Демон в доспехах рыцаря

Еще ничто не потеряно. Человека теряешь, только когда он умирает. Эрих Мария Ремарк

      Первое, что я делаю, когда распахиваю дверцы гардеробной, это открываю рот, шокированная тем количеством одежды, обуви и аксессуаров, которые там находятся. Тут одевалась Мадонна? Пальцы тут же тянутся к дорогим тканям. Разного фасона, кроя, цвета и материала — они просто созданы для принцессы. Просто огромное количество всевозможных туфель, ботинок, балеток, босоножек. Просто...       — Вау... — вырывается из меня.       Из всего этого огромного, сквозящего пафосом гардероба выбираю легкую синюю блузу и классические черные брюки. Приняв ванну и переодевшись, я спускаюсь вниз. Доносящиеся запахи позволяют без труда отыскать кухню, вид которой заставляет сердце замереть. Напиханная всевозможной бытовой техникой последних моделей она завораживает. Это мечта любой домохозяйки или домохозяина?       — Садись, — голос, раздавшийся сзади и принадлежащий паршивому типу, заставляет вздрогнуть. Кай проходит мимо меня к шкафчику и достает столовые приборы.       — Ты сам готовил? — спрашиваю я, все еще стоя на пороге комнаты.       — Не отравишься, — подает Кай голос, полностью поглощенный приготовлением. — Я сказал — садись.       Молча усаживаюсь за стол, предвкушая аппетитный обед, потому что запах действительно потрясающий. Мой живот уныло проурчал.       Кай, маячивший возле плиты, приковывает мой взгляд к себе. Я непрерывно слежу за его манипуляциями и устало улыбаюсь. Кажется, он немного волнуется? Потому что когда он ставит передо мной блюдо и усаживается напротив, его глаза горят, а выражение лица говорит: «Ну пожалуйста, пусть мясо будет вкусным и прожаренным до конца». Он выжидающе смотрит и ждет моего ответа, когда я беру вилку и накалываю небольшой кусочек мяса.       — Ешь, — нетерпеливо произносит он, отпивая небольшое количество апельсинового сока.       Мой взгляд скользит по мышцам его груди, обтянутым белой тканью. Я сглатываю и запихиваю еду в рот, чтобы только не думать о...       — М-м-м... — протягиваю я, распробовав на вкус потрясающе приготовленное мясо. Замечаю широкую улыбку Кая, которую он даже и не пытается скрыть. Улыбаюсь в ответ. Обстановка на кухне немного разряжается.       Когда наконец мы заканчиваем с едой, первый тишину нарушает Кай. Он устало запускает пальцы в свои волосы и на мгновение замирает.       — Сегодня ты останешься дома, пока мне нужно будет сходить по делам. Весь дом в твоем распоряжении, кроме, пожалуй, моей спальни, но если захочешь, — он театрально прикладывает руку к сердцу, — можешь встретить меня и там.       — Обойдешься, — закатываю глаза и встаю из-за стола. — Куда ты идешь?       — Прежде чем я расскажу тебе, мне нужно убедиться, что мы в правильном месте.       — А-а, — протягиваю я, усмехаясь. — То есть если что, тебе придется ехать в Австралию к кенгуру?       Кай возникает рядом со мной так же быстро, как совершает один ход секундная стрелка. Его запах тут же накрывает меня лавиной. Непроизвольный шаг назад, его — вперед.       — Нам, — его голос звучит слишком тихо, я отвлекаюсь на его раскрытые и манящие губы. — Нам придется ехать.       Фыркаю, делая еще один шаг назад. Что возомнил себе этот тип? Что я буду путешествовать с ним по всему белому свету и отмечать крестиком на карте наш маршрут?       — Ты слишком много на себя берешь. Я не останусь с тобой.       Он тут же берется пальцами за мой подбородок и вздергивает вверх так, что мой взгляд встречает его. Медленно его лицо приближается к моему, и я замираю на месте, не зная, что ожидать дальше.       — Ну тогда попробуй выбраться отсюда.       — Не сомневайся во мне, — шепчу я, закованная его цепким взглядом.       Рука Кая скользит с моего подбородка по шее вниз на грудь и останавливается по-хозяйски на моей талии. Он придвигается почти вплотную, не оставляя мне и капельки воздуха. Затаив дыхание, я не опускаю взгляд, чтобы бы он не понял, как сильно я его боюсь и как сильно презираю.       — Никогда бы и не посмел сомневаться в тебе, Бонни Беннет, иначе... — его губы касаются моей щеки, а по телу проходит заряд тепла. Оно разливается где-то в области груди, напоминая о нашей разнице с этим психопатом, как теперь еще и оказалось парадоксальным маньяком.       — Иначе что? — мой дрожащий голос выдает меня с головой.       Кай улыбается одними уголками губ и оставляет еле уловимый поцелуй на моем виске.       — Мне пора, — сообщает он, отстраняясь. Сразу же связь разрывается, и напряжение сходит на нет. Мое сердце начинает бешено гонять кровь, а дыхание сбивается от такого чувственного прикосновения. Кай выходит из кухни и бросает через плечо лишь одну горькую фразу: — Будь хорошей девочкой.       Чтобы не думать о том, что только что произошло, я тут же хватаю наши тарелки и столовые приборы и отправляюсь их тщательно мыть. Перемыв, наверное, все, что только можно в этом доме, я наконец устало выдыхаю. Только не думать об этом чертовом парне, который может умело манипулировать чувствами других. Я подсознательно знаю, что мне не стоит даже и пытаться сбежать отсюда. Если Паркер ушел, оставив меня здесь одну, значит ряд заклинаний очень мощный. Если бы он не был уверен в моей безнадежности, он бы, наверное, сковал меня самыми сильными цепями. Или же?       Догадка приходит так же быстро, как и желание перемыть посуду еще раз. Подойдя к входной двери, я тяну за ручку, и она поддается. Распахнувшись, она открывает мне вид на маленькую улочку, по которой снуют туда-сюда люди. Любопытство заставляет сделать шаг вперед. Я выхожу на крыльцо. Ничего не забрасывает меня обратно или не разверзает гром посреди ясного неба. Значит? Кай оставил меня здесь на полном доверии? Надеясь, что я не уйду, оценив его жест доброй воли.       Первое, что приходит мне в голову — нужно бежать отсюда. Но куда? Паркер был прав. Я не вампир с суперспособностями. У меня нет денег и документов. Ничего. Я даже не доберусь до аэропорта, не то что каким-то чудесным образом улечу отсюда.       Возвращаюсь домой, застигнутая врасплох собственным разочарованием. Я не могу вернуться в Мистик Фоллс. Кай очень явно дал мне понять, что друзья умеют предавать, когда ставят кого-то выше тебя. Я понимала Деймона, почему он оставил меня там умирать, но... Я же могла умереть! Если бы не Кай...       Этот чертов сукин сын всегда все портит. Оказывается, я теперь даже и уйти-то не смогу. Мне некуда и не к кому. Сбегать от Паркера? Но я хочу узнать, что за великое дело он решил сотворить, что приехал аж во Францию. Откуда здесь у него знакомые? А главное, зачем ему тут я? Любопытство берет верх над разумностью. Остается только выяснить, что задумал этот Кай? Но и быть его игрушкой совсем не хочется.       Запутавшись в собственных мыслях, я захожу в гостиную. Огромная плазма на стене привлекает мое внимание. Устроившись на диване с пледом, я включаю первый попавшийся французский канал и просто уставляюсь в экран. Не знаю, сколько времени я провожу в раздумье, не замечая картинки на экране, так что упускаю тот момент, когда стемнело. Выпив кружку горячего чая, я отправляюсь исследовать дом.       Переходя из комнаты в комнату, я все больше поражаюсь тому величию, которое сквозит через каждый сантиметр этот постройки. Каждая вещь в доме говорит о пафосе и заносчивости его хозяина. Интересно, откуда у Паркера такие деньги на такой дом? Или это просто очередное манипулирование чьим-то разумом?       Поднявшись на второй этаж, я заглядываю в несколько комнат. Все они оказываются спальнями разных оттенков и композиций, но все мрачные и угрюмые. В каждой из них пусто, будто они ждут своей очереди на еще одну жертву. Когда остается одна дверь перед моей спальней, я сглатываю и пропускаю удар сердца. Это точно его спальня. Руки сами тянут за ручку и распахивают дверь.       Увидеть светлые тона в спальне... по меньшей мере удивительно? Нежные молочные тона переходят в бежевые и коричневые. Мебель из белого дерева точно такая же, как и в той комнате, где проснулась я. Обе эти комнаты очень похожи, только вот лишь здесь ощущается сильное присутствие мужчины. Пройдя вглубь комнаты, я обнаруживаю разбросанные мужские рубашки и брюки, записки, книжки и прочее. Взгляд приковывает большая кровать, она больше той, что в соседней комнате. Расправленные простыни все еще хранят запах хозяина. Я ощущаю тот же запах корицы и кедры, и он почти сводит мое девичье сердце с ума. Присаживаюсь на край кровати и провожу ладонью по шелковой ткани, утопая в своих чувствах. Мысли тут же путаются, и чтобы избежать неприятностей, я выхожу из его спальни и направляюсь в... свою? Боже! У меня теперь есть собственная спальня в логове этого зверя. Очень сексуально пахнущего зверя.       