Together

Первое, что я слышу, проснувшись, это "ты ебнутый на всю голову драный вервольф". Шарю рукой по кровати, пытаясь найти Роумэна, но не выходит, и я нехотя разлепляю глаза. Тело болит, словно после обращения, но я привык к этому. Годфри стоит довольно далеко от меня, облокотившись о дверной косяк, и наблюдает этим своим взглядом, который не может быть воспринят ни как злой, ни как доброжелательный. - Привет, - улыбаюсь, салютуя ему здоровой рукой. И понимаю, что сейчас меня прикончат. Он набрасывается на меня со скоростью урагана, сносящего все на своем пути. Я охаю, когда он задевает аккуратные повязки на груди и руке. - Черт! - Чиёёрт, - дразню его, встречаясь с ярко-зеленым взглядом. Он качает головой и убирает слипшиеся пряди волос с моего лба.Прощен? - Роумэн... Я хочу извиниться за то, что ушел. Я - чертов трус и эгоист. Прости. - Замолкни уже, Руманчик, - и он, положив голову где-то около меня, всем своим весом наваливается. - Эй, что это за...? - Я устал. Смертельно устал. Прямо здесь сейчас копыта откину. - Скорее, клыки. - Видел, да? Я поворачиваюсь к нему, пальцами дотрагиваясь до губ. Он, понимая, открывает рот, и я провожу пальцем по блестящим заостренным зубам. - Пульсируют. - Ты вкусно пахнешь. Еще вкуснее, чем раньше. Я молчу, не зная, что ответить. Заинтригованный. Введенный в тупик таким его поведением. Он же воспринимает мое молчание по-своему. - Прости. Я сейчас уйду. Не успев подумать, хватаю его за майку. - Останься. Я скучал. Роумэн, странно взглянув на меня, возвращается на прежнее место. С ума сводит его тяжесть и запах. Мой. Мой Годфри. Не хочу отпускать его. Его волосы, растрепанные и запутанные, щекотятся, и я убираю их, а потом уже не могу прекратить гладить, накручивать прядки на пальцы. - Я упырь, Питер. Я грязное животное, - и это то, что его терзает все эти месяцы. - Я волк, который обращается и после сжирает себя. Я тоже чудовище. Мы оба. Стоим друг друга. Даю ему несколько секунд, чтобы прийти в себя и все обдумать. - Я укусил тебя. Я чуть не убил тебя, Руманчик. - Но не убил, не так ли? - Это удача. Качаю головой: - Это самоконтроль. Ты взял слишком мало, мог бы больше. А это заживет. Он фыркает, бормоча что-то себе под нос. - Так мир? - Мир, - рычит, скатываясь с меня и утыкаясь в подушку. - Ты хоть когда-нибудь перестанешь быть таким дохуя загадочным? - Жрать хочу, вот тебе и вся загадочность. - В смысле...? - Еду, Питер, еду. Не тебя, - улыбается, наконец-то. - Хотя, от тебя тоже не отказался бы. Я пихаю его в бок и поднимаюсь. - Куда пошел? У меня есть слуги и... - Сними корону, парень, - щелкаю его по носу, покидая кровать. Он как-то слишком быстро оказывается сзади, поддерживает меня. - Тогда я иду готовить с тобой. Командуй. - Неужели?! Дай я это засниму! Ваше величество сдается во власть цыгану! - В задницу иди, Руманчик, - хватает меня под руки, заставляя идти, видимо, в кухню. Я смеюсь, смеюсь от души, как не смеялся уже давно. Мы готовим вместе завтрак, который по времени совпадает с ужином, дурачимся. Мы живем, а не существуем, не в силах отлипнуть друг от друга. Годфри - мое всё, пусть даже он не подозревает об этом. С ним все раны стираются, и на время кажется, что все идеально. - Ты все равно выглядишь не очень, - показывая на синяки под глазами, я взволнованно сдвигаю брови. - Не, не продолжай, притормози, - Роумэн смешно жестикулирует, руками вырисовывая в воздухе крест или что-то подобное. - Я в норме, давай не будем об этом. - Хорошо, - пожимаю плечами, в ответ получая благодарный взгляд. Ловлю себя на крайне непристойных мыслях. - Чёрт, я не могу больше, - он вскакивает, едва не снося меня со стула. Склоняется надо мной, его губы прижимаются к моим. - Роумэн, - вцепляюсь в его плечи в попытках отстранить. - Остановись. Посмотри на меня. И он останавливается, пристыжено поднимая свой космический взор. И когда наши взгляды встречаются, и я тону в этих зелёных глазах, уже не важно, что случится дальше. Теперь уже я целую его, до боли сжимая пальцы на его плечах. Через какое-то время мы оказываемся в комнате. Валимся на кровать, смеясь, стаскиваем чертову одежду. Я шиплю, когда Годфри вновь