Как я мог на это согласиться!

Клинт Бартон снова не спал всю ночь. Начинает уже входить в привычку. Нельзя сказать, что для лучника это что-то новое: род занятий не предполагает нормированный рабочий день. Агенту и раньше приходилось работать в условиях жуткого недосыпа и дикой усталости, но это хотя бы давало желанный результат. Сейчас же организация, в которой он состоит, топчется на месте: свежих зацепок нет, версий – ноль целых ноль десятых, энтузиазм работников медленно, но верно угасает, а проверка субъектов разных уровней криминального мира ничего не дает. Бартону приходится «общаться» с не особо приятными типами и с помощью физических замечаний вести с ними диалог. Выматывает, знаете ли. А толку-то от этого никакого. Но больше всего Бартона беспокоило то, что Черной Вдове приходилось заниматься тем же и в таких же условиях. Да, пусть Наташа и профессионал, равных которому еще нужно поискать, но для лучника она, в первую очередь, любимая женщина. Естественно, что он хочет защитить ее, избавить от разного рода проблем. Их отношения – результат многих месяцев, умноженных на недоверие и страх. У наемника не должно быть никаких слабостей, для него симпатия, привязанность – это крах. Поэтому то, что Бартон и Романофф вместе, можно считать чудом. Вполне заслуженным чудом, которое выдержало проверку временем, злостью и недоверием. Последнее, наверное, было самое страшное. Их отношения развивались медленно, без проявления всепоглощающей страсти и принятия безрассудных решений. Но агентов это полностью устраивало: их жизни и так полны приключений, ощущения покоя и безопасности гораздо важнее в таких условиях. Свою связь они не афишировали. Незачем кому-то еще знать, что происходит между агентами. И дело не сколько в желании реализовать право на неприкосновенность личной жизни, а столько в том, что сами наемники до конца не осознавали, что есть их отношения, надолго ли, не станут ли они обузой. Нападение пришельцев заставило пересмотреть свои взгляды: как оказалось, эта связь – не банальная потребность в человеческом тепле, а чувство, которое можно было бы назвать настоящей любовью, будь агенты романтиками. Правда, где гарантия, что очередное задание не обернется крахом их отношений, а враг не сыграет на чувствах, таким образом получая преимущество? Хоукай, погруженный в такие невеселые мысли, шел по коридору Башни Старка. Как не пытался он отвлечься, но продолжал думать о Наташе, которая в их нечастые и недолгие встречи выглядела раздражительной и нервной. Бартон списывал все на усталость. Конечно, кому, кроме них двоих, заниматься грязной работенкой, допрашивая не самый приятный контингент и пытаясь выведать хоть что-то стоящее: Старк под негласным домашним арестом, пока всевидящее око СМИ не потеряет к нему интерес, Капитану досталась роль няньки шального гения, доктору Баннеру вряд ли придется по нутру такое занятие. Если человек – профессионал, то будь он в любом состоянии, а навыки останутся прежними. Поэтому Клинт, увидев Ватсона в столь ранний час, решил понаблюдать, что тот тут делает. Благо, Джон его не заметил. С минуту понаблюдав за ним, Хоукай начал разговор, тем самым привлекая внимание Ватсона. В конце концов, доктор ничем не занимался, разве что улыбался как полоумный. Лучник решил не лезть в дела британца: пока ничего не произошло, не стоит угнетать обстановку излишней подозрительностью. Это не поможет наладить доверительные отношения. Соколиный Глаз хотел передать папку Холмсу (руководству недостаточно его стараний на поприще сбора информации, решили поэксплуатировать и в роли курьера) и отправиться хотя бы пару часов поспать. Но нет, закон подлости никто не отменял! И Ватсон, который влетает в комнату с криком «Стой!» любого бы насторожил, не то, что Бартона. Наемник приготовился увидеть любую картину, но не мирно восседающего на диване детектива. — Извини, для меня ничего нет? Никакого письма? – спросил Ватсон, пытаясь свести неловкую ситуацию на нет. Клинт решил сделать вид, что не заметил странности поведения Ватсона, поэтому спокойно ответил: — Увы, но нет. Только лучшие пожелания Скотланд-Ярда в виде нераскрытых дел для Шерлока. Доброе утро, кстати, - последнее адресовалось детективу, который даже не посмотрел на вошедших в комнату. — Джон, ты прекрасно знаешь, что никакой корреспонденции тебе не должно прийти. Если таким способом ты пытался снять напряжение из-за неловкой ситуации, то это бессмысленно. Агент Бартон успел сделать определенные выводы и отныне будет