаках и под ноги смотреть, но все равно спотыкалась то и дело, потому что в мыслях нет-нет да всплывал прошлый вечер, поцелуи, объятия и прочие восхитительные вещи, из-за чего Эрен не особо смотрела, куда бежит, и то за выступающий из земли корешок сапогом цеплялась, то в ямку наступала. А один раз чуть вовсе носом в землю не полетела, но сильные руки тут же придержали, помогая восстановить равновесие. — Ты уж поосторожнее, — негромко сказал Эрд и подмигнул, широко улыбаясь. Эрен закраснелась. Ну точно знал. Но даже если и знал, судя по всему, ничего плохого на этот счет не думал. Эрен невольно вспомнила, как настороженно сперва относились к ней члены спецотряда. И как совсем недавно кусали руки, принося своеобразные извинения за недоверие и враждебность. Вспомнила и задумалась, как они отнесутся к тому, что у Ривая и Эрен теперь тоже очень близкие отношения. Немного поразмышляв, она пришла к выводу, что злиться будет разве что Петра — по сугубо личным причинам. Та и сейчас бежала мрачная. Эрд с Гюнтером вряд ли что плохое скажут, Ауро и вовсе рад будет. Он же все к Петре мосты мостил, но та его сторонилась и никого, кроме Ривая, видеть не хотела. В верности своих предположений относительно Петры Эрен убедилась уже за завтраком, на котором та решила не появляться. Пробормотала что-то вроде "сейчас приду", когда все вернулись с тренировки, и исчезла — как в воду канула. Гюнтер, дежуривший сегодня по кухне, только пожал плечами и отмерил присутствующим по полагающейся порции перловой каши и куску хлеба, разлил чай. Все пили травяной, только Ривай, как всегда, заваривал себе сам. Петру ждать не стали: мало ли почему припоздала, а придет — всяко голодной не останется. Тихо за завтраком не было: Ханджи пыталась насесть на уши Риваю в надежде, что он оценит ее очередную гениальную идею, а Эрд вздыхал по красавице-жене, вполголоса сетовал, что до ближайшей вылазки увольнительной ему не видать, но уж после точно домой поедет... Ауро шикал на него, мол, с ума сошел, что ли? Нельзя ничего наперед загадывать — сглазишь! Но Эрд только посмеивался и отвечал, что загадывать как раз надо: удача любит уверенных. Эрен уже знала, что в этом вопросе разведка делилась на два едва ли не противоборствующих лагеря: одни, как и Эрд, говорили, что надо смело смотреть вперед, другие, подобно Ауро, спорили с первыми, с пеной у рта доказывая, что так нельзя, удачу сглазишь. Кто тут был прав, а кто нет, однозначно сказать при всем желании не вышло бы. Эрен как-то спросила Ривая, что он думает на этот счет. В ответ она получила сердитое бурчание, что все это полная чушь, потому что титаны одинаково легко жрут и тех, и других. Между тем Петра все еще не торопилась на завтрак, который уже потихоньку подходил к концу. Ривай нахмурился, обвел присутствующих недовольным взглядом и в конце концов уставился на Эрда. Эрен подумала, что она, посмотри на нее так, наверное, ложку бы уронила и смутилась бы донельзя, сразу припоминая все свои мелкие прегрешения, а Эрд ничего, молодцом, только вопросительно посмотрел в ответ. — Эрд, сходи, найди Петру, — велел Ривай, — и приведи сюда, пусть поест. По дороге объясни ей, что любой солдат обязан поддерживать себя в боевой форме настолько, насколько это возможно. А это значит, что надо есть, когда кормят. Откуда возьмутся силы сражаться, если не жрать нихрена? Эрд кивнул, послушно отправился на поиски и минут через десять привел Петру — заплаканную, с красными глазами. Гюнтер выдал ей, как и всем, хлеба с кашей, и Петра молча уткнулась в тарелку. Возможно, на том бы все и закончилось, если бы не Ханджи. Она обвела пытливым взглядом несчастную Петру, хмурого Ривая и слегка порозовевшую и явно довольную жизнью Эрен, отметила этакую хитринку на лицах Эрда и Гюнтера и с ухмылочкой протянула: — Мне кажется, или я что-то пропустила? — Тебе-то что, очкастая? — буркнул Ривай, явно не горя желанием рассказывать Ханджи самую свежую новость утра. — Как был букой, так и остался, — рассмеялась та, ничуть не обижаясь на грубость. — И за что только тебя девушки любят? О! Дай угадаю! Ты наконец-то прекратил ломаться, как благонравная девица, и переспал с Эрен! Надеюсь, ничем не обидел девочку, сухарь ты черствый? Все присутствующие, услышав это, дружно притихли — еще не хватало встревать! К тому, что Ханджи с Риваем периодически цапаются по самым разным поводам, а то и вовсе без оных, разведчики давно привыкли и прекрасно знали: встревать между этими двумя себе дороже. Разумнее всего постоять в сторонке и подождать, пока они сами успокоятся. — Смерти хочешь раньше срока, сумасшедшая женщина?! — рыкнул Ривай. — Это, мать твою трижды неловко титаном через стену, не тема для обсуждения за завтраком! — Ой-ой! Ладно! — всплеснула руками Ханджи. — Какие мы нежные, какие мы скромные! Ничего, я же после завтрака заберу Эрен к себе для исследований, заодно и узнаю у нее все, что хочу. — Убью, — мрачно, буравя ученую тяжелым взглядом, пообещал Ривай. — В капусту нашинкую. А в отчете напишу, что так и было! — А потом тебе Эрвин пятачок на копчик натянет и уши бантиком завяжет за то, что оставил разведку без главного исследователя, так что умерь пыл! — Хорошо, — процедил Ривай, — тогда я тебя просто поколочу. Будешь жить и мучиться. Ханджи насмешливо фыркнула, но больше ничего не сказала. Дожевала хлеб, в два глотка осушила кружку с чаем и, поднявшись из-за стола, за руку потянула Эрен за собой. Та едва успела отправить в рот последнюю ложку каши. Не то чтобы Эрен так уж любила перловку, но кормили в разведке хоть регулярно, однако все же не от пуза, а еды молодой организм просил каждый день и желательно побольше. В лаборатории было светло и, как всегда, не прибрано: книги и записи вперемежку по всем поверхностям, мятый форменный плащ, сползающий со спинки стула, засохшее пятно чернил на столе, пыль, танцующая в косом солнечном луче... Конечно, Эрен уважала чистоту и порядок — еще с детства, когда мать всеми силами прививала ей стремление к аккуратности. Но Ханджи умудрялась создавать на своей территории некий странно очаровательный и по-своему уютный хаос, при виде которого разве что Ривай сердито цыкал и ворчал что-то про свинарник. Эрен же нравилось здесь бывать. — Ну что, — ухмыльнулась Ханджи, плюхнувшись на табуретку и упираясь локтями в стол, — я верно догадалась, и вчера у вас с Риваем была ночь любви? Ой, вот