Демон в доспехах рыцаря

— Что теперь с нами будет? — спрашивает он. — Всё, что захочешь, — отвечаю я. Лорен Оливер

      Я просыпаюсь, придавленная чем-то тяжёлым к кровати. Пока я разбираюсь, в чём дело, где-то около меня Кай еле слышно бормочет во сне. Тотчас же проснувшись окончательно, я понимаю, что мы с ним в одной кровати. Спим.       О боги!       Наверное, мои щёки становятся алыми, потому что всё, о чём я сейчас могу думать, это о руке Кая, лежащей на моей талии и приковывающей меня к нему. В голову сразу же приходит мысль, что... но подняв одеяло, я обнаруживаю себя всё ещё в пижаме. Значит, ничего не было. Что точно — радость или разочарование — льётся по моим венам, я не успеваю понять, потому что в следующую секунду оказываюсь лицом к лицу с Каем. Во сне он перемещается и утыкается носом в моё плечо.       Ради всего святого!       Моё сердце тут же уносится в дикий танец, а внизу живота начинает приятно покалывать. Закрыв глаза, стараюсь не думать, что по пояс голый Кай лежит со мной в одной кровати и прижимает меня к себе.       Мои пальцы аккуратно поддевают тяжёлую руку Кая в попытке освободиться от плена, но не тут-то было. Только стоит мне поднять его руку и приподняться самой на локтях, как Кай тут же во сне прижимает меня обратно, только теперь как любимую игрушку. Я оказываюсь в плену его рук, спиной прижатая к его обнажённой груди. Его губы теряются в моих волосах, обжигают шею пламенным дыханием. Кажется, я схожу с ума в этот момент, ощущая позвонком, как тихо и размеренно бьётся его сердце — не то что моё, дико скачущее по просторам обители.       Высвободиться не получается, хватка только лишь усиливается. Кай загоняет меня в угол, при этом не подозревая, чего мне стоит удержаться от такого соблазна.       — Куда ты так рвёшься? — его низкий голос с нотками весёлого раздражения заставляет меня замереть и притвориться спящей, но куда уж там.       Отпущенная Каем, я снова переворачиваюсь на спину, в то время как он нависает надо мной скалой сарказма и потешательства, облокотившись на локти. Его голубые глаза так близко от моих, что я вижу каждую ресничку. Тяжёлый кулон тянет цепочку, ударяясь о постель.       — Что ты делаешь в моей кровати? — горло пересыхает и мне приходится сглотнуть, прежде чем спросить его. Сердце клокочет прямо где-то в глотке от понимания того, как близко сейчас эти алчные губы.       — Моя шея затекла на этом неудобном диване, представляешь? — он театрально изображает страдальческое лицо и ухмыляется. — А одна свободная сторона твоей кровати так и манила меня перебраться к тебе.       — Значит, только свободная половина? — я так же наиграно возмущаюсь.       Несколько морщинок появляются вокруг его глаз, когда он начинает смеяться.       — Не ревнуй меня к кровати.       — Дурак, — я отпихиваю его от себя и встаю с кровати. Дьяволёнок во мне клокочет от небольшой победы, а ангелочек слёзно умоляет остаться в кровати с таким парнем подольше.       — Как себя чувствуешь? Голова не болит? Может тебе стоит похмелиться? — Кая просто раздирает от смеха, а я показываю ему язык, стараясь не обращать особо внимание на то, как он полуголый раскинулся на моей кровати, зарыв голову в мои подушки.       — Просто забудь, — я собираю свои вещи, чтобы пойти в ванную и переодеться.       — Нет, что ты, я при каждом удобном случае буду напоминать тебе об этом.       Я бросаю в него первое, что попадается мне под руку — подушку с дивана. Но Кай тут же ловит её, даже не моргнув.       Чёртов Вампир! ***       — Бонни, — Кай приветливо улыбается мне. Он бросает свою спутницу, подходит ко мне и целует в щёку, отчего я окончательно трезвею. Только одна фраза, которая потом останется у меня в памяти на долгое время, которую он произносит, но так, чтобы услышала её только я: — Ты прекрасна.       