Демон в доспехах рыцаря

Случилось, надо вам сказать, то, что события залетели ко мне в квартиру и за волосы вытащили меня и поволокли, и полетело всё, как чёртов скверный сон. Михаил Булгаков, "Записки юного врача. Морфий".

      Руки замирают, а осколок стекла так и не касается моей груди.       Выдох.       Разноцветные шарики начинают плясать перед глазами, когда я зажмуриваю их. Но когда я открываю их и смотрю на свое отражение в зеркале, кровь застывает в жилах. Перепутанные волосы, как я и предсказывала, заплывшие глаза и теперь совершенно пустой взгляд. Мне даже все равно, что я секунду назад пыталась себя убить. Только что меня остановило? Страх? Жалость? Порыв жить?       Как можно жить в мире, когда к тебе в любой момент может ввалиться группа сверхъестественных существ и попытаться тебя убить? Или даже убить. Убить дорогих тебе людей.       Теперь я понимаю, почему не сбежала, почему решила предупредить, почему осталась, чтобы спасти его жизнь. А что теперь? Теперь я сжимаю в окаменевших пальцах кусок того, что поможет мне освободиться от всего этого. Должно помочь!       Но я даже убить себя не могу!       Что бы на это сказал Кай? Наверняка, что я — слабачка и что он не ожидал от меня такого. Я сама от себя такого не ожидала.       Несколько раз моргаю, все еще всматриваюсь в свое отражение и чуть ли не сплёвываю. Противно до чертиков от всего, что творится вокруг меня.       Что теперь делать? Куда идти? Может быть, позвонить кому-нибудь? Да и что я могу — в чужой стране, совершенно одна... Меня пробивает дрожь так, что из пальцев выскальзывает осколок и летит прямо в раковину, разбивая ярую тишину звонким, пронзительным стуком. Этот звук, смешанный с чем-то еще, выводит меня из транса.       Стучат в дверь.       Прямо сейчас стучат в чертову дверь, а у меня в комнате четыре трупа!       Мысли лихорадочно начинают бегать, я пытаюсь сообразить, что делать. Если я не открою прямо сейчас, администратор возьмет запасной ключ и откроет номер сам.       Твою же мать!       Наспех пригладив руками волосы, хватаю в комнате большую кофту Кая и тут же надеваю её, пряча последние следы крови на своем теле. Своей и чужой. Теперь не разберешь.       Стук усиливается.       — Иду, — вскрикиваю я, обведя комнату взглядом. Четыре тела. Мертвых тела!       Аккуратно прохожу мимо Кая, стараясь не смотреть на него вообще. Сердце предательски рвется внутри, но сейчас есть проблемы посерьезнее.       Дрожащими пальцами я тянусь к ручке и поворачиваю замок.       Щелк.       — Здравствуйте, — произносит обеспокоенно лысый мужчина в дорогом костюме, — у вас все хорошо? Соседи сказали, что слышали какой-то шум из вашей комнаты.       Он заглядывает через мое плечо, но я не даю ему увидеть то, что он не должен. Всего лишь маленькая щель отделяет его от ада в прямом смысле этого слова.       Натягиваю улыбку на лицо.       — Мой друг немного выпил, и мне пришлось его утихомирить. Он только что заснул, я бы не хотела, чтобы вы его будили. Он у меня слишком эмоциональный...       Я закатываю глаза и мило хихикаю. Мужчина делает шаг назад, но все еще не верит мне.       — Он вас не обидел? Вам не нужна помощь?       Ну да. Если только он не поможет мне избавиться от трупов, то всегда пожалуйста.       Но приходится так же добродушно ответить:       — Я справлюсь сама, если хотите, можете зайти попозже, как только он проспится.       Глаза администратора суживаются, будто мысленно он взвешивает все за и против, и, наконец, он отступает. На его лице появляется вежливая улыбка.       — Мне не стоит беспокоить мистера Паркера сейчас. Я зайду попозже. Всего хорошего.       Вздох облегчения, и я закрываю дверь на несколько щелчков замка.       Да уж. Я ведьма. Я могу побеспокоиться о себе и о...       Стойте!       Мои мысли тут же все путают, но я успеваю ухватиться за нужную ниточку. Взгляд снова возвращается к телу Кая. Он лежит так же, как я оставила его несколько минут назад. Я тут же опускаюсь на колени около него, приставляя свои руки к его груди.       Я — ведьма. Он — ведьмак, который черпает свои силы у других ведьм, отбирает у них силы, чтобы быть сильным. Он — вампир лишь наполовину, и даже если эта половина сможет поддерживать его жизнь, начиная процесс восстановления тела, то тут понадобится другая половина, которая сейчас мертва. Но что если я смогу вернуть и эту половину обратно, отдав ему свою магическую силу?       Вихрь мыслей приносит мне хоть какую-то надежду, пока мои губы начинают читать заклинание. Слова вылетают из моего рта, а магия просачивается ярким огоньком через мои пальцы в грудь Кая — напрямую к сердцу.       — Пожалуйста...       Я продолжаю, но чувствую под подушечками пальцев пустоту. Ни одного биения сердца. Ни одного признака того, что моя идея окажется спасительной. Остекленевшим взглядом уставляюсь на свои руки, думая о том, что если не получится, то я останусь не просто одна здесь, я еще останусь и без своих способностей. Но когда вся моя магическая сила переходит к новому обладателю, результат не приносит ни малейшей частички радости. Передо мной по-прежнему мертвое тело. Тело парня, которого я так сильно...       Звук кашля заставляет мой взгляд сместиться с грудной клетки на лицо Кая.       — Кай!       Я ловлю на себе взгляд голубых глаз и меня сносит волной чувств. Торнадо проносится по моей душе, переворачивая все на своем пути, открывая новые раны и умножая предыдущие. Все человеческие эмоции снова наполняют меня. Я больше не существо, которое пыталось убить себя, я — девушка, только что пострадавшая от насилия.       — Бонни? — его губы еле произносят мое имя, но я слышу его. Услышала бы, даже если бы находилась на другой планете. Мои ладони, все еще мирно покоящиеся на груди Кая, чувствуют размеренное биение.       Он жив!       Он, черт возьми, жив!       — Ты будешь в порядке, — говорю я, начиная чувствовать, как тело покидают силы. Не знаю, как я держалась все это время. Наверное, адреналин не дал мне грохнуться в обморок, но сейчас... Когда эти живые глаза смотрят на меня, не зная, что только что произошло, я наконец разрешаю себе расслабиться и забрать себя в мир покоя. Теперь я начинаю чувствовать, как каждая мышца моего тела неприятно ноет, а спина отзывается болью от нескольких десятков осколков стекла в ней. Как я еще вообще дышу?       Кай приподнимается на локтях, и теперь его лицо на одном уровне с моим. Сейчас он выглядит... бодрым? Как будто перемотать время назад, таким он вышел из душа. Только сейчас вид портит разрушенная комната и теперь уже три трупа. Не хочу, чтобы их стало меньше. Три. Меня устраивает, главное, что...       Я начинаю падать, но Кай тут же подхватывает меня.       — Бонни? — его голос полон тревоги и беззащитности. Как будто он первый раз увидит мое бездыханное тело!       С закрытыми глазами я почему-то начинаю глупо улыбаться. Слышать свое имя на его устах — высшее блаженство. А может я уже по ту сторону жизни? Может, и не было никакого спасения Кая? Может, это все мне приснилось? Если в моем аду Кай жив, то я, пожалуй, тут задержусь и вставлю ему по первое число за то, что мы чуть не погибли!       — Твою мать, Бонни!       Голос Кая где-то далеко. Лишь его руки на моей спине погружают в еще большую боль. Но все это так недосягаемо от меня. Кажется, я даже начинаю видеть белый свет. Его же обычно видят, когда отправляются к Господу Богу? Яркость белизны увеличивается, но затем все пропадает. Так же резко, как и началось!       Я распахиваю глаза и встречаюсь с рукой Кая у моего лица. Рот переполняет его кровь, которая бурным потоком вливается в мою глотку, достигает желудка и разносится по всему организму, восстанавливая тот от нанесенных ран. Силы снова возвращаются ко мне, принося с кровью вампира спокойствие и умиротворение.       Кай отстраняет руку и внимательно осматривает меня, но из-за чрезмерного запаха крови меня чуть ли не сташнивает прямо на него.       — Все хорошо, хорошо, — я отодвигаюсь от Кая подальше, — я в порядке.       Голова еще по-прежнему кружится, но с каждой секундой становится лучше.       — Будешь, — глухо произносит Кай и встает на ноги. Я утыкаюсь взглядом в его босые ноги, пытаясь сохранять равновесие. — Я сейчас. Просто будь здесь и никуда не уходи.       Кай исчезает за входной дверью, прикрыв её за собой. Я успеваю досчитать до двадцати пяти, прежде чем в проеме снова появляются его босые ноги и ещё чьи-то в дорогих кожаных туфлях.       — Пойдем, — меня подхватывают сильные руки, и я, не сопротивляясь, встаю. На глаза попадается лысый мужчина, и я узнаю в нем того администратора. Тут же напрягаюсь, бросаю взгляд на Кая, но тот даже не дергается. — Он все здесь уберет. Пойдем.       Куда? Хочу спросить я, но не могу. Мне кажется, я сейчас тронусь умом. Это последствия вялого овоща после потери магии или после того, как мой организм насытился вампирской кровью?       Не совсем понимая, что происходит, мы с Каем каким-то чудесным образом оказывается в другом номере. Он немного меньше и в других цветовых гаммах, каких — я так и не могу распознать. Все, что я вижу в следующее мгновение, сидя на мягком табурете в ванной комнате, это Кая, который достает аптечку. Зачем? Я же вылечилась?       Словно морская свинка на научных экспериментах я поддаюсь рукам Кая, которые разворачивают меня спиной к себе. Его пальцы разрывают мою кофту, отбрасывая в сторону. Наверное, здесь я должна запаниковать, но мозг отказывается думать. Состояние такое, как будто я только что хорошенько напилась чего-то крепкого и очень много. Голова тяжела и бездумна.       Пальцы Кая касаются голой спины в нескольких местах, и я вздрагиваю. Разум начинает проясняться.       — Что ты делаешь?       — Нужно убрать оставшиеся осколки и щепки из твоей спины. Кровь вампира подействовала, твои раны затянулись, но некоторые осколки все же остались. Если будет больно, просто говори.       Я чувствую, как он вытаскивает каждый из моей кожи на спине, шее и задней стороне рук. Его движения до предела осторожны, но я все равно ощущаю пронзительную боль каждый раз, когда новый осколок покидает мое тело. Я терплю, не произнося вслух то, как мне больно, но это отрезвляет. Каждая порция боли вставляет мои мозги на место.       Я зарываюсь взглядом в пушистый коврик под ногами, на которых остались кровоподтёки. Мне точно нужен горячий душ.       — Ай! — вскрикиваю я, когда боль пронзает мое предплечье.       — Прости, — Кай на мгновение отстраняется, выбрасывая еще один осколок в раковину. Даже не хочу видеть этот наборчик из меня.       Кай затихает. Его прикосновения ко мне прекращаются, и я уже решаю, что это — конец. Больше не придется быть подопытным образцом, но я ошибаюсь: аккуратными движениями пальцы Кая поддевают бретельки моего бюстгальтера и спускают их вниз, заставив меня выпрямиться. Мое сердце уносится в погоню за минутами покоя, но поздно. Кай выводит меня из состояния вялого овоща. Все мои нервы тут же напрягаются, а я втягиваю воздух в свои легкие. И еле заметно расслабляюсь, когда новые прикосновения мужских рук приносят мне боль. Лучше уж боль, чем что-то другое.       — Можешь вставать, — произносит Кай, когда, наконец, заканчивает свою работу надо мной.       Я встаю со стула, поворачиваясь лицом к Каю. Мои пальцы отправляют бретельки на место, что тут же приковывает взгляд Паркера к моей груди. Я переступаю с ноги на ногу. Его взгляд возвращается к моим глазам, но поздно. Он уже пойман с поличным. Где-то в груди дыру от побоев заполняет теплота.       — Тебе нужно принять душ и немного отдохнуть.       Своей заботой он пытается заполнить тот момент, где мы должны обсудить то, что произошло с нами, но никто из нас не хочет этого делать. Мы можем поговорить и потом, а сейчас... Мне и правда стоит принять ванну, стереть с себя всю мерзость сегодняшнего преступления.       Кай смотрит на меня своими печальными глазами, и мое сердце сжимается. Что он сегодня пережил? Наверное, ему сейчас тяжелее, чем мне. Я не первый раз побывала в переделке, а он? Жалость связывает нас прочной нитью.       — Спасибо, — я показываю ему на груду мельчайших осколков стекла и дерева в кровяной лужице на краю раковины.       — Я принесу тебе вещи.       Пулей он вылетает из комнаты, пытаясь сбежать от неловкого разговора. Я не виню его. ***       Сидя на большом подоконнике в спальне, я всматриваюсь в ночное небо. Я провожу здесь много времени. Кая уже давно нет, он молча ушел, когда сам принял душ и переоделся, по делам. По каким — было понятно. Нужно было замести за собой следы и проследить, чтобы администратор выполнил все так, как надо, даже пусть он и под вампирским принуждением. Мне же скомандовали идти спать и не ждать, но я не могу заснуть одна в пустом номере. Закутавшись в плед, я вывожу указательным пальцем незамысловатые узоры на запотевшем от моего дыхания стекле. Обычно, это всего лишь одно имя, которое я стираю и пишу вновь, наверное уже тысячу раз. Внутренне я ощущаю пустоту, как и тогда, когда заперла всю свою магию в медвежонке. Я чувствую себя... просто человеком. Бесполезной букашкой в огромном мире убийств, насилия и сверхъестественных существ.       