только не смотри так! Ты же не думаешь, будто никто не видел, как ты к нему подкатывала? В разведке всегда все про всех знают. На одном конце части чихнешь — с другого "Будь здоров!" кричат. Эрен робко присела на краешек стула, поправила чужой плащ, чтоб совсем уж на пол не сполз, и кивнула: — Да, было. Он меня ни к чему не принуждал, если что! С оглядкой на устав, ситуация и впрямь выходила немного щекотливая: если бы откуда-то пошел слух, что Ривай принуждает к сексу подчиненную, ему бы не поздоровилось. — Да скорей уж ты его принуждала, — безошибочно догадалась Ханджи. — Что я, Ривая не знаю, что ли? И не беспокойся, подробности выпытывать не буду — можно подумать, я там что-то новое услышу. Но, знаешь, Эрен, я ведь к тебе по-своему привязалась... в общем, если Ривай будет тебя обижать, можешь мне сказать, а я уж ему напинаю! — Он не будет! Он... — и Эрен замолчала, не сразу найдя слова, которыми лучше всего можно было бы передать, что Ривай способен быть нежным и ласковым, и что вчера ей было с ним очень хорошо — несмотря ни на что. — Напинает она мне, как же! Держи карман шире, очкастая! — с этими словами Ривай переступил порог и хмуро потребовал: — И к Эрен почем зря не цепляйся. Исследования свои проводи, сколько надо, а с расспросами лезь поменьше. — Чистоплюечка, — почти пропела Ханджи, — если уж подслушиваешь, то хоть слушал бы нормально, а не в пол-уха. Я уже сказала Эрен, что меня подробности не интересуют — нового все равно не узнаю, наоборот, сама могла бы девушку просветить, ну да ладно. Ты у нас взрослый мальчик, разберешься, без моих советов всему научишь. А то я у тебя на раз-два виноватой окажусь. — Майор Ханджи, — немного неуверенно начала Эрен, — а я посоветоваться хотела. Понимаете, тут такое дело вышло... И она принялась рассказывать, смущаясь и запинаясь, так что Ривай в конце концов перебил ее и закончил рассказ сам: сухо, четко по делу, без лишних подробностей. Правда, Ханджи этого не оценила и дослушивала уже сквозь хохот, уткнувшись лбом в столешницу. Ривай скрежетал зубами со злости, а Эрен слегка порозовела и тоже рассердилась. Чего тут смешного?! Отсмеявшись, Ханджи посмотрела на них — и даже чуть подвинулась прочь вместе с табуреткой. — Мрачные какие, — пробормотала она. — Вот уж два сапога пара! Эрен, чем хмуриться, лучше расскажи, когда твое тело регенерирует, поврежденные участки восстанавливаются точь-в-точь до состояния как было или все же что меняется, пусть даже в мелочах? Эрен задумалась. Она и внимания-то особо не обращала. Хотя... родинка на ноге, той самой, которую в Тросте откусили! Нога отросла, а родинка, прежде темневшая маленьким пятнышком аккурат на выступающей косточке, сместилась на пару сантиметров ниже. Едва вспомнив об этом, Эрен не замедлила рассказать. — Ну вот видишь, — удовлетворенно кивнула Ханджи, — не все потеряно! Если вставить и подождать, пока регенерация закончится, глядишь, проблема и решится. Возьмете что-нибудь, что не жалко, если пострадает, и вперед. Морковь, например, или огурец... если не поможет, хоть морковки поедите, — и с ухмылочкой закончила: — печеной. Тут Ривай не выдержал и стукнул ее кулаком по макушке. Вполсилы, впрочем. А Эрен смущенно захихикала и прикрыла руками покрасневшее лицо, тщетно пытаясь не представлять, как Ривай вытаскивает оттуда запекшуюся морковку и начинает с аппетитом есть. Ну не станет же он!.. Но тут Эрен вспомнились рассуждения Ривая про анальный секс: "Палец совал, языком лизал, почему член-то нельзя?" Если так рассуждать, то почему бы и морковку не съесть, тем более, что ее даже не в зад пихать предполагается. Тут мысли Эрен плавно дошли до того, что можно в одну дырочку вставить член, а в другую — да хоть ту же морковку. "Мария-Роза-Сина! Ну я и развратница! — подумала она. — И морковь теперь без пошлых мыслей есть вряд ли смогу. Тертую разве что..." — Так, чистоплюй, отставить рукоприкладство! — возмущенно потребовала Ханджи. — Не то я Эрен про тебя много интересного расскажу! Глядишь, она и возьмет что-нибудь на заметку... Ривай сощурился и смерил ее оценивающим взглядом. — Шантаж в дело пошел, значит? Во-первых, Эрен я сам все расскажу и покажу, а ты лучше работой займись, Эрвин, небось, отчетов ждет. А во-вторых, к слову об Эрвине. Он же до сих пор не знает о той истории, которую ты в прошлом месяце вычудила? Но если узнает, будет недоволен. Так что мне тоже есть, чем тебя шантажировать, имей в виду. А теперь вперед, трудись на благо родной разведки, а я пошел. Мои олухи наверняка опять кухню толком не прибрали... И был таков. — Часто вы так ругаетесь? — осторожно поинтересовалась Эрен. — Да не ругаемся мы! — махнула рукой Ханджи. — Дружба у нас такая своеобразная. Эх, видно придется самой все Эрвину рассказать: больше Риваю пока нечем меня шантажировать, а так я смогу с тобой подробностями поделиться. Если захочешь, конечно. Мы с ним одно время вместе были... ну, знаешь, без пылкой любви и прочего такого, просто трахались, как парочка кроликов, везде, где придется, но со временем поостыли. Ну, может, так и нужно было, во всяком случае я ни о чем не жалею: ни что вместе были, ни что разошлись, — она пожала плечами. — А теперь давай и впрямь делом займемся. ...К обеду Эрен от Ханджи сбежала под благовидным предлогом, что обещала помочь на кухне. А то, признаться, замучилась несколько, да и, как известно, все хорошо в меру, исследования в том числе. Гюнтер, который сегодня весь день должен был готовить, неожиданной помощи обрадовался, хохотнув, похлопал Эрен по плечу и пообещал не выдавать ее. Пусть все думают, что Эрен не сама вызвалась, а пришла потому, что настойчиво попросили. Оправдание вроде как. — Пойду овощей принесу, — сказал Гюнтер, — супчик сделаем. Эх, жаль, мясца нет, сытнее было бы... И пропал, как испарился. Эрен, замечтавшись, спохватилась только минут через двадцать. Удивленно моргнула: куда Гюнтер мог запропаститься, если дойти до кладовки и обратно — дело пяти минут? И решила, что лучше самой за овощами сходить, а то обед уже совсем скоро, и пусть даже овощной суп варится довольно быстро, но когда ты голоден, так не хочется ждать. А Гюнтер небось обрадовался, что Эрен помочь согласилась, стоит себе где-нибудь и с Эрдом языком чешет, рассказывая про свою очередную зазнобушку из гражданских и думая, что Эрен догадается все сама сделать! Сердито фыркнув собственным мыслям, Эрен