Следуй за мной

Утро быстро сменило ночь. Николь очнулась в своей спальне и пыталась вспомнить, что произошло. События последней ночи казались ей сном, пока пальцы не дотронулись до шеи и не нащупали следы от клыков. «Значит, Субару всё же пил мою кровь…» — подумала девушка. Она вошла в ванную и посмотрела в зеркало. В ней ничего не изменилось, кроме точечных отметин, появлявшихся на теле в разных местах и в разное время. Всё та же Николь, те же длинные серебристые волосы и зелёные глаза в обрамлении густых длинных ресниц. Но внутри что-то оборвалось, ведь она узнала, что ничего из того, что произошло с ней, не было совпадением. Это был план человека, которого она считала отцом и искренне любила. Она открыла кран и умылась холодной водой, но этого, казалось, было мало. Она не сможет смыть всю грязь, с которой столкнулась в особняке Сакамаки, даже если использует весь водный запас Земли. Но принять ванну всё же показалось ей неплохой идеей. Она уже не боялась, что кто-то потревожит её здесь, даже если её убьют — новость о том, что её принесли в жертву и инициатором этого был её неродной отец, убила девушку в ту же секунду. — Нет, я должна всё выяснить! Николь вылезла из воды и обсушилась полотенцем. На свежую голову стало легче мыслить, и она поняла, что вампирам невыгодно рассказать всё так, как оно есть на самом деле. Гораздо легче манипулировать человеком, который сломлен, чем тем, у кого есть надежда. Случай Николь не походил ни под один вариант, так как её смекалки хватало, чтобы понять главное: она должна выяснить правду сама, а не принять то, в чём её пытаются убедить вампиры. Она вновь взглянула на чемоданы в углу комнаты. Это был фрагмент, описывающий её жизнь сейчас: Николь вроде бы готова к чему-то, но по каким-то причинам стоит на месте. Разбирать вещи не было желания, по крайней мере, пока что. Ведь надежда услышать голоса родителей жила в сердце до сих пор. Николь достала ноутбук, открыла его и увидела обои рабочего стола. Это была фотография, сделанная на их семейном вечере накануне её отъезда в это путешествие. — Наша последняя фотография… — прошептала она, касаясь кончиками пальцев монитора. Она провела пальцами по изображению, словно пыталась погладить щеку мамы и волосы сестры, щетину отца. Глаза наполнились слезами. Девушка вспомнила, что когда она грузила вещи в машину, мама и сестра предложили ей испечь печенье вместе. Сестра сказала, что Николь поможет ей со школьным проектом и заберёт немного лакомства с собой в дорогу. Но Фортис, предвкушая путешествие, призналась, что не может дождаться, когда сядет за руль любимой машины, включит музыку и отправится навстречу новым впечатлениям. Сейчас она перекрутила тот момент в голове и корила себя за то, что «не могла дождаться, когда попадёт в свой ночной кошмар» и «отправится навстречу новым проблемам». Одним из явных минусов её характера было самоуничтожение в случаях провалов, когда она понимала, что поступила опрометчиво ранее и теперь обязана платить за свою нетерпеливость и некоторое легкомыслие. Сейчас она была готова отдать что угодно, лишь бы вернуться в тот день. Она бы испекла печенье. Она бы испекла тонну печенья, лишь бы не быть в заточении своенравных братьев-садистов. Плакать поздно, пора действовать. Когда время приблизилось к вечеру, в её комнату постучали. Это была Юи. — Николь, пора в школу. Ты готова? — спросила блондинка. Она уже была одета в форму и держала сумку в руке. Николь бросила взгляд в зеркало. Готова ли она? С полотенцем на голове и в пижаме, несомненно, да. — Мне нужна минутка. Заходи, присядь. Я сейчас. Братьям нужны проблемы? Ха, она будет их проблемой. Девушка надела форму, причесала волосы, но на этом не остановилась. Взгляд упал на