Он отстраняется и вновь обращает всё своё внимание на свою спутницу, девушку довольно приятной наружности в красивом коктейльном платье цвета крови. Яркий макияж, бросающийся в глаза, надеясь тем самым привлечь внимание парня. Что ж, он не отрывает от неё глаз, восхищение так и плещется в его глазах, только фраза, адресованная мне, удерживает меня от порыва встать и унести подальше отсюда ноги.       — Селеста, милая, позволь познакомить тебя с моей подругой.       Девушка бросает на меня ревнивый взгляд, а в моей голове отпечатывается «подруга».       — Бонни.       — Очень приятно, — просто выдавливает она из себя и натягивает занавес дружелюбия.       — Взаимно, — я посылаю ей вежливую улыбку и вновь перевожу взгляд на Кая.       — Ну что ж? Время покушать? — Кай, стараясь разрядить обстановку между нами, накаляет её ещё больше, давая присесть Селесте рядом со мной. Сам же, пододвинув стул ближе к этой замухрышке, кидает предупреждающий взгляд на меня. — Откуда роза?       О, мои бесы буквально взмаливаются такой удаче.       — От молодого человека, — я кокетливо улыбаюсь и хихикаю, — он любезно угостил меня бокалом вина и скрасил моё одиночество, пока я ждала вас.       — Ой, как это мило, — сообщает всем Селеста, отчего получает от меня несколько баллов в копилку.       — Не то слово, — продолжаю я, буквально созерцая, как кровь вскипает в жилах Кая. — Он показался мне очень очаровательным молодым человеком. Ну что мы всё обо мне? Как твои дела, Кай?       Прищуренный взгляд и тень раздражения исчезают с его лица в тот момент, когда Селеста поворачивается в его сторону. Себе же я желаю, чтобы этот вечер закончился быстрей.       — Селеста работает в библиотеке, как ни странно, в твоём любимом отделе по скандинавской мифологии, — любезно сообщает Кай, предоставляя очередь своей спутнице.       Та начинает воодушевлённо рассказывать мне про какие-то там мифы и прочую ерунду. Вполуха слушая её и комментарии Кая, я прокручиваю в голове слова того парня. Что он имел в виду, когда говорил, что мы должны остановиться? Что такого задумал Кай, что это может разрушить мир? Хотя создание глобальных проблем всегда было по части этого психопата.       Вечер проходит почти мимо меня. Сохраняя дружелюбную атмосферу, я слушаю щебетание этих двоих, без надобности не внося свою лепту.       — Неужели нельзя было просто применить принуждение? — устало спрашиваю я, сидя на переднем сидении Ауди Кая.       Несколько минут назад мы высадили Селесту около её дома, где я не обращала внимания, как долго прощались эти двое. Без настроения мне не было дела до их отношений или до раскапывания своих чувств. Я просто хотела побыстрей оказаться в постели.       — Нет, — отвечает Кай совершенно опустевшим голосом.       Спокойно ведя машину под тихий рокот двигателя, он больше не хочет любезничать, не то что с этой пару минут назад, вынося душещипательные речи.       Я закрываю глаза, считая до десяти, и открываю снова.       Успокоиться не получилось.       — Почему? Слишком просто для тебя? — выдавливаю из себя я, поворачиваясь в сторону Кая. Он, притормозив у светофора, смотрит в сторону.       Ясно. Разговаривать мы не хотим.       Глухое биение сердца, пока я мысленно отсчитываю секунды, когда загорится зелёный свет.       Ещё тридцать семь.       Мысли возвращают меня на несколько часов назад.       «Ты прекрасна», — услышала я, прежде чем всё скатилось в чёрную дыру. Неужели нужно было всё так усложнять? Неужели нужно было втягивать меня в это? Или я втянулась в это сама?       Двадцать четыре.       Кай постукивает длинными пальцами по рулю, и это дико выводит из себя. Взглядом следя за каждым взмахом-падением пальцев, я понимаю, что не имею никакого права злиться на Кая или на себя. Я не имею никакого права на Кая.       