прихватила миску побольше и потопала за овощами. Гюнтер обнаружился возле кладовки и действительно не один, а с Эрдом. Вот только они не болтали — стояли в каком-то напряженном молчании и с опаской косились на приоткрытую дверь. При виде Эрен оба дружно поднесли пальцы к губам, мол, тихо! — Что случилось? — шепотом поинтересовалась Эрен, теряясь в догадках. Титан там оказался, что ли? Но откуда бы? Или дикий зверь залез? Да в окрестностях ничего крупнее волка не водится! Но разве стали бы двое крепких, ловких с оружием мужиков бояться волка? Впрочем, были еще гигантские вепри, но те предпочитали держаться подальше от людей. Даже Сашка, с рождения жившая в охотничьей деревне, не припоминала ни одного случая, чтобы вепрь хоть рядом с деревней пробежал, не говоря уже о том, чтобы в дом вломиться. Хотя про охоту Сашка рассказывала часто и увлеченно — в основном про то, как готовить дичь и какие вкусные блюда получаются в результате. Словом, что бы там в кладовке ни было, но — не вепрь, не волк и не титан. Что же тогда? Выродилась в местной рощице какая-нибудь тварь с зубами в два ряда, тремя крыльями и пятью ногами, от одного вида которой волей-неволей оторопь берет? Или?.. — Да капрал там, — шепотом пояснил Эрд, мимоходом прикрыв ладонью Гюнтеру рот, чтобы не ляпнул чего — тот мог временами. — Только он странный какой-то. Эрен смерила обоих таким взглядом, будто это они были страннее некуда, и решительно вошла в кладовку. Ривай стоял между полок и ящиков со спущенными штанами, одной рукой поглаживая твердый член, а другой неторопливо перебирая морковь. Особо приглянувшиеся экземпляры он подносил к паху, придирчиво сравнивая размер, и либо кидал обратно в ящик, либо складывал на полочку. Подобной чести пока удостоились только три морковки, которым по всей видимости предстояло пройти еще один, куда более строгий отбор. Эрен, конечно, сразу поняла, ради чего Ривай торчит здесь в столь компрометирующем виде, но представшая ее глазами картина была настолько смешной, что удержаться оказалось попросту невозможно. Прыснув, Эрен зажала рот руками в попытке сдержать смех — а то как бы любимый не обиделся! — и выронила жестяную миску, которая с веселым звоном покатилась по каменному полу. Ривай обернулся, нахмурив тонкие брови, но выглядел он при этом не грозно, а именно что обиженно, и это лишь подлило масла в огонь — Эрен аж пополам от хохота согнулась и привалилась спиной к двери, напрочь забыв, что та открывается наружу. Дверь распахнулась, и Эрен выпала в коридор, неуклюже развалившись на пороге. — Ой, что это у вас тут? — раздался чуть ли не над головой голос Ханджи. — Эрен, тебе плохо?.. О, Чистоплюечка, смотрю, ты все-таки внял моему совету, а? — Капрал, ну вы бы сразу сказали, что это вам майор насоветовала! А то мы с Эрдом уже невесть что подумали... — Эй, я не поняла, за кого меня здесь считают?! — За местную сумасшедшую. Уймись, очкастая. Ривай, уже успевший застегнуть штаны, подошел ко все еще хихикающей Эрен и рывком поднял ее на ноги, потом сам набрал овощей в миску и сунул ей в руки. — Вот тебе жратва, вон тебе Гюнтер, и топайте уже обед готовить. А ты, — Ривай повернулся к Гюнтеру, — даже не думай свалить все на Эрен. Сегодня твоя очередь готовить, как-никак. — Да вы... да я... и в мыслях не было, капрал! — горячо заверил тот и едва ли не строевым шагом отправился на кухню, улыбаясь при этом до ушей. Эрен потопала следом, тихонько хихикая. Обед приготовили быстро, тем более, что к ним еще и Эрд присоединился. И суп сварили, и картошки нажарили с лучком да укропчиком. Когда Эрен на пару с Эрдом пошли разливать суп, остальные уже собрались и, судя по голодным глазам, заждаться успели. Что поделать, сегодня обед немного задержался. — А Гюнтера куда дели? — поинтересовался Ривай. — Так на суп пустили, капрал! — жизнерадостно отрапортовал Эрд. — Хоть мясца поедим в кои-то веки. — Вот еще выдумал! — из кухни высунулся Гюнтер с миской жареной картошки. — Капрал, вы его слушайте больше, он вам еще не то скажет! После обеда Ривай погнал всех убираться. Только Ханджи смылась, получив в спину напутственное: "Четырехглазая, прибрала бы уже свой свинарник! А глаза бы не глядели... Вот доберусь я до тебя рано или поздно!" Стоило привести в порядок первый этаж, как капрал, не давая перевести дух, объявил, что сейчас все пойдут тренироваться в маневрировании. И хор из пяти жалобных голосов, возопивших: "Ну дайте хоть немножко передохнуть!", его нисколько не впечатлил. Ривай только поинтересовался, намерены ли жалобщики у титанов тоже поблажек просить, и погнал всех за приводами. На тренировке к ним присоединилась и Ханджи, пожелавшая размяться. А то так, в кабинете сидя, недолго и форму потерять! И Эрен с некоторым удивлением узнала, что Ривай оказывается, может и в догонялки поиграть, правда, все с тем же немного хмурым выражением лица... которое, впрочем, уже не могло ее обмануть, потому что довольный взгляд Ривая после того, как он закончил носиться по роще то за Ханджи, то от нее, говорил сам за себя. После тренировки Ханджи опять смылась, остальные получили полчаса передышки, а затем снова настал черед уборки. Ближе к вечеру, когда все уже вконец вымотались, но второй этаж все-таки выдраили, Ривай хмуро велел топить баню, а то прибраться прибрались, а сами извозились по уши. Отдельно дал задание Петре: вытащить Ханджи из лаборатории и хоть на себе в баню оттащить и там насильно отмыть "поросятину очкастую". И, пока никто не видел, шепнул на ухо Эрен, что в баню она пойдет последней — вместе с ним. Эрен порозовела, догадываясь, что в бане они не только мыться будут, а Ривай уже в голос невозмутимо объявил, что его кабинет они при уборке пропустили, но стоило бы исправить это досадное упущение. Подхватил ведро со шваброй и кивнул Эрен, мол, помогать будешь. Та лишь вздохнула и скривилась, услышав, как сердито фыркнула Петра. Наверняка подумала, что Эрен с Риваем в кабинете не уборкой заниматься будут. Так или иначе, а Эрд с Гюнтером пошли дрова колоть и топить баню, Петра — тащить Ханджи мыться, Ауро — помогать Петре, а Эрен с Риваем — в его кабинет. — Дура рыжая! — пробурчала Эрен, едва за ними закрылась дверь. — Воображает небось, как мы тут во всех позах!.. — Злится, — спокойно отозвался Ривай, оглядывая фронт работ: бумаги прибрать, пол помыть, пыль отовсюду смахнуть, да и потолок неделю не протирали... — Петре