Следуй за мной

День сменился вечером. Последние лучи солнца плавно растворились в сумерках, деревья устало колыхались, готовясь ко сну. Николь тоже хотелось прилечь, но в последнее время она не могла сделать это без страха за свою жизнь. Раны, которые обработал Рейджи, затянулись; как он и обещал, шрамов не осталось ни на ноге, ни на спине. Однако девушка, касаясь когда-то изувеченной кожи, будто ощущала болезненный жар, хотя на самом деле кожа на месте бывших ран была немного холоднее, чем на остальных частях тела. Но это уже мало беспокоило Николь. Рейджи распорядился, чтобы вещи Фортис доставили в теперь уже её комнату, а машину – загнали в гараж. Но девушка не притронулась к вещам, сложенным у шкафа, переодевшись в форму, принесённую Рейджи. Она не собиралась просто так сдаваться и признавать тот факт, что домой она уже не вернётся. В дверь постучали. Николь занервничала, однако мгновенно успокоила себя той мыслью, что ни один из братьев не был бы настолько вежлив, чтобы постучать, прежде чем войти в её комнату. – Николь-сама, я могу войти? – послышался тонкий голосок Юи. Девушка буквально подлетела к двери и распахнула её, предварительно повернув ключ в замке. На пороге действительно стояла Юи. Блондинка была удивлена такой реакции, но не менее её поразило то, что Николь взяла её за запястье и потянула в комнату, быстро закрывая двери. – Николь… – Юи тронула девушку за плечо. – Что случилось? Та, к которой обращалась Комори, села на пол, закрывая лицо руками. – Ты ещё спрашиваешь? Я попала в дом к кровожадным вампирам-садистам, и ты не понимаешь, что со мной? Блондинка села рядом и выдохнула: – Просто смирись и надейся на лучшее. Фортис опустила руки и посмотрела на Юи, но они не встретились взглядами. – Смириться? – Да, – Юи взяла руки Николь в свои ладони и посмотрела на неё. – Ты ничего не сможешь изменить. Они слишком сильны. Если хочешь выжить, не серди их. – Я не могу так, Юи. Я никогда не смирюсь с подобным и не позволю кому-либо посягать на мою свободу. Я слишком люблю жизнь. Блондинка молчала, но спустя минуту всё же ответила: – Я несколько раз пыталась сбежать, – начала она. – И когда меня ловили… – Она вновь умолкла, прикрывая рукой рот. – Меня очень жестоко наказывали, – наконец завершила она, опуская руку и вытирая выступившую слезу. Николь потянулась к девушке и, положив руки ей на спину, обняла Юи. Они просидели так несколько минут, понимая, что оказались в аналогичных ситуациях. В таких случаях можно выжить, лишь сплотившись. Николь поднялась на ноги, но пошатнулась, и Юи едва успела ухватить её за руки, хотя видно было, что ей это далось с трудом. – Тобой питались сегодня? – спросила она с пониманием. – Нет. Последний раз был вчера, и это был Рейджи. Юи кивнула, а затем, поразмыслив, вновь обратилась к Николь: – А сама когда в последний раз ела? – Э-э-э… – запнулась Николь, вспоминая. – Три дня назад, перед тем как попасть в этот проклятый особняк. Юи покачала головой. Она осмотрела девушку и заметила, что та немного похудела с их последней встречи. – Пойдём, я попробую что-нибудь приготовить, – наконец сказала блондинка. – Я не выйду отсюда, – запротестовала Николь. – Скорее мною поужинают, чем я что-нибудь съем. – Братья сейчас в школе, – улыбнулась Комори. – Не теряй времени, пойдём скорее. Иначе нами и вправду поужинают. Они тихо спустились в кухню. Юи сразу же подошла к холодильнику и, открыв дверцу, принялась изучать содержимое. – Похоже, сегодня на ужин мы будем есть такояки, – сказала она. – По крайней мере, у нас есть всё, чтобы приготовить именно это. – Мне всё равно, что есть сегодня. Если оно вегетарианское, давай готовить. Спустя некоторое время девушки уже разложили еду на тарелки, разлили чай по чашкам, достали столовые приборы и сели ужинать. Николь уже съела половину своей порции, когда в холле раздался знакомый голос. – Такояки?!! Блинчик, где ты? – голос становился громче, и в дверях показался красноволосый парень. Увидев Николь и то, чем она ужинала, Аято