Шестнадцать.       Может, стоит спросить ещё что-то? Хотя вряд ли получу что-то, кроме дико раздражающего постукивания. Оно просто заставляет мою кровь вскипеть.       Одиннадцать.       Почему он так долго?       Восемь.       Ради всего святого, не мог бы ты побыстрее?       Четыре.       Удар пальцев.       Три.       Ещё один удар.       Два.       Удар.       Один.       Удар, прежде чем машина срывается с места и моя шкала злости не начинает опускаться вниз. Уткнувшись взглядом снова в окно, я вздыхаю.       Что со мной происходит?       Будто меня вообще должно волновать, что он испытывает к этой девице. И испытывает ли что вообще. Потому что это Кай. Манипулятор и сам себе на уме. Никто не знает, что творится в этой чёртовой голове.       — Почему ты злишься? — разрезает тишину Кай, и я открываю рот, чтобы ответить ему какую-нибудь гадость, но потом закрываю его. Почему Каю можно было промолчать, а я должна тут же отвечать на его вопросы?       Ещё несколько минут проходят в полной тишине, прежде чем машина останавливается и Кай выходит из неё. Не ожидая того, что он любезно откроет мне дверь, я выхожу следом за ним сама. На его лице отражается удивление, но тут же сменяется равнодушием. Он проходит мимо меня и идёт к одному из домов, расположенных не на такой уж и многолюдной улице.       Почему мы не в гостинице?       Мне ничего не остаётся, как последовать за ним.       Небольшая лестница, окружённая цветами, и большая парадная дверь. Кай достаёт ключи из заднего кармана брюк и открывает её.       Я прячу негодование и любопытство на задний план.       Мы оба проходим в небольшой холл, из которого есть выход в гостиную, в коридор, ведущий, по всей видимости, на кухню, и небольшой проход до лестницы на второй этаж. Видимо, там и располагаются спальни.       Мне не хочется рассматривать дом, но я отмечаю его уютную и приятную обстановку.       — Можешь выбрать любую, — Кай сообщает мне это и проходит мимо в гостиную.       — Благодарю.       Я разворачиваюсь к лестнице и снимаю каблуки. Ноги благодарно покалывают, утопая в высоком ворсе ковра.       — Что с тобой не так?       Вопрос, мучающий и меня саму, даёт мне право на подумать ещё некоторое время, но Кай требует ответа.       — Я устала и хочу спать, — вру я, и Кай, конечно же, знает это. Он тут же усмехается.       — Да брось, Беннет. Я же видел, ты целый вечер сама не своя. Что произошло, пока меня не было? Новое знакомство не прошло бесследно?       Ох. Я прикрываю глаза, всё ещё стоя спиной к нему. Зря он так.       — Я имею право на личную жизнь, так что не обязана изливать перед тобой душу.       Я начинаю подниматься по лестнице. Оказавшись в одну секунду передо мной и напугав до чёртиков, Кай впился в меня смертельным взглядом.       — А вот огрызаться со мной не стоит.       Я издаю нервный смешок.       — А то что? Бросишь меня ещё на неделю? Или теперь «срок подумать о своём поведении» будет длиться месяцами?       Замечаю, как начинают ходить туда-сюда желваки на его лице. Раздражение достигает отметки «максимум».       — Нужно будет — запру тебя на целую вечность.       О, как мы. Недолго демон в нём скрывался под маской добряка.       — Цепь принести?       Я поднимаюсь на одну ступень и оказываюсь к лицу Кая запредельно близко. Его глаза мёртвой хваткой впились в мои. Ненависть бурлит в них нескончаемым потоком.       — У меня есть для тебя что-то получше, чем цепи.       Он склоняет голову набок, осматривая меня с ног до головы. Я теряюсь под таким откровенным и обжигающим кожу взглядом.       — Что же это?!       Кай наклоняется ко мне, так что его губы касаются моих.       Невесомо. Легко.       Но заставляя сердце бешено биться. Моя злость пропадает, оставляя место смущению и, как ни странно, желанию.       