нужно время, чтобы смириться, что ее надежды не оправдались, а ты не обращай внимания. Тем более, что она ошибается: во всех позах мы после бани будем, я надеюсь. Тут Эрен дернуло спросить, а почему после, а не во время. — А потому, что я до твоей растительности кое-где обещал добраться, — напомнил Ривай, — и именно поэтому мы пойдем в баню вместе, — смерил внимательным взглядом залившуюся краской Эрен и потребовал: — Сходи воды чистой набери. — Чтобы все гадали, чего ты мне такого показал, что я расхаживаю красная, как помидор? — она коснулась горящей щеки. — Ничего, пусть мозги напрягают, им полезно. Эрен отправилась за водой, мельком подумав, что чувство юмора у Ривая весьма своеобразное. Но другие мысли занимали куда больше. Судя по всему, Ривай твердо вознамерился избавить Эрен от волос в паху, и это казалось ей даже более интимным и смущающим, чем секс. Задумавшись, Эрен не обращала внимания, что делает, руки сами все знали. Вскоре пол был отмыт до блеска, стол и шкаф для документов протерты влажной тряпкой, а пыль, едва успевшая появиться в углах, исчезла словно сама собой. — Забирайся ко мне на плечи, — велел Ривай, — потолок протирать будем. — А тебе не тяжело будет? — Скажешь тоже. Эрен, конечно, засомневалась, но, раз велено лезть, полезла. И, похоже, Риваю в самом деле не было тяжело, хоть она и весила ненамного меньше него. Казалось бы, впору засмущаться, но Эрен совершенно не трогало, что она сидит у Ривая на плечах, и это, если подумать, тоже весьма интимно. Может, оттого, что Ривай безо всякой нежности стиснул ее лодыжки, придерживая, чтобы не свалилась, и с периодичностью раз в минуту интересовался, достаточно ли хорошо Эрен протирает потолок. — Ой, ну давай поменяемся, если хочешь! — не выдержала она в конце концов. — Ты-то точно все идеально сделаешь. — Тебе тяжело будет. — Скажешь тоже! Я разведчица или где? И вообще, я так Армина пару раз на плечах таскала, а он если меньше тебя весит, то ненамного. — И с какой же радости вы этим занимались? — Да дурью маялись. Ривай фыркнул, но местами меняться отказался. Впрочем, Эрен с приведением потолка в порядок вполне справлялась — пока не обнаружилось, что в самом дальнем углу над шкафом успел поселиться какой-то особо шустрый паук. — Ривай, мне паучка жалко! — Убей его, — выдал Ривай таким жутким голосом, что Эрен чуть не брякнулась. — Насекомые — зло. — Даже бабочки? — ей казалось, что более хрупких и прекрасных созданий нельзя и вообразить. — Ты их жопы и глаза видела?! Тут Эрен не выдержала и расхохоталась, чуть было не свалилась, но Ривай успел вовремя поставить ее на пол. Сердито цыкнул сквозь зубы, слегка шлепнул Эрен по заднице, явно рассерженный ее хиханьками, а потом встал на табуретку и прибил паука сам. Кажется, с насекомыми у него были свои, глубоко неприязненные отношения. Именно этот момент и выбрала Петра, чтобы зайти в кабинет и сказать, что баню растопили. Все ее мысли столь ясно читались на удивленно вытянувшемся лице, что Эрен не выдержала и расхохоталась еще сильнее. Да тут еще Ривай масла в огонь подлил, невозмутимо спросив: — А ты что думала? — И вовсе ничего я не думала! — чуть только не проорала Петра, вытягиваясь в струнку. Судя по пятну на щеке, до бани она все еще не дошла. В дверь заглянул Ауро, задумчиво посмотрел на Ривая, Эрен, ведра, швабры, тряпки и пробормотал: — Такой любви... хм... — Рядовой Боссард, слушай приказ! Сейчас проводишь Петру до бани, по пути прихватите очкастую, и ты проследишь, чтобы обе из бани не выходили раньше, чем отмоются как следует. А завтра вместе с Петрой дежуришь по кухне. — Так точно, капрал Ривай! — Но... — Петра, милая, — Ауро приобнял ее за плечи, — ты приказ слышала? Пойдем-ка мы в баню... — и увел-таки Петру прочь. Сказать, что та противилась его вниманию, было нельзя. Ривай глянул на все еще хихикающую Эрен и потребовал подниматься, мол, нечего в форменных штанах на полу рассиживаться. И какая разница, что пол вот только сейчас вымыли? Все равно незачем. — Кажется, Ауро за Петру всерьез принялся, — заметила Эрен. — Пусть, — пожал плечами Ривай. — Если я хоть что-то понимаю, он ей симпатичен, но поскольку Петра долго и упорно надеялась на мою взаимность, Ауро приходилось стоять в сторонке. А теперь он явно решил воспользоваться шансом, и я не намерен мешать. Думаешь, я просто так их вдвоем на кухню отправил? Конечно же, Эрен не думала — все на поверхности лежало. Но ей казалось, что Ривай был прав: пусть Ауро отвлечет и утешит Петру, может, у этих двоих получится что-то серьезное. Теперь ведь та вполне может позволить себе оглядеться по сторонам и понять, что Ривай — не единственный на свете. В баню Ривай и Эрен заявились, не прячась — все равно уже все знают. Да и от кого прятаться было? Петра и Ханджи давно помылись, Ауро тоже успел уйти, Гюнтер уже возился на кухне, готовя ужин, и только Эрд стоял у бани в одних трусах и сапогах, вытирая волосы полотенцем. Мокрые пряди в свете медленно клонящегося к закату солнца казались отлитыми из золота. — Капрал, а после вылазки дадите увольнительную на недельку? — Да хоть на две, только сперва надо еще в вылазку отправиться и обратно вернуться. Эрен тем временем тихонько юркнула в баню. Разделась в предбаннике, прихватив мочалку с мылом, пошла в парную, плеснула воды на раскаленные камни печки, поддавая парку... — Ну на кой ляд? — хмуро поинтересовался Ривай. — Тебе не нравится? — Мне от пара и духоты нехорошо делается, — он аккуратно разложил на полке мочалку, мыло и маленькую деревянную коробочку. — Как-то раз в парной пересидел — так меня Захариус на руках, точно невесту, выносил. — А как же ты титанов режешь? — спросила Эрен, открывая дверь парной, чтобы пустить чистый воздух. — От них тоже пар идет. — На открытом пространстве пар быстро рассеивается, — пояснил Ривай, переворачивая вверх дном деревянный тазик. — Садись и ноги раздвигай пошире, — и достал из коробочки бритву. Видок у него при этом был такой, что Эрен аж сглотнула. — Да не бойся ты, — вздохнул Ривай, — я же не маньяк какой. Но как бы там ни было, а Эрен все равно смущалась. Сидеть с широко раздвинутыми ногами, пока твой мужчина, опустившись на корточки, сосредоточенно водит острой (упавший на лезвие волос распадается надвое!) бритвой по твоим самым интимным местам, начисто сбривая жесткие курчавые волоски — это вам не кот чихнул! Тем более, Ривай, что