подошёл к столу и отобрал у девушки вилку. – Какого чёрта ты ешь такояки??? Это моя еда! – крикнул он. – Аято… – начала было Юи, но тот грубо велел ей замолчать. Николь решила говорить как можно спокойнее: – Незачем сердиться, Аято-кун, – улыбнулась девушка. – Мы приготовим ещё. – Нет, – сказал он и, сощурившись, посмотрел на Николь. – Сегодня меня ждёт другой ужин. Он схватил Юи за руку и, прижав девушку к стене, впился в её шею клыками. Блондинка вскрикнула, но сразу же притихла, подчиняясь воле вампира. Очевидно, она уже привыкла к такому обращению. – Эй! Отпусти её! – Николь кинулась к паре и схватила Аято за руку, пытаясь оттолкнуть его, на что вампир лишь рассердился и швырнул Николь в стену, прижимая к себе изрядно побледневшую Юи. – Займись ею, я ещё не доел, – сказал он, поднимая Юи на руки и выходя из комнаты. Николь потёрла затылок и попробовала встать, держась за стену рукой. Она повернула голову в сторону входа в кухню и похолодела от страха. – Райто? В одну секунду все события прошлых ночей пронеслись перед глазами. – Здравствуй, киса, – прошептал он, набросившись на неё. На этот раз Николь ударилась головой о холодную плиту пола. – Ты не напомнишь мне, на чём мы остановились? «На том, что пришёл Субару, и ты скрылся, как последний трус», – подумала девушка, слишком поздно вспомнив, что вампиры обладают способностью читать мысли. Райто, не говоря ни слова, наклонился к лицу девушки. Его пальцы сомкнулись вокруг тонкой шеи, а ногти впились в кожу. – Не смей называть меня трусом, – прошипел он. – В отличие от твоего драгоценного Субару, я всегда был в состоянии доказать своей матери любовь и преданность. – Стоит ли мне вспомнить вслух, как именно? – послышалось с другого конца комнаты. Райто отстранился от Николь и, обернувшись, поднялся. Он молчал, но было видно, как его зацепили слова самого старшего из Сакамаки. Однако бросить вызов будущему главе семьи парень не собирался. – Шу, – только и сказал он. – Замолчи и убирайся. Ты мешаешь мне. В следующую минуту в кухне остались лишь Николь и Шу. Вампир сидел на подоконнике, опустив голову и сосредоточенно изучая какую-то книгу. – Спасибо, – тихо сказала она, и хотела было выйти из комнаты, как вдруг осеклась и обернулась: – Ты… мог бы сопроводить меня до моей комнаты? Я не хочу снова встретиться с Райто… – Мне лень… – На мгновение Шу улыбнулся, а затем отложил ноты и добавил: – Ну ладно. Помоги мне встать. – Конечно. Николь медленно и осторожно подошла к Шу, протянула ему руку. Светловолосый посмотрел на маленькие тонкие пальчики, дрожащие на весу, и, взяв девушку за руку, притянул к себе. – Шу-сан! Ты ведь сказал, у тебя нет сил! – Неправда, – монотонно ответил Сакамаки. – Я сказал, что мне лень. Но ты ведь знаешь, что даже будучи ленивым, лев никогда не упустит шанс поймать добычу? Николь упёрлась руками в грудь вампира, хотя вырваться было абсолютно нереально. И вновь знакомые ощущения страха и оцепенения сковали её тело, стоило Шу коснуться губами шеи девушки, провести языком по коже, царапая её клыками. – Ты пахнешь до невозможного аппетитно – как ужин в самом дорогом ресторане. – Ну, спасибо, – ответила Николь, стараясь обратить происходящее в шутку. – Отпусти, я сама дойду до комнаты. – Боюсь, на это у тебя сил не хватит. Едва Николь расслышала, что сказал светловолосый, её шея вновь начала гореть от боли. Укус Шу отличался от укуса Райто или Рейджи, и это показалось девушке немного странным. Боль от его укуса была гораздо сильнее, будто бы сам размер клыков способствовал этому; учитывая телосложение Шу, его клыки, разумеется, могли бы быть больше в диаметре, хотя это, казалось бы, невозможно. Она вздрогнула, когда старший из братьев сделал первый глоток, и выгнулась, не оставляя попыток освободиться. Шу это даже нравилось; он немного ослабил хватку, дабы Николь овладело ложное чувство надежды, но спасения не было бы в любом случае – и оба это знали. Пальцы девушки сжали рубашку вампира, и Николь почувствовала, как из