косметичку. — На этих заплаканных глазах сегодня появятся стрелки, — решила она. — А эти губы, закусанные до крови, покроются помадой. Если я попала под раздачу, это не значит, что моё лицо будет свидетельствовать об этом. Сделав макияж, она вышла из ванной и спросила мнение Юи. — Ты выглядишь потрясающе!.. — начала девушка, но запнулась: — Н-но. Ты не боишься, что тебя накажут за макияж? — Брось, они слишком заняты собой, чтобы обратить на меня внимание. Пойдём, — сказала Николь, пряча телефон в сумку. Школа была огромной, но очень красивой. Однако, за этой красотой скрывалось что-то зловещее. Николь придерживалась рекомендаций Юи и посетила все уроки по расписанию, но последнему из них предпочла совершенно другое дело. Удостоверившись, что все на занятиях, она поднялась на крышу здания. Вид был чудесным, и, если бы её жизнь не была в опасности, Николь однозначно посидела бы здесь подольше. Она приблизилась к решётке и, затаив дыхание, достала телефон. «Хвала богам, СВЯЗЬ!» — подумала она и сразу набрала номер мамы. Шли гудки. Когда трубку сняли, Николь еле сдержалась, чтобы не завопить от счастья. — МАМА! — крикнула она, но затем поняла, что следует говорить тише. — Мамочка… — Это Тревор, дорогая… — последовал ответ. Глаза девушки округлились. — Папа! Папа, помоги мне! Я в какой-то школе! Всё началось с той поездки, я потеряла дорогу и свернула не туда, и попала в… — Я знаю, — прервал её Тревор. — Детка, я знаю, где ты… — Т-ты… Ты знаешь? — переспросила Николь. — Да. — Но… Почему ты не вытащил меня отсюда?.. Её вопрос повис в воздухе, будто на невидимой нити, соединяющей телефонные трубки в разных концах страны. Она услышала всхлипы. — Ты…плачешь? — спросила Николь, и её голос дрогнул, а глаза так же налились слезами. — Прости меня, — прошептал Тревор. — Прости, Николь, за всё прости!!! Я ничтожество, я не смог тебя уберечь! Мама не знает, где ты, она думает, что ты путешествуешь!.. Прости, я настроил твой навигатор, я сам проводил тебя в ловушку! Умоляю, дочка, выслушай меня… Последовала пауза, которую сопроводил выдох и судорожный всхлип. — Я никогда не слышала и не видела, чтоб ты плакал… — произнесла девушка. — Где мама и сестра? Они в порядке?! — С ними всё хорошо, детка… Николь, послушай! Я не хотел этого, клянусь, но они хотели забрать твою сестру! Пойми меня, пожалуйста, она ведь совсем ребёнок!.. Как я мог отдать своего… — мужчина запнулся, осознав, что он только что сказал. — Ребёнка… — Николь продолжила его фразу, и слёзы покатились с новой силой. Кейт была её сводной сестрой, и она действительно была намного младше — на момент, когда Николь уехала из дому, девочке исполнилось 12 лет. Она любила сестру очень сильно, и сейчас, услышав поток информации, не была зла на отца. Если бы она знала это с самого начала, то и сама пожертвовала бы собой вместо сестры. — Папа… Я знаю, я понимаю, что ты не мог поступить иначе. Но всё же… — Я вытащу тебя оттуда, клянусь, дочка! Я всё сделаю, обещаю тебе! Ты никогда меня не простишь за это, но они угрожали забрать твою младшую сестру! Я знал, что она бы не выжила, она бы даже не дотянула до следующего года! Но ты… Я растил тебя с малого, тебе было 3 годика, когда мы с мамой поженились. Я старался сделать всё, чтобы ты была счастлива, но когда я встал перед выбором, я предал тебя! Прости меня!.. — отец захлёбывался слезами, а Николь слушала молча и улыбалась. — Пап, — сказала она, — Ты был прав. Я не пропаду, я выберусь отсюда живой! Но сначала… Я уничтожу их гнездо. Услышав это, мужчина на другом конце провода будто поперхнулся. — Нет!.. — запротестовал он. — Дорогая, умоляю, не делай глупостей! Ты не знаешь, насколько они сильны! Сакамаки — не единственный клан вампиров, если ты попытаешься