бы он там ни говорил, все равно умудрялся выглядеть немного маньяком, даже не меняя выражение лица. Одного взгляда хватало. И Эрен невольно закрывалась рукой в безотчетной попытке спрятать лицо от пытливого взгляда. К счастью, Ривай по большей части смотрел значительно ниже — следил, как бы бритвой нечаянно не порезать. Пусть Эрен и обладала способностью регенерировать, но разве это являлось поводом быть невнимательным и причинять боль? Словом, даже походя на маньяка-извращенца, Ривай мог быть по-своему заботливым. Эрен невольно ждала, что все закончится, как вчера, ласками языком и, возможно, сованием пальца в попу. Или даже не только пальца — Ривай же обещал показать. Признаться, она не отказалась бы и от уже опробованного варианта, и от нового опыта. Но этот мерзавец сбрил все, что хотел, между делом доведя бедную девушку до состояния, когда коленки дрожат, а сам отвернулся, бросив: — Все, мойся теперь. Какова наглость, а?! Естественно, Эрен не удержалась и, воспользовавшись тем, что Ривай неосмотрительно повернулся к ней спиной, от души шлепнула его по крепкой, накачанной заднице. Тот аж мыло уронил и, повернувшись, уставился на Эрен с явным недоумением. — Что не так? — Нет, вы посмотрите на него! Трогал-трогал, возбудил, я сейчас загорюсь нахрен вместе с этой баней! — она уперла руки в бока и возмущенно уставилась на Ривая. — А он говорит — иди мойся! Тот аж дар речи потерял от такого напора. Моргнул, открыл рот... закрыл. Наконец собрался с мыслями и выдал: — Ну не в бане же! Или ты меня угробить хочешь? — В предбаннике! — Ну хорошо, — Ривай снова посмотрел на Эрен тем самым взглядом, — сама напросилась. Тем более, Петра так удачно забыла тут масло... И на будущее: вздумаешь при людях шлепнуть меня по заду — руки откручу! — Совсем-то за дурочку меня не держи! Я про субординацию помню. Словом, на ужин они изрядно опоздали, явившись под самый конец. Голодными не остались, но в столовой их дожидалась только Ханджи, неторопливо попивая чаек. — Баню-то по бревнышку не разнесли? — с ухмылочкой полюбопытствовала она. — Тебе-то что за дело, очкастая? Ты все равно туда не ходишь, пока силком не затащат, — не остался в долгу Ривай. Эрен же, пока они спорили, время даром не теряла: добралась до кастрюли с гречкой, намереваясь честно поделить пополам то, что осталось. Подняла крышку... На ровном слое гречки красовалась хитрющая улыбающаяся рожица, выложенная кусочками морковки. Эрен фыркнула и тронула Ривая за руку, мол, посмотри. Тот глянул и хмуро уставился на Ханджи: — Надеюсь, ты им не растрепала, зачем мне морковь понадобилась? Или это твое художество? Ханджи тоже сунула нос в кастрюлю. — Ух ты! Забавно, но я тут ни при чем — ни словом, ни делом. Уж не знаю, что там ребята подумали, может... Поделиться своими соображениями она не успела — на пороге возникла Петра, гневно потрясая бутылочкой с остатками душистого масла. — Капрал, я все понимаю, но чужое брать нехорошо! Тут почти половина была, а сейчас едва на донышке плещется! — А ты не оставляй свои вещи где попало, — назидательно сказал Ривай. — Или хоть крышку закрывай. Задели нечаянно, вот и пролилось. Бывает. — Ну а я вот масло забыла — с кем не бывает? Потом вернулась... ушла и опять вернулась, а то в первый раз не решилась вас беспокоить, — ангельски улыбнулась Петра, но в глазах ее все еще кипело раздражение. Ривай протянул руку: — Бутылку сюда давай. Я через два дня в город еду, заодно куплю тебе еще, и впрямь нехорошо вышло. Петра, глядя строго и серьезно, поставила бутылочку на край стола, потом направилась прочь, едва ли не чеканя шаг. Эрен искоса глянула на ее напряженную спину и задалась вопросом, что именно Петра могла слышать, когда возвращалась в баню в первый раз. По всему выходило, ничего приличного. — Пролилось, говоришь? — хихикнула Ханджи. — Небось аккурат на сладкую попку Эрен, а? Эй, Эрен, тебе хоть понравилось? Та в ответ лишь скромно потупила глаза и, пряча улыбку, сообщила, что повторить она не откажется. — Ты бы поменьше языком болтала, четырехглазая, — пробурчал Ривай. — Куда пролилось, туда и ладно. У нас в разведке чего только не бывает. — Я всем подряд и не болтаю, — Ханджи допила чай и поправила очки на носу. — Это глаз у меня четыре, а язык один и пока не лишний, — она сунула чашку Риваю в руки. — Помоешь? А то мне лень, — и смылась из столовой прежде, чем он сообразил, что ответить на такую наглость. — Ты это видела? — в голосе Ривая отчетливо слышалось возмущение. Эрен только улыбнулась и молча обняла его, целуя в щеку, колючую от проклюнувшейся за день щетины. Морковка вечером так в ход и не пошла: день выдался утомительным — уборка и тренировки в таком объеме кого угодно вымотают. Да и милых развлечений в предбаннике вполне хватило, чтобы продолжения уже не хотелось, так что перед сном дело ограничилось невинными объятиями и парой поцелуев, а потом Эрен уснула, едва ли не обвившись вокруг Ривая. И сонно пробормотала перед этим, что если бы так не устала, то не отказалась бы еще разок-другой заняться сексом — неважно каким образом. Ривай понимающе кивнул и запустил руку ей в волосы, пропуская сквозь пальцы гладкие пряди. Эрен, чувствуя эту ласку, засыпала, улыбаясь. А на следующий день он уехал в город — раньше, чем собирался, но уж коль скоро один из рядовых привез письмо от командора с требованием явиться... Подробностей о том, что было в этом письме, Ривай никому не сообщал, кроме, может быть, Ханджи. А рядовым лишнего знать не полагалось. При Эрен Ривай лишь обронил скупую фразу о том, что и над Эрвином начальники есть. Может, Закклей отчета потребовал, и командору понадобилось для этого что-то у Ривая уточнить, вот хоть про нее же, Эрен. А если и нет — мало ли забот у офицеров? Вернулся Ривай только через день. Помимо дел служебных он явно успел заглянуть в лавки и на рынок. Петре привез аж три бутылочки душистого масла, чтобы точно не сердилась за "пролитое". А для Эрен, как и обещал, купил бельишко: один лифчик на пуговках спереди, другой на шнуровке там же. Она-то думала, что Ривай тогда в сердцах грозился, но, как оказалось, у него слова с делом не расходились. — А еще кружевное предлагали, — сообщил Ривай, пока Эрен таращилась на обновки, — мол, девушки такое любят. Тряпочка тонюсенькая в дырочку, лямки — тесемочки полупрозрачные, под ремнями за день протрутся, а без ремней мы тут не ходим