Только моя

Тарья, таща за собой тяжелый чемодан, вышла из аэропорта. Перелет в Хельсинки был долгий, с пересадкой в Лиссабоне. Она еле стояла на ногах: практически двадцать четыре часа без сна. Рядом шел накачанный парень в темных очках, неся второй чемодан и напряженно оглядываясь по сторонам: после недавних событий женщина не решилась лететь без телохранителя. - Тарья, сюда! Женщина обернулась на голос. Её отец стоял возле выхода. Она быстрым шагом подошла к нему и обняла: - Здравствуй, папа. - Пойдем, вон наша машина. – Мужчина с опаской глянул на телохранителя. – Этот молодой человек едет с нами? - Нет-нет. – Тарья покачала головой и обратилась к охраннику: - Майкл, я позвоню, когда нужно будет ехать назад. Сейчас можешь быть свободен. - Да, конечно. – Парень помог им загрузить чемоданы в автомобиль и, попрощавшись, ушел. - Ну что, домой? – Улыбнувшись, спросил её отец. - Да. – Вздохнула Тарья, поудобнее устраиваясь на переднем сиденье. – Я так соскучилась по вам, ты не представляешь. Она была благодарна отцу за то, что он не стал упоминать о Марсело. Окружавшая темнота расступилась перед светом фар. Они выехали с парковки. На часах была половина второго ночи. - Ну вот, часа через три-четыре будешь дома. Ты, может, поспи? – Обратился к ней мужчина. – Наверняка в самолетах не отдыхала. - И как догадался? – Устало улыбнулась Тарья, закрывая глаза. * * * В половине пятого машина подъехала к дому, где прошло детство Тарьи. Она с тихой радостью смотрела на эти стены и окна, помнившие её совсем маленькой девочкой. Вот дерево, которое они с папой посадили когда-то давно: оно приветственно шепчет ей что-то в предрассветной тишине. - Тарья, ты поднимайся к себе, поспи. – Услышала она голос отца. – С утра разберемся с вещами, хорошо? Певица кивнула. Она поднялась на невысокое крыльцо и, открыв дверь, вошла в родной дом. Казалось, что ничего не изменилось с последнего раза, когда она приезжала сюда. Светлые обои, ковер на полу, одинокий цветок на подоконнике, куча ненужных бумажек – чеков, каких-то записей – на столике. Из кухни доносился запах еды: то ли оладий, то ли гренок. На стене тихо тикали часы. Женщина поднялась на второй этаж, осторожно прошла мимо приоткрытой двери спальни родителей: её мать спала. Тарья вошла в комнату, которая когда-то была её детской. Занавески из легкого тюля шевелились от ветерка: было открыто окно. На полках – множество книг, фотографии в рамках. Женщина подошла к стулу, поставила на него сумку с необходимыми вещами. Дверь слегка приоткрылась. - Милая, все есть? – Тихо спросил её отец. Тарья кивнула. – Тогда спокойной ночи. - Да, спокойной. Оставшись одна, она скинула джинсы, майку, и легла на заботливо расстеленную кровать. «Спасибо, мама», подумала Тарья и почти мгновенно заснула. * * * Женщина проснулась от громкого стука, донесшегося с первого этажа. - Тео, поаккуратнее, Тарью разбудишь! – Услышала она громкий голос матери и усмехнулась. Встав с кровати, женщина нашла в сумке домашние штаны и майку, быстро переоделась. Расчесывая волосы, она подошла к полкам, на которых стояли рамки с фотографиями. Вот Тарья, совсем маленькая, на руках у мамы. А вот – с подругами, Софи и, кажется, Анни. Сколько же она их не видела! Женщина перевела взгляд на стоящие рядом рамки. Вот она в легком белом платье – кажется, тогда было на удивление жаркое лето, - идет к кому-то в гости. А вот уже более новые фотографии: Тарья с родителями, с Эмппу и Юккой, с Туомасом. Сколько же времени прошло с их горького прощания! Женщина обернулась. На стене висела одна-единственная фотография. Тарья подошла ближе, всматриваясь в её. Когда отец только успел сфотографировать их? На изображении она увидела саму себя, счастливо улыбающуюся, и Марсело, обнимающего её. Странно, обычно на всех фотографиях он недоволен, но только не на этой. У него на лице – широкая улыбка. Кажется, это был последний раз, когда они вместе приезжали сюда. - Тарья, не надо плакать. – Услышала она голос Марьятты, вошедшей в комнату. – Ох, вот я не догадалась, надо было убрать эту фотографию. - Нет, мама, не надо. – Певица удивленно вытерла слезы. И когда только успела расплакаться? – Пусть останется, хорошо? - Ну конечно. Пойдем вниз, не надо грустить. – С этими словами пожилая женщина взяла Тарью за руку и они вышли из комнаты.