Во все глаза я смотрю на Кая, который даже и не думает отступать. Его язык проскальзывает меж моих губ, обведя их контур, и проникает внутрь. Я тихо ахаю. Из пальцев выскальзывают туфли и сумочка.       Меня уносит.       Срывает крышу.       Сносит её нахрен!       Задыхаясь от собственных чувств, я еле-еле сдерживаю стон, рвущийся из меня тысячью стаек.       — Твои чувства ко мне, — тихо шепчет Кай мне прямо в губы, опаляя дыханием. Я даже не сразу понимаю, что он мне только что сказал.       Успокоить стремительное сердце невозможно, поэтому я просто уставляюсь на Кая, который немного отстраняется и смотрит на меня с тенью победоносной улыбки.       — Что? — пытаюсь возмутиться я, но больше похоже на жалкий скулёж.       — Ты... — Кай проводит пальцами по моей щеке, спускаясь ниже по шее вниз. Его ладонь не обходит мою грудь, яростно проведя по ней, и спускается, обвивая руку вокруг талии. Секунда, и он с силой притягивает меня к себе. Наши животы и бёдра соприкасаются, выбивая почву из-под ног. Томный голос, наполненный явным желанием, буквально вбивается огромным молотом в моё сознание: — ...испытываешь чувства ко мне, как бы ни отрицала это сейчас. Твоё сердце ты не заставишь соврать.       Слова вылетают из его губ, с горячим дыханием проникая прямо в мои.       Боже... я теряю голову от такой близости.       — Ненависть — одно из них, — мои руки обвивают шею Кая, притягивая его ещё ближе к себе. Поднявшись на носочки, я почти ровняю с ним взгляд. — Если ты думаешь, что стал одним из моих слабых мест, то здорово ошибаешься.       А он, мать его, стал одним из моих слабых мест. Слабой меня сделала не только попытка вернуть его из преисподней и потеря всей своей силы, слабой меня делают его руки, которые самоуверенно ласкают мои бёдра. Слабой меня делает парень, которого я всей душой должна ненавидеть, и я действительно ненавижу его. Обида за то, что он оставил меня тогда, всадив нож под рёбра, всё ещё не даёт мне спокойно жить. Лишь немного освободившись от неё, после того как я сама оставила его на корм вампирам, я думала, что никогда его больше не увижу.       Но Паркер появился снова, перевернув всю мою жизнь с ног на голову, переворачивая её прямо сейчас, с неподдельным желанием и звериной яростью прижимая меня к себе.       Имею ли я право бороться против себя, против него, против нас?       — Твои ревнивые взгляды, — поцелуй в шею, заставляющий меня вцепиться пальцами в его накаченные предплечья. Живот внизу опаляется, пока Кай говорит мне слова в перерывах между опьяняющими поцелуями: — ...целый вечер не давали мне покоя.       Так вот что это было? Ревность, сжирающая меня всё то время, пока Селеста радостно щебетала, обращаясь к Каю. Вот что это было, когда прощаясь около её дома, Кай чмокнул ту в щёку, а я, сидя в автомобиле, старалась изо всех сохранить ровное сердцебиение. Вот что это было, когда одна мысль о том, что я не имею право на него, принесла обжигающее разочарование.       — Тебя было кому развлечь.       Я откидываю голову назад, предоставляя ему больше места и пространства. Кай тут же поддаётся. Его поцелуи не дают голове нормально думать, даже когда его острые клыки приятно царапают кожу. Я знаю, что он не причинит мне вреда.       Я знала это, когда осталась у него и отказалась сбегать.       — Тебе...       Его поцелуи доходят до моего декольте, и я, обхватив его лицо ладонями, поднимаю его лицо так, чтобы можно было увидеть глаза. Всё ещё в его руках, я переступаю на две ступеньки вверх и оказываюсь теперь выше его. Глядя на Кая сверху вниз, я коротко целую его в губы и отстраняюсь. В его глазах мелькает удивление, переплетённое с моей поехавшей крышей и диким сердцебиением.       — Можешь пойти за мной, если хочешь.       Развернувшись, я поднимаюсь на второй этаж и захожу в первую попавшуюся дверь.