почти... Хотя красиво, наверное. Эрен такой практичности не удивилась ни капли, но как расценивать столь интимный подарок, не знала. То ли Ривай был так серьезно настроен, то ли для него не было чем-то особенным купить своей даме белье, то ли... "Да ну, голову себе еще забивать!" — подумала Эрен, уверенная, что уж кто-кто, а Ривай точно не будет преподносить подарков с намеками. Он, если уж захочет, скажет ей прямым текстом все, что сочтет нужным. Белье, к слову сказать, село как влитое, хотя Ривай выбирал на глаз. Эрен, вечно маявшаяся с выбором и пару раз ошибавшаяся, приятно поразилась. Тем вечером они собирались наконец-то опробовать в деле совет Ханджи, но жизнь внесла свои коррективы. А Эрен узнала, что она, оказывается, вторая по счету девушка в разведке, которая месячные называет месячными — остальные же предпочитали пользоваться дурацким выражением "титан надкусил". А первой столь же прямолинейной ожидаемо оказалась Ханджи. Признаться, Эрен волновалась и гадала, поможет ли совет или же им с Риваем придется грустно выкинуть подальше запеченную нестандартным образом морковку и постоянно мудрить с альтернативными способами. Хотелось не задумываться о том, как, и просто получать удовольствие в объятиях друг друга. Несколько дней спустя пришло время попытаться решить наконец проблему. — Ты сильно расстроишься, если от этого толку не будет? — кивнул Ривай на почти дождавшуюся своего часа морковку. — Если честно, немного странно в девушку такое пихать. Напоминает те игрища, о которых я слышал в подземном городе — и ничего хорошего, поверь. Эрен ответила не сразу — засмотрелась, как он раздевается: буднично, ничуть не красуясь, но все равно глаз было не отвести. — Значит, так и будем трахаться в рот и в попу. Но я все хочу попробовать, понимаешь? Ривай кивнул и, обняв ее за плечи, поцеловал на удивление ласково и легко. Эрен все еще не привыкла, каким нежным мог быть этот грубый с виду человек. Его нежность была не в словах, Эрен едва ли могла бы представить Ривая шепчущим какие-нибудь милые глупости. Скорее уж пошлости. Но прикасался Ривай иной раз так, словно не просто забывал, что Эрен регенерировать умеет, а вовсе считал ее стеклянной. Не всегда, конечно. Но Эрен неизменно таяла от его прикосновений. А морковкой внезапно оказалось больнее, чем первый раз членом. Эрен обиженно надулась и прижалась к Риваю, который успокаивающе погладил ее по спине. — Дымится? — Дымится, — кивнул он с абсолютной невозмутимостью. Еще бы! После их столь запоминающегося первого раза удивляться чему-либо сейчас было бы странным. Эрен же подумала, что зрелище, должно быть, на редкость дурацкое, но сама смотреть не стала. Так и лежала, уткнувшись Риваю в плечо. Еще припомнила свою мысль: а что если в одну дырочку член, а в другую — морковку? Но сейчас это показалось слишком. Да и Ривай не пытался что-то подобное предлагать: то ли Эрен жалел, то ли не стремился совать свое самое дорогое даже рядом с тем местом, где сейчас было слишком горячо. Ему и предыдущего раза на всю жизнь хватило. Просто так лежать Эрен быстро наскучило, и минут через пять она полезла к Риваю с поцелуями. Тот сперва откликнулся, но вскоре попытался отстранить ее от себя. — Что ты делаешь... — невнятно пробормотал он в губы Эрен. — А что? — невинно спросила та. — Вызываешь у меня желание прижать тебя к кровати и оттрахать как следует! — тихо рыкнул Ривай, стискивая Эрен в объятиях. — Труднореализуемое прямо сейчас, к сожалению. Она ласково потерлась щекой о его плечо. — Хочешь, в рот возьму? Еще бы он отказался! Только сказал: — Повернись, я и тебе приятно сделаю. Эрен, конечно, тоже не отказалась. Ривай в этот раз обошелся только пальцами, видно побоялся язык обжечь, но хуже от этого не стало. Эрен даже кончила раньше, чем Ривая успела до оргазма довести — отчасти потому, что, когда стало слишком хорошо, выпустила член изо рта, боясь укусить, забывшись. Но, немного отдышавшись, вернулась к прерванному занятию, без тени смущения и стыда одаривая Ривая ласками. Это поначалу она стеснялась и немного побаивалась — не самого действа, а того, что любимый человек может оттолкнуть, посчитав ее распутной и грязной. Но у Ривая были свои понятия о том, что хорошо, а что плохо, а на мнения всяких досужих дураков по этому вопросу он плевать со Стены хотел. Конечно же, первый раз традиционным способом просто не мог пройти гладко. И дело было даже не в морковке. Ее выкинули в окошко, когда регенерация закончилась, но спать Ривай и Эрен еще не собирались. Поначалу, пока они просто целовались и обнимались, все шло лучше некуда. Потом Ривай аккуратно вставил в Эрен сразу два пальца и так приятно погладил изнутри, что она не выдержала и застонала тихонько, уткнувшись носом ему в шею. Было так хорошо... вот только что-то уж больно долго Ривай не торопился вставлять кое-что посущественнее пальцев. Эрен не выдержала и поинтересовалась: — Ты там температуру проверяешь, что ли? Взгляд Ривая после этих слов стал просто непередаваемым. Возможно, Ривай вовсе не за тем в Эрен пальцы совал. Даже наверняка. Но та увидела в его глазах подтверждение и расхохоталась. — Йегер! — возмутился Ривай. — Во-первых, я не для того, во-вторых, не смешно! Тебя бы так ошпарило, засранка! И попытался сгрести в объятия, видимо, желая заткнуть рот поцелуем — а там Эрен и успокоится. Но та увернулась и, все еще будучи не в силах перестать смеяться, уткнулась носом в подушку. Вот только не учла, что оказалась в не самом выгодном положении — попой кверху. Ривай, конечно же, возможность не упустил и по попе шлепнул: не во всю силу, но ощутимо. — Ой! — взвизгнула Эрен и притворно возмутилась: — Ривай, не смей! Тот лишь фыркнул что-то невнятное, мол, заслужила. Эрен в ответ на это ухватила подушку и принялась активно выражать свое несогласие. Но с Риваем так просто было не сладить! Подушка уцелела исключительно потому, что улетела на пол, а Ривай и Эрен еще минут пять возились, раскурочили всю постель и чуть не порвали простыни. И дело закономерно закончилось тем, что Эрен оказалась к этой самой постели крепко прижата. Но она не возражала, совсем наоборот — обхватила Ривая ногами и шепнула: — Вставь мне уже. Не просьба — требование. И Ривай не стал спорить, толкнулся вперед, заполняя Эрен собой до отказа и плавно начиная двигаться... В этот раз все получилось так, как она ждала с самого начала. А потом