Все еще слабая после повреждений, я забираюсь в кресло напротив окна в своей комнате и вглядываюсь за окно. Звездное небо говорит о том, что время давно перевалило заполночь. Мои мысли снова крутятся вокруг Паркера и того, что мне все-таки стоило сбежать. Хотя бы попробовать, но... останется тогда непонятным, зачем я тут ему? Если только не в качестве домашней зверушки, что вполне ожидаемо.       Я долго сижу, думая о своем, пока не слышу, как сильно хлопает входная дверь. Кай вернулся.       Тут же вскочив на ноги, я решаю спуститься вниз, но не успеваю. Дверь моей спальни распахивается прежде, чем я делаю шаг.       — Не спишь?       Растрёпанные волосы, сбитое дыхание и самодовольная улыбка. Кай смотрит на меня своими горящими глазами и начинает приближаться.       — Не подходи!       Я тут же выставляю руки перед собой в предупреждающем жесте, но это же Паркер! Он надвигается на меня словно торнадо, а у меня даже нет сил, чтобы отступить куда-либо. Страх сковывает мое тело, и мне не остается ничего, кроме как встретить свою смерть гордым взглядом.       — Ты же даже не знаешь, какой я, — его голос с хрипотцой отвлекает мое сознание.       — Я не хочу знать, какой ты, Паркер. Мне достаточно того, что ты безжалостно убираешь всех на своем пути.       — Ну тебя же я не убрал...       Подойдя ко мне впритык, он упирается грудью в мои выставленные вперед ладони. Подушечками пальцев ощущаю, как бьется его безжалостное сердце.       — Хотя могу сделать это прямо сейчас, — он наклоняется ко мне, и запах алкоголя буквально врезается в меня. Теперь понятно, почему он такой самоуверенный. И это не закончится хорошо.       — Что — это? Убрать меня с дороги? — выпаливаю я, лихорадочно соображая, что делать и куда бежать, если что.       — Нет, — его пальцы с неприсущей ему нежностью разводят мои руки в стороны, и теперь его лицо так близко с моим, что земля тут же уходит из-под ног. Мысли путаются в огромный клубок, а все внутри меня кричит «беги!». — Показать тебе, какой я...       Против моей воли Кай не оставляет между нами расстояния. Его губы тут же скользят по моей щеке, оставляя дорожку из поцелуев и не пропуская ни одного участка кожи. Нежность просто топит меня, я даже теряю мысль, что нужно убраться отсюда подальше, потому что поцелуями это не ограничится.       — Кай! Не надо, пожалуйста! — шепчу я. Мои руки все еще в его плену, а сердце уже где-то в пропасти отчаяния.       — Я тебе противен, да? — раздается его тихий голос, наполненный печалью и негодованием.       Меня просто пробивает. Господи! Ну как можно быть таким разным одновременно? Вот он безжалостный убийца, через секунду самодовольный нахал. Тут же нежный мужчина или еще чего хуже — одинокий Кай Паркер.       — Кай, я прошу тебя...       Он не отстраняется, только лишь утыкается носом в мои волосы и печально вздыхает. Его руки обвивают мое тело, я оказываюсь в плену его чувств, да и своих тоже. Захотелось утешить его? Бр-р-р.       — Отпусти меня, я очень тебя прошу, — ловя удобный момент, прошу я.       Он на мгновение отстраняется от меня. Его взгляд слишком печальный.       — Ты могла уйти сама, — голос надломлен. — Так почему осталась?       И здесь мое сердце просто разрывается. Надо же. Сам Кай Паркер сдался? Я и сама толком не знаю, почему не ушла. Знаю, но боюсь себе в этом признаться.       Кай отпускает меня, и тепло его тела тут же покидает меня, оставляя пустоту и маленькую долю разочарования.       — Ты останешься здесь на столько, насколько мне потребуется. Свой шанс уйти ты упустила.       Его голос меняется до неузнаваемости. Из чувственного парня он в секунду превращается в насильника. Глаза, стерев в одночасье нежность, мечут молнии. Кай отталкивает меня и выходит из комнаты.       По щеке скатывается одинокая слезинка. Нужно было бежать!