задевает повязки, на что он тихо извиняется, своими огромными руками вычерчивая что-то на моих рёбрах, его поцелуи влажной дорожкой стелятся от солнечного сплетения к той запретной черте ниже пупка. Я вздрагиваю, когда Роумэн, смотря на меня своими бесстыжими глазами с пляшущими демонами, берет мой член в рот. Ничего сексуальнее в жизни не видел. Меня выгибает дугой от влажных движений, и я хнычу, как девчонка, царапая его спину. - Если ты не прекратишь, я кончу. - Сделай это. Для меня. И я слушаюсь, чувствуя, как мышцы живота сокращаются. Чёртов Годфри. Тяну его на себя, впиваюсь в губы, которые с самого первого дня манили до помутнения рассудка. - Я - сверху, - бормочу, переворачивая нас, но встречаю достойное сопротивление. - С хуя ли ты сверху? - пилит меня этим своим пламенным взглядом, подминая под себя. - С него ли, - огрызаюсь, пытаясь его ещё раз оттолкнуть. У меня выходит, хотя удержать его в такой позе - едва ли выполнимая задача. - Я не дам тебе трахать себя, - его руки сжимаются на моих ребрах, и я охаю, после чего его хватка ослабевает. Годфри садится, увлекая меня в поцелуй с такой яростью и силой, что мурашки бегут. - Пожалуйста, Питер. Хитрый засранец. Ну и что с этим делать? - Ненавижу тебя, - шепчу, облизывая губы. Роумэн принимает это, как согласие, а я больше не собираюсь сопротивляться. - Ты делал... Это раньше? - спрашиваем одновременно, после чего хохочем, как ненормальные. - Я буду аккуратен, - парень улыбается так тепло, что я медленно таю от этого. Сохрани нас бог, он идеален. Киваю, не в силах отвечать. Внизу живота - ком из напряжения и желания. Не разрывая зрительного контакта, шарит рукой по тумбе. Шуршит упаковка, он раскатывает презерватив по члену, накаляя моё желание. Его щеки так мило краснеют, и я, не удержавшись, провожу по ним рукой, лаская. - Звезды, ты специально тянешь?! - на его губы закрадывается довольная ухмылочка, и он медленно опускается на меня. - Смазки нет. Тебе придётся потерпеть. - Давай уже, Годфри. - Не рычи на меня, - смеётся, перекатывая на языке эту чертову "р". - Какой нетерпеливый. Чувствую, как он медленно входит. Сжимаюсь, вцепляясь ногтями в его бока. Роумэн целует, убирая рукой прилипшие ко лбу пряди: - Расслабься. Ты только хуже делаешь. И тело реагирует на его приказ так, будто у Годфри - полный контроль. Как и всегда. - Можешь кусаться, только не пускай свою кровь, иначе... Я затыкаю его поцелуем, перебирая его волосы, и он, наконец, входит до конца. Вспышка боли утихает через пару секунд, а Роумэн стонет, отвлекая внимания от всего, кроме него самого. - Ты - чертов центр Вселенной, Годфри, - смотрю в потемневшие глаза, на полные губы. Он находит какую-то особенную точку, и я невольно закусываю его губу. - Прости. - Сделай что-то подобное ещё раз. - Но... - Я же ненормальный, помнишь? Секундный контакт наших взглядов срывает крышу. Влажные поцелуи, сильные толчки, переплетённые тела, громкие стоны переходят в неконтролируемые укусы, темп ускоряется, сводя с ума. Я совру, если скажу, что разрядки мы достигли одновременно, но Роумэн довёл меня до неё несколько мгновений спустя. Я встречаю его взгляд, и сразу все понимаю. - Бери, сколько нужно, - даю разрешение, целуя его в лоб. - Я боюсь, что не смогу... - Ты сможешь. Только не кусай. Ищу джинсы, вручаю Годфри нож. - Ты уже делал это. Только язык, Роумэн. Руки у парня дрожат. Я цокаю, забираясь руками в его волосы. - Давай. Лезвие делает тонкую полосочку где-то у основания шеи. Годфри несколько секунд борется с собой, я чувствую руками, как дрожит каждая мышца в его напряженном теле. А потом он целует сделанную ранку, его язык собирает кровь, что сочится из неё. Никакой боли или дискомфорта. Он нежен даже чересчур. - Я люблю тебя, Роумэн. Он смеётся, отстраняясь. Его палец чертит сердечко на моей груди. Моей кровью. А я медленно плавлюсь от этого. Его язык повторяет контур фигуры, и, слизав кровь, он целует где-то в районе сердца. - Парадокс. Я теряю рассудок из-за тебя, но одновременно сохраняю его. И это лучшее признание привязанности, какое я когда - либо слышал. Возможно, у нас есть еще один шанс начать все и быть счастливыми. Вместе.