уничтожить их, они… — Убьют всех. Голос, который закончил фразу Тревора, поверг Николь в ужас. Она сидела спиной к источнику звука. Едва девушка попыталась повернуть голову, как её припечатали к решётке, ограждающей крышу. — Рейджи… — с ужасом прошептала девушка. — Николь!!! — В трубке раздался взволнованный голос отца, который уже понял, что в их с дочерью разговор вмешались. Рейджи молча выхватил телефон из рук девушки и поднёс трубку к уху: — Надеюсь, вы сказали всё, что хотели, ведь это ваш последний разговор с дочерью, господин Фортис. Едва Тревор успел среагировать, как телефон был раздавлен и выброшен через решётку. — Ты стала моей главной проблемой с первого дня пребывания в нашем доме, Николь. Как же ты ничтожна… Ты даже не можешь быть достаточно гордой, чтобы принять свою судьбу и выполнить своё предназначение. Наверное, ты никуда не годишься, и сама об этом знаешь? Так зачем тебе жить дальше?.. Прежде чем Николь уловила суть его слов, Рейджи взял девушку за горло и привлёк к себе. — Утоли же мою жажду в последний раз… Он вдохнул аромат, зарылся носом в локоны девушки и, взглянув в округлённые от ужаса глаза, кончиком пальца снял слезу с ресниц. Слизав росинку, Рейджи произнёс: — Тебе никогда не узнать, каковы на вкус слёзы человека, чувствующего страх и отчаяние, чувствующего безнадёжность своего положения… Это слаще, чем нектар. Странно, что слёзы называют горькими. Вы, люди, даже не можете понять простейших вещей. Девушка молчала, понимая, что лучше уж умереть молча, чем тратить последние секунды жизни на то, чтобы оправдаться перед этим существом. Рейджи ухмыльнулся и, зажав рот Николь ладонью, вонзил клыки в шею, прижимая девушку спиной к себе. Еле стоя на ногах, Николь беззвучно плакала. Слёзы лились, обжигая обветренную кожу, и она вспоминала лица родных, пытаясь запомнить их в последний раз. Её кровь пили не впервые, но сейчас, когда клыки Рейджи разорвали её кожу, она испытала особую боль: момент, когда она поняла, что бежать некуда, Рейджи пообещал убить всю её семью. Увлёкшись процессом, вампир обнажил плечи девушки и вонзил клыки с другой стороны шеи, сняв ладонь со рта Николь и придерживая её за талию и плечи. — Прошу… — прошептала Николь так тихо, что ей показалось, это было беззвучно. — Прошу, делай со мной, что хочешь, только не трогай мою семью… Я всё сделаю, пожалуйста!.. Рейджи толкнул девушку и та с огромной силой ударилась об решётку, а затем сползла на холодный пол. — Ты!.. — Рейджи был невероятно зол. — Твоя семья тебя ПРЕДАЛА! Тебя отдали, выбросили! Ты никому не нужна! — выплюнул вампир в лицо девушки. Николь одарила его горькой улыбкой. — Нет… Это ты никому не нужен. Не нужен сейчас, не нужен был никогда. Ни своему отцу, ни братьям, ни даже матери… Эти слова будто бы вытекли с губ девушки вместе со струйкой крови. Удар об решётку спровоцировал Николь прикусить язык, чтобы сдержать крик. Но едва она закончила фразу, вампир будто остолбенел. В глазах девушки на мгновение он будто бы увидел Карлхайнца. В следующую секунду вампир уже оказался в другом конце площадки, а на месте, где он стоял, образовалась глубокая вмятина в бетоне, сопровождавшаяся множеством сколов и трещин. — С-Субару… — прошептала Николь и протянула к вампиру тонкие руки. Она улыбнулась настолько искренне, что никто не мог бы усомниться: она действительно счастлива была его видеть. — Я уничтожу тебя, — обратился вампир к старшему брату. — Я ТЕБЯ УБЬЮ!!! Его отвлёк слабый толчок. Девушка ухватилась за его пиджак и попыталась притянуть Субару к себе, но её рука соскользнула. Момент — и девушка ударилась бы лицом о поверхность площадки, но Субару мгновенно подхватил её и прижал к себе. — Я защищу тебя… — прошептал он. — Всё будет хорошо.