Эрен лежала, уютно устроив голову у Ривая на груди, и думала... да ни о чем она, в общем-то, не думала, просто наслаждалась моментом, прекрасно понимая, что их с Риваем счастье зыбко и недолговечно. Может, всего-навсего до первой вылазки, а там кого-нибудь сожрет титан, и даже хоронить будет нечего. Эрен тихонько вздохнула и зажмурила глаза, усилием воли пытаясь отогнать эти мысли прочь. Конечно, титаны любого могут сожрать, но это же не повод мотать себе нервы? — Ну как, довольна? — негромко спросил Ривай, легко поглаживая кончиками пальцев ее плечо. То ли он о подобных, мягко говоря, невеселых вещах сейчас не думал, то ли Эрен расстраивать не хотел. — Еще как! — отозвалась она и, чтобы отвлечься, сказала: — И где ты только научился так приятно делать? Как ни касаешься, а я вся горю. Наверное, у тебя до меня много девушек было. — Я ведь уже говорил, что меньше, чем ты думаешь, да? — Расскажи мне! — потребовала Эрен. Закинула на Ривая ногу и, не успел тот хоть полслова сказать, улеглась на него, шепнув почти в губы: — Я про всех знать хочу! Ривай только вздохнул, погладил юную ревнивицу по спине и спросил: — Уверена? — Да! — Ну хорошо, сама попросила, — хмыкнул Ривай. — Начнем с того, что я не только с женщинами спал, но и с мужчинами. Эрен изумленно раскрыла рот. Как-то не ожидала она, что любимый не только с дамами кувыркался. С другой стороны, это в какой-то мере объясняло, почему ушибленный чистоплюй Ривай так спокойно относится к анальному сексу. С мужчинами-то по-другому как? Если не в попу, так в рот. — И с кем же ты?.. — Фарлана ты все равно не знаешь, — тихо отозвался Ривай. — Он был моим другом, одним из двух самых близких людей. Второй была Изабель, моя маленькая и немного наивная названная сестренка, — впервые Эрен слышала в его голосе такую нежность. — Ты чем-то на нее похожа... Ладно, я не об Изи. С Фарланом... мы сами стеснялись того, что делали, наверное, потому в основном обходились руками и иногда ртом. И называли это дружеской помощью. Дураки были, словом. Фарлан и Изабель погибли в первой же вылазке. Не расспрашивай о них, хорошо? Может, потом я сам расскажу. Эрен притихла, прижалась крепче, невесомо поцеловала в уголок губ. Не нужно было объяснять, что за этими словами Ривая стоит очень горькая и печальная история. О таких лучше и впрямь не допытываться. — А дальше? — Ханджи, — усмехнулся Ривай. — Прямая, как клинок, и бесцеремонная. Зашел я к ней как-то в кабинет, а она торчала там полуголая... Сам не понял, как вышло, что вот я стоял на пороге — а через каких-то пять минут уже втрахивал эту чокнутую в стол, — Эрен захихикала, Ривай же, подождав, пока она утихнет, продолжил: — Мы оба тогда остались довольны друг другом и подумали, что надо повторить, желательно не один раз. Так и трахались то и дело, примерно год, может, чуть больше, но в конце концов остыли и разошлись. В любом случае, — добавил он спокойно, — с Моблитом Ханджи счастливее. На меня она никогда не смотрела с такой нежностью. — А потом? — Только не болтай об этом, хорошо? Даже командор старается ту историю не вспоминать, хотя казалось бы... Просто кому он командор, а Майку — старый друг. Перебрали мы с Майком как-то и очнулись наутро в одной постели. Мне-то ничего, а вот он был совсем не рад: привык считать, что исключительно по девочкам, а тут просыпается с мужиком, задница болит и вся постель спермой обляпана... — То есть, ты его... — Эрен не договорила и сдавленно захрюкала, тщетно пытаясь сдержать смех. — Ну да. Вот потому-то Майк и не любит вспоминать. И готов набить морду любому, кто напомнит, так что держи язычок за зубами, — Ривай погладил все еще хихикающую Эрен по голове. — А после Майка был Эрд. Спокойный, уверенный и ласковый Эрд. — И ты его тоже?.. Или он тебя? — И он меня, и я его, — Ривай прикрыл глаза. — Хорошее было время. Но я с самого начала знал, что это не навсегда. Интуиция, наверное. Однажды, когда мы вместе были в увольнительной, Эрд увидел девушку, от которой не смог отвести взгляд. Дочку булочника из Каранеса. Я не пытался его удержать и правильно сделал. Ты бы видела, с какими сияющими глазами Эрд каждый раз едет в увольнительную... — А после Эрда? — совсем тихо спросила Эрен. В душе ее сплетались смешанные чувства: недоумение оттого, как Ханджи или Эрд могли вот так запросто уйти от Ривая — от Ривая! — к кому-то другому, и радость напополам с собственническим удовлетворением. "Зато теперь ты со мной!" — А после появилась одна упрямая девушка, перед который я не смог устоять. Да и не особенно пытался, если честно, — Ривай подтолкнул Эрен, чтобы слезла уже с него наконец, обнял, прижимая к себе, и шепнул: — Спи. После этой ночи Ривай махнул рукой и сказал: "Да перетаскивай ты уже ко мне свои вещи!" Эрен, конечно, отказываться не стала. Да, на людях они соблюдали субординацию, но раз Ривай счел, что больше незачем таиться, раз все и так все знают, стала бы она спорить! Только рада была. И потом, собрав свои немудреные вещички, Эрен потопала в комнату к любимому. Дело казалось пустяковым, и она никак не ожидала, что оно может затянуться. Но, раскладывая одежду в шкафу, Эрен наткнулась на старую рубашку и, достав ее, невольно замерла. Ветхая истершаяся ткань чуть только не просвечивала в руках, кое-где остались пятна, которые уже никакая стирка не смогла бы убрать. Рубашка была явно женская, и представить, что Ривай носил ее, казалось странным. Но все же он хранил эту вещь. Значит... память? Допытываться ответа не пришлось — Ривай как раз вошел в комнату: то ли хотел помочь Эрен, то ли проследить, чтобы она не напортачила. Но та даже не слышала. И чуть не подпрыгнула от тихого голоса: — Эта рубашка принадлежала моей матери, — Ривай подошел к Эрен вплотную и мягко обнял за плечи. — Единственное, что осталось на память. Единственное, что я смог забрать из подземного города — не считая ножа, который мне дал... неважно. Когда мать умерла, я был совсем мальчишкой... — он замолчал и после паузы сменил тему: — Давай я сам все вещи разложу. Эрен кивнула, подрагивающими пальцами складывая рубашку, и протянула Риваю, а потом торопливо отвернулась и опустила голову, чтобы он не заметил ее слез. Как будто от Ривая можно было скрыться! Тут же развернул к себе, приподнял пальцем подбородок, заставляя взглянуть в глаза: — Эрен, в чем дело? — Просто... — она шмыгнула носом. — Это так грустно... А у меня