глаз катятся слёзы. Сама она начала дрожать, и лишь благодаря объятиям Шу девушка сохраняла вертикальное положение тела. Старший из братьев отстранился, затем вновь наклонился к ране и медленно провёл языком вокруг точечных отметин, каплю за каплей собирая кровь. Лишь потом блондин выпустил Николь, и та, со стоном прислонившись к стене, дотронулась пальцами до свежей ранки на шее. – Чем ты питаешься? Вначале Николь не поняла вопроса, однако и смысла отвечать она не видела. Девушка была слишком занята тем, что старалась держаться ровно, не показывать, как же ей трудно стоять. – Тебя действительно интересует подобное? Шу посмотрел на девушку и, пожав плечами, ответил: – На самом деле, мне плевать. Николь с трудом добралась до кресла у подоконника и, приземлившись в него, приложила ладонь ко лбу. – Я вегетарианка, – выдохнула она. – Вот оно что, – Шу обратил свой взгляд на девушку. – Я спросил, потому что вкус твоей крови гораздо лучше, чем у Юи. Видимо, смерть и вправду просачивается в кровь. – Да уж, теперь я, кажется, диетическая пища для вампиров. Шу улыбнулся, затем встал, взял ноты и, медленно направляясь к выходу из кухни, обронил: – Ты идёшь? – Куда? Я ещё не отошла от твоей трапезы. Шу остановился и в одно мгновение оказался около девушки. Он легко, будто та была легче пёрышка, подхватил Николь на руки и вышел в тёмный коридор. Шу остановился у двери в комнату Фортис и опустил её на пол. – Из-за свежей раны запах твоей крови распространился по всему особняку. Запри дверь, если не хочешь дождаться незваных гостей. Едва он произнёс последнее слово, как около старшего Сакамаки появился Субару. – Лёгок на помине, – проронил Шу и, развернувшись, ушёл. Младший брат провёл взглядом старшего, затем уставился на Николь. Сначала Субару смотрел ей прямо в глаза, но его взор соскользнул ниже лица девушки – на точечные отметины, оставленные Шу. – Чёрт, – только сказал беловолосый, стиснув зубы, и, взяв Николь за запястье, повёл в известном лишь ему направлении. Он остановился, нажал на ручку и, толкнув двери, вошёл в комнату, всё ещё крепко сжимая руку девушки. – Что это за место? Зачем ты меня сюда привёл? – спросила девушка, но замолчала, оказавшись в объятиях Субару. Она снова ощутила холодное и, как ей показалось, прерывистое дыхание на своей шее, но не испугалась, не попыталась отстраниться, хотя здравый рассудок вопил: «Что ты делаешь? Беги! Спасайся!». Она вспомнила, что именно благодаря этому вампиру сейчас стоит здесь, а не покоится в земле или, скажем, на дне озера. Её дрожащая рука легла на макушку парня, пальцы просочились сквозь прядки мягких белоснежных волос, привлекая голову вампира ближе к шее. Глаза Субару расширились от удивления, но взгляд уткнулся в колотящуюся под тонкой кожей артерию. Он слышал, что её сердце стучит немного быстрее, чем обычно, но учащённое сердцебиение на сей раз объяснялось лёгким волнением, а не страхом. Он медленно коснулся губами шеи Николь, вдохнул сладкий запах, источаемый девушкой, и, обнажив клыки, аккуратно, стараясь причинить как можно меньше боли, вонзил их в шею. Тихий стон сорвался с губ девушки, когда вампир сделал глоток и, шокированный, отстранился. – Невозможно… невозможно устоять, – прошептал он, с новой силой впиваясь в кожу, позабыв о своих намерениях доставлять девушке меньше боли. Он пил, и ему казалось, что эта сладкая, не похожая ни на что кровь обволакивает его всего, душит своим ароматом, заставляет забыть, кто он, молит отдаться волшебному моменту наслаждения. Прерывистое дыхание девушки вернуло его к реальности. Субару ощутил, что Николь значительно ослабла, и сохраняет равновесие лишь благодаря тому, что её пальцы вцепились в плечи парня. Он поднял девушку на руки, зарывшись носом в её волосы, и сел в кресло, не выпуская её из объятий. – Прости… – шепнул он, легко касаясь губами лба Николь. Ответом ему послужила улыбка. Пальцы девушки легли на грудь вампира, сжали пиджак. – Я не сержусь, – сказала она. – Жизнь и так слишком коротка.