Демон в доспехах рыцаря

За свою жизнь мы не раз бываем в раю, но помним всегда только изгнание из рая. Милорад Павич

      Дни затягиваются в длинную вереницу ничегонеделания и безутешного просиживания то за тихо работающим телевизором с его бессмысленными речами, то на подоконнике, встречая рассвет или провожая закат. Я сбиваюсь со счёта, сколько дней провожу в полном одиночестве.       Иногда ко мне заглядывает уборщица, молоденькая светловолосая девушка, которая с опущенными глазами быстро делает свою работу и покидает меня. Или же тот лысый мужчина, администратор, сам приносит мне еду, к которой я обычно не притрагиваюсь. Лишь несколько глотков сока и какой-нибудь фрукт. Этого хватает, чтобы поддерживать свою жизнь и не быть слишком энергичной, потому что не особо чем есть заниматься в четырёх стенах.       Телефон тоже молчит: ни одного пропущенного, ни одного отправленного. Мне некому звонить, а если и есть один человек, то я потеряла это право быть услышанной им. Хотя мне давали шанс быть кем-то большим, чем просто коллега по какому-то загадочному делу.       Я загоняю себя в угол своих собственных чувств.       Прекрасно.       И не знаю, вернётся ли он ко мне или бросил навсегда. Стоит предположить, что верным будет второй вариант. Что ж, закрытая от внешнего мира я продержусь недолго.       В следующий раз, когда приходит администратор, я не выдерживаю.       — Где Кай? — с трудом получается выговорить его имя без дрожи в голосе, но у меня получается.       Мужчина ставит поднос на столик и забирает старый. Его пожелтевшие глаза смотрят на меня как на пустое место.       — Мистер Паркер?       О, ради всего святого.       — Да, где мистер Паркер?       Затянувшееся молчание заводит меня в тупик. Неужели ему приказали молчать? Внутренняя борьба явно отражается на его постаревшем лице.       — Я не знаю, — пожимает он плечами.       Ясно. Принуждение.       Надо найти обходные пути.       — Когда вы видели его в последний раз?       Снова смесь удивления и задумчивости. Он будто помнит их последнюю встречу, но не может вспомнить, что именно там было.       — Я не знаю? — он вопросительно уставляется перед собой, явно в замешательстве обдумывая всё.       Не думала, что это окажется настолько трудоёмко.       — Что приказано насчёт меня?       — Следить за вашим самочувствием и кормить вас, и если потребуется помощь, обеспечивать вас всем необходимым.       О как.       Собачку оставили у друга, пока хозяин занят своими делами.       — Можете сказать, когда мистер Паркер появится снова?       — Не могу знать, — снова пожимает плечами мужчина и разворачивается, чтобы уйти.       — Принесите мне несколько бутылок дорогого виски и что-нибудь из еды.       — Но я... — начинает было мужчина.       — Это то, что мне необходимо. Вам же приказано обеспечивать меня всем, что я попрошу. Так вот я прошу вас принести мне то, что хочу.       — Да, конечно.       Он кивает и покидает комнату, закрывая за собой дверь, а мне становится не по себе. Сколько же ещё я буду одна? ***       Первая бутылка оказывается пустой уже через час. Алкоголь злейшим врагом разносится по организму, обостряя все чувства. Ненависть к себе. Вину перед Каем. Жалость к нам, не способным быть вместе и нормально существовать. Ну разве я могу позволить себе быть с тем, с кем никогда не познаю покоя? Он навсегда останется тем, кем является сейчас, к тому же ещё нестареющим вампиром, а я? Обычный человек, за которым теперь нужно смотреть в оба глаза.       Прекрасно понимая, что ему сразу же доложили о моей просьбе в виде алкоголя, я надеялась, что скоро появится и он сам. Но даже спустя несколько часов обладателя самого удивительного запаха так и не было. Все попытки закончились тем, что я просто не соображала, что делала.       Громко орущая музыка.       Моё развязное поведение.       Битая посуда и раскрепощение во всей стадии.       Я наконец позволила себе быть собой.       Когда вторая бутылка была пуста наполовину, в дверь постучали. Сердце на секундочку замерло, впуская в себя надежду, но быстро обломалось, когда, открыв дверь, я обнаружила там всё то же знакомое лицо.       — Чего вам?       Сделав ещё один глоток обжигающего виски, я хватаюсь за дверь, чтобы не упасть.       — На вас жалуются соседи. Не могли бы вы прекратить так себя вести.       — А что мистер Паркер?       Ещё один глоток, заглушающий всю боль и ненависть к этому человеку.       — Я прошу вас вести себя тише.       — Да пошёл ты и твой мистер Паркер куда подальше, — я кричу это на весь коридор и громко захлопываю дверь, закрывая ту изнутри.       Горло сдавливает от подступающих слёз, но я не буду больше плакать. Ни за что!       