и вовсе ничего не осталось, только ключ. Но он не памятка, за ним что-то жуткое прячется, я знаю... Ривай не говорил ничего, молча стоял, обнимая Эрен, и ждал, пока она успокоится, а потом мимолетно поцеловал в мокрую от слез щеку и занялся ее вещами, как обещал. Не сказать, что после того, как Эрен перебралась в его комнату, что-то кардинально изменилось. На людях они по-прежнему держались так, как обязывал устав, хотя окружающие прекрасно знали, что отношения капрала Ривая и взятой в разведку под его ответственность рядовой Йегер уже стали настолько близкими, что куда еще-то? Ханджи даже поделилась с Эрен одним средством, чтобы ребенка не сделать, а то удовольствие удовольствием, но и последствиях подумать стоило. Днем лишь наедине можно было позволить себе мимолетные вольности вроде прикосновений, обращения не по уставу или торопливых поцелуев, ночью — больше, куда больше. А еще Эрен понемногу узнавала Ривая ближе, внимательно следила, подмечая детали вроде очков, бережно хранимой рубашки покойной матери или забавной привычки складывать фигурки из исписанных черновиков, и каждая такая деталь, сокровенная, не выставленная напоказ, обретала для нее особую ценность. Наверное, именно так смотрят глазами любви. Особенно если тот, кого любишь, неразговорчив и редко когда соглашается поведать что-нибудь о себе. Но когда-то давно, еще в той благополучной шиганшинской жизни, в которую не успели вторгнуться тяжкой поступью титаны, отец говорил Эрен, что человек может лгать словами, но не поступками. И если судить по ним... Ривай любил ее. На тренировках гонял до седьмого пота, стараясь научить всему, чему не смогли, не успели или даже не пытались научить в кадетском корпусе, и в то же время берег. Пристально следил, чтоб ела досыта — настолько, насколько вообще было возможно при их жизни. Чтоб отдыхала, когда есть время, а не торчала с ним, как пришитая, за треклятыми бумажками. Ласкал так, что Эрен чуть только имя свое не забывала в его объятиях. Сразу оставил привычку спать над неразобранными документами — впрочем, это всяко было к обоюдному удовольствию. Совсем не раздражался, когда в постели Эрен пыталась покомандовать, даже если она хотела чего-то, что, наверное, не всякий мужчина своей девушке позволит. Например, трахнуть его пальцами в задницу — Эрен эта мысль покоя не давала с того момента, как она узнала, что Ривай был с Эрдом. Но если так подумать, раз Эрду можно было, то ей-то почему нельзя? А еще Ривай всегда будил Эрен, если ей снились кошмары, и утешал — без слов, просто обнимал и молча гладил по волосам, дожидаясь, пока она успокоится и вновь заснет. Для Эрен все это было идиллией. И какая разница, что собственного дома и детей — розовой мечты большинства влюбленных парочек — в ближайшем будущем не предвидится? Может, Эрен и была еще юной, но все же не маленькой девочкой, она понимала, здесь и сейчас глупо даже думать о подобном. А о том, чтобы уйти из разведки, даже мысли не возникало: Эрен пришла сюда в надежде уничтожить всех титанов — той надежде, что поддерживала ее после разрушения титанами Шиганшины и смерти матери. От цели, которой она надеялась добиться, нельзя было отступать. И только одного Эрен опасалась: того, что либо она сама, либо Ривай не переживет вылазку. Эту ли, следующую — не важно. Сможет ли она дальше жить и сражаться, если Ривая, ее нерушимой опоры, однажды не станет? А каково будет ему, если Эрен погибнет? — Не знаю, насколько я тебе дорога, но не привязывайся ко мне слишком уж сильно, — сказала она как-то, лежа с Риваем в постели. — Тогда тебе будет легче, если я погибну. — Глупая, — снисходительно и немного насмешливо отозвался он, — Будто мне когда-то было легко. Но во взгляде серых глаз застыло что-то странное, а объятия стали крепче. Чуть позже оказалось, что беспокоиться нужно было не только об этом. Приехавший в замок командор застал их целующимися в кабинете и рявкнул на Ривая, с ума, мол, сошел?! Тот отвечать не торопился, а Эрен мрачно уставилась на главу разведки. Говорить ничего не стала — не подобает рядовым на офицеров в ответ рявкать, но смотреть-то не запретишь. — Ривай, — уже мягче продолжил Эрвин, — сам подумай, как ты всех нас подставляешь. Эрен девочка молодая, глупая, если ей твоя слава голову вскружила, так это не повод еще... Тем более, что чле... военпол, — поправился он, — на нее облизываются и только ждут повода, чтобы себе отобрать. Думаешь, они не смогут вывернуть все так, будто ты Эрен принуждаешь, тем самым нарушая устав? И ее у нас заберут, и тебя как бы под трибунал не подвели. В общем, ты как хочешь, но я приказываю прекратить безобразие! И чтоб вот этого вот ни я, ни кто другой больше не видел! — Приказ есть приказ, — вздохнул Ривай. — Видно, и впрямь придется прекратить... У Эрен от этих слов слезы на глаза набежали. Еще чуть-чуть — и она или разревелась бы в три ручья, или в драку бы полезла. И плевать на все! Пусть хоть нарядами вне очереди по уши завалят, хоть вовсе розгами перед строем отлупят за неуважение к старшим по званию! Вот только Ривай, как оказалось, еще не договорил. — Ну что, Эрен Йегер, замуж за меня пойдешь? Буду трахать тебя на законных основа... Закончить ему не удалось — Эрен кинулась обнимать и стиснула так, что у кого похлипче глаза бы на лоб вылезли. — Тихо ты!.. Задушишь, дуреха!.. Хоть бы подумала для приличия. Сама знаешь, замуж выскочить легко, а развод — исключительно по особым обстоятельствам, и захочешь — а шиш добьешься. Будешь со мной всю жизнь мучиться... — Это кто с кем еще мучиться будет! — жизнерадостно пообещала Эрен и, наплевав на присутствие командора, поцеловала Ривая так крепко, как только могла. А он, надо сказать, даже не пытался отстранить ее от себя. — Что за безобразие вы тут устроили?! — возмутился Эрвин. — Немедленно прекратите! Эй, вы меня вообще слушаете?.. Через неделю на свадьбе сильнейшего воина человечества и девушки-титанши гуляла вся разведка. По слухам, Микаса Аккерман набралась до непотребного состояния — с горя, что названная сестра вышла замуж за "этого деспота и садиста", Ханджи подарила новобрачным какой-то жутко неприличный подарок, а командор не рассчитал градус и танцевал на столе сперва в одних трусах, а потом и вовсе без них, чем сильно заинтересовал Сашу Браус, если судить по ее словам: "На такую дичь я еще не охотилась..." Но все это — уже совсем другая история.