Выставляю ладошку вперед, прочитывая мысленно заклинание, в результате которого должен появиться огонь, но нет ни малейшей искорки. Как и предполагалось. Я потеряла всю магию. Теперь она в теле Кая, поддерживает его жизнь.       Вздыхаю. Почему меня просто не убили? Сейчас бы совесть не терзала меня, правильно ли я поступила или нет. Жалею ли я? Наверное, нет. А может быть...       — Почему не спишь? — голос с хрипотцой разбивает мою тишину. Я вижу его в отражении окна. Блестящие глаза в лунном свете отражаются двумя яркими огоньками. Сердце облегченно успокаивается.       Он дома. Со мной. Живой.       — У нас есть что выпить? — спрашиваю я, и слышу удовлетворенный смешок.       Обернувшись, замечаю в руках Кая початую бутылку виски. Он снимает куртку, бросает её на диван и подходит ко мне, садясь на пол возле окна. Его шея упирается в подоконник, а я натыкаюсь взглядом на его затылок. Кай протягивает мне бутылку, не смотря в мою сторону. Потянувшись, забираю её, отмечая про себя то, как напряжена его нижняя челюсть. Четкий профиль даже в лунном свете совершенен и дарит умиротворение.       В эту минуту, отпивая из бутылки и продолжая глазеть на линию расслабленных плеч, я понимаю, что не жалею. Жидкость обжигает горло, уносясь дальше вниз по пищеводу, но через несколько глотков наступает легкая беззаботность. Мысли больше не концентрируются на виде мертвого тела. Я отдаю бутылку обратно.       — Как ты? — моя ладошка ложится на его плечо, ближнее ко мне, и проводит несколько движений взад-вперед к шее.       Кай отпивает, но под действием моих поглаживаний заметно расслабляется. Выпрямив ноги на полу, он откидывает голову назад, и теперь она покоится на моих бедрах, завернутых пледом. Он так близко, что я могу проследить, как его взгляд теряется где-то в высотах потолка, пока он не закрывает глаза.       — Будто мне нужно очень много алкоголя.       Я усмехаюсь, пока мои пальцы начинают играться с воротом его футболки, задевая нежную кожу груди. Волнующее тепло разливается в тех местах, где я соприкасаюсь с ним. Ведьма во мне чувствует его магическую силу, бьющуюся в самом сердце.       Это успокаивает.       Это приносит щенячью радость.       Моя ладонь перемещается на шею и останавливается на его щеке. Мягкими движениями я глажу её, сознательно пытаясь отдать Каю частичку уюта и добра. Теперь это все, что я могу сделать для него. Я даже защитить нас не смогу, если придется.       — У тебя ведь ничего не осталось? — спрашивает Кай, пригретый моим великодушием, будто котенок под солнцем. — Я чувствую это.       — Нет.       Где-то глубоко внутри мне хочется расплакаться прямо сейчас, но скорее всего это размягчающее действие алкоголя. Все слезы остались там, позади. Над мертвым телом, теплоту которого я уже не ждала почувствовать, но сейчас я ощущаю её в полной мере. Пальцы проводят по линии подбородка, тронутого легкой щетиной. Только сейчас в меня врезается острой волной запах корицы и влечет за собой.       Большой палец обводит его нижнюю губу, немного оттопыривая её.       Меня влечет к нему.       Я хочу попробовать.       Возможно только раз и только сейчас.       Когда разум совсем перестал работать под нервным срывом и действием алкоголя.       Влечение такое сильное, что я не могу ему сопротивляться больше. Могла раньше, но сейчас...       Наклонившись, я теряю самообладание, которое хранила все эти дни, находясь рядом с парнем, который мог затронуть и перевернуть все мои чувства.       Парня, которого я так сильно...       Легкое прикосновение моих губ к его, кажется, выводит Кая из забытья.       Распахнутые глаза и взгляд, останавливающий меня. Но девичье сердце уже не способно остановиться. Я отдала сегодня ему всю себя без остатка в прямом смысле этого слова. Я — больше не я. И мое сердце больше не мое.       Обхватив его лицо в свои ладошки, я углубляю поцелуй. Больше всего на свете мне хочется, чтобы Кай оттолкнул меня прямо сейчас, вышвырнул за дверь, сказал, чтобы я убиралась. Но он сам поддается мне, отвечая на мой невинный поцелуй более глубоким и обжигающим. Мой пульс подскакивает, что остается только громко стучащая кровь в ушах и прерывистое дыхание. Я растворяюсь в тех чувствах, которые мы оба вкладываем в этот поцелуй. И здесь я ставлю определенно восклицательный знак.       Я не жалею, что он — жив.