Отголоски чистого разума заставляют меня выключить музыку и, взяв вазу с фруктами, выйти на свежий воздух. Ночной Париж просто восхитителен. Я бы хотела прогуляться по этим улочкам свободной девушкой и сполна насладиться красотами этого города, несущего в себе чудесную сказку и изящество.       Неровные и неаккуратные движения сопутствуют моему нетрезвому уму. Я нахожу перила в темноте, просто уткнувшись в них животом.       — Упс, — смеюсь я, отпивая ещё немного. Меня начинает уже тошнить, но я продолжаю вливать в себя алкоголь. Лишь бы выкинуть эти образы из головы. Лишь бы выкинуть чувства из сердца.       Нахлынувшее веселье не заканчивается добром. Потянувшись за кусочком персика на вазе, которую я каким-то чудесным образом умудрилась всё-таки поставить на широкие перила, мои руки не удерживают её и та в звенящей тишине падает вниз. Благо только на балкон, а не на проезжую часть.       Расхохотавшись ещё сильнее, я сажусь на пол, облокачиваюсь о перила и делаю ещё глоток, отставляю бутылку в сторону. Прежде чем я сделаю ещё хоть один глоток, меня вывернет. Это точно.       Не особо утруждаясь, я беру кусочки фруктов с только что упавшей вазы и отправляю их в рот.       Плевать на всё. На всех. На него!       Свежий ночной воздух ещё больше подрывает моё самообладание. Кажется, сейчас я способна на всё, что угодно.       — Ну и где же ты, святоша? — обращаюсь я к тишине, повисшей вокруг меня. Лишь размеренное биение сердца и глухая боль.       Мне плевать.       Холодный камень приятно покалывает кожу босых ступней и голой части спины, открытой под небольшой тканью майки.       Плевать...       Как же хорошо.       Веки начинают тяжелеть, пока моя кожа становится гусиной от порывов прохладного воздуха. А вдруг я заболею?       Плевать.       Отправляю свою гордость плескаться в океане одиночества. Закрываю глаза и просто вслушиваюсь в звуки ночного города. Что если я больше никогда не увижу его?       Плевать.       Живот неприятно скручивает, а во рту ощущается горечь.       Весь выпитый алкоголь просится наружу.       Плевать. Я никуда не пойду, даже если потом придётся сидеть в лужах собственной...       — Это ты мой уход так отмечаешь?       Мои губы растягиваются в улыбке.       Пришёл всё-таки.       Всё ещё с закрытыми глазами я пытаюсь совладать со своим организмом, но любопытство берёт верх. Не поддаваясь контролю собственных приказов, я распахиваю глаза, пытаясь отыскать его в темноте. Глаза рыщут по балкону, пока не натыкаются на тёмную фигуру, застрявшую в дверном проеме из комнаты на балкон.       Красивый.       Весь в чёрном он похож на демона, но мой пьяный разум пририсовывает ему сзади белые крылышки.       Я тихо хихикаю.       Кай делает несколько шагов ко мне, а потом останавливается, будто боится снова обжечься. Я понимаю его, точнее я бы трезвая поняла его, но сейчас...       — Боишься укушу?       Я не вижу его глаз, но наверное он раздражён. Я чувствую это по его неровному дыханию и передергиванию плеч.       — Не захлебнись в собственной желчи, — холодно произносит он, пока я предпринимаю попытку встать. Замечаю, как дёргаются его руки в попытке мне помочь, но его гордость превыше всего.       Кое-как уцепившись пальцами за перила, я встаю на дрожащих ногах, занемевших от долгого сидения. Тошнота подступает к самому горлу, просясь наружу.       — Мне не нужна твоя помощь, можешь убираться туда, где был все эти дни. С кем ты там развлекался? Вот туда и иди. Оставь меня в покое.       — Как пожелаешь, — произносит тихо Кай и подходит ко мне. Я хочу отойти, может быть даже убежать от него, но пытка стоит мне того, что я чуть не переваливаюсь за борт нашего корабля. Сильные руки хватают меня за предплечья, встряхивая. Позывы рвоты обостряются. — Только разыграю из себя рыцаря на пару минут.       Кай начинает тянуть меня в комнату, но я не поддаюсь. Тогда он буквально волочит меня обратно в номер, через всю комнату в ванную. Я начинаю захлёбываться своими слезами, отгоняя неприятное жжение внутри.       Плевать.       О, сейчас мне плевать на то, что я собиралась прогнать Кая, если он единственное, что может меня спасти от самой себя.       — Кай, — жалобно произношу я, закрывая рот ладошкой. Всё внутри меня просто переворачивается, кипит, взрывается, просится наружу.       — Сейчас, потерпи, — я слышу где-то на заднем плане его голос, — сейчас станет легче.       Что происходит дальше, я смутно могу понять. Помню, что меня рвёт, потом холодный душ, море слёз и просьб, чтобы мне помогли. Всё проходит как в тумане, мой мозг отказывается запоминать эти ужасные моменты, и, наверное, завтра я буду ему благодарна.       Лёгкое просветление наступает, когда Кай вытаскивает меня из-под душа и закутывает в огромное пушистое полотенце. Я вся дрожу, но прихожу в себя. Картинка перед глазами начинает приобретать резкость и яркость. Спустя несколько минут я даже различаю глаза Кая и чувствую, как быстрыми движениями он вытирает меня, как маленького ребёнка.       Вместе с прояснением приходит и стыд, и горочка унижения, посыпанного смущением.       — Кай? — стуча зубами, спрашиваю я, когда он пропадает из виду, а руки больше не приносят щемящую теплоту.       Во мне начинает просыпаться тревога. Колокольчик страха трезвонит во всю свою мощь. Оглядываюсь, в попытке найти его, и чуть ли не падаю снова.       — Стой, — меня подхватывают эти крепкие руки, и облегчение тут же накатывает на меня. — Твои вещи. Сможешь сама переодеться?       Всё ещё с чумной головой, я киваю, забирая у него свои пижамные тёплые штаны и кофту. Не знаю как, но у меня получается переодеться, при этом ещё скинув с себя мокрое нижнее бельё.       Какой позор!       Трясущимися руками вытираю капельки воды с влажных волос и пытаюсь рассмотреть себя в зеркало, но отражение смазанное.       Через несколько минут в ванной снова появляется Кай, отсутствие которого я и не заметила. Он протягивает мне стакан апельсинового сока, на что я отвечаю умоляющим взглядом.       — Выпей, тебе станет легче, — он берёт мои руки в свои и передаёт стакан, зачем-то добавляя: — Обещаю.       Несколько глотков прохладной жидкости приятно бодрят, успокаивают, и теперь я снова ощущаю себя человеком. Но почему-то после сока остаётся металлический привкус.       — Я же говорил — полегчает.       Кай забирает у меня стакан и отправляется обратно в комнату, даря мне минутки наедине с собой. Я не хочу тратить их на самокопание, просто чищу зубы и выхожу в комнату. Замечаю Кая, стоящего у окна, в его руках стакан с моим виски. Да уж. Ничего не скажешь.       Делаю пару шагов к нему навстречу, прежде чем останавливаюсь под свинцовым приказом.       — Ложись спать.       — Я... — мямлю я и переступаю с ноги на ногу. Неловко загибаю пальцы и снова делаю попытку сказать что-то вразумительное, но в горле встаёт ком.       Кай одним глотком допивает виски и, поставив стакан на подоконник, направляется к двери.       О, боги, Бонни, да скажи же ты что-нибудь нормальное! Не получается. Ни одной мысли в пустой голове. Единственное, что я успеваю придумать, слишком абсурдно. Когда Кай равняется со мной, я хватаюсь пальцами за рукав его рубашки, заставляя того остановиться.       — Что? — слишком холодно бросает Кай, и я не думаю, что смогу растопить этот лёд.       Опускаю взгляд, натыкаясь на вид собственных ног, а потом просто встаю на носочки, крепко обнимая Кая за шею. Сердце замирает, ожидая его реакции, но её не следует. Он продолжает стоять так, как и стоял. Я зажмуриваю глаза, вдыхая его неповторимый запах и молюсь всем богам, чтобы выдержать эту муку совести и разума, так вовремя пришедшего в себя.       Проходит целая вечность бездействия Кая. Наверное, я уже начинаю его душить, стискивая в своих медвежьих объятиях. Но когда я ощущаю его руки на своей талии, моё сердце падает куда-то в район желудка. Я возношусь к небесам и в стремительном полёте падаю в бездну.       Боже, как же мне не хватало его рядом с собой и как же я стала зависима от него. Прижимая его к себе, я больше всего на свете не хочу его отпускать, но приходится.       — Останешься? — спрашиваю я, немного отстранившись. Моё лицо оказывается прямо напротив лица Кая, который измученно вздыхает.       — Ты уже не просишь оставить тебя в покое? — реакция неоднозначна, но голос мягок, он ласкает моё обезумевшее сердце.       — Прости, — произношу я. Мне приходится признать своё поражение. Как бы дико от этого не становилось. — Я не должна была говорить тебе всего этого, просто... я слишком устала от всего. Погони, драки, смерти. Я даже не знаю, от чего мы бежим. От кого и зачем бежишь ты...       — Давай душещипательные беседы мы оставим на завтра, а сейчас тебе всё ещё нужно поспать.       Он заправляет мои волосы мне за уши, мягко подталкивая к кровати. Я упрямо не хочу его отпускать.       — Но ты же?..       — Я останусь, — он кивает и устало улыбается. Я тону в этой улыбке. — Если ты сейчас же пойдёшь в кровать.       — Есть, босс, — усмехаюсь я, всей душой обрадованная тем, что сегодня мне не придётся засыпать здесь одной. Я отступаю и разворачиваюсь к кровати, но добавляю: — Спасибо, что помог мне.       — Всегда к вашим услугам, — усмехается Кай в привычной для него манере отшучиваться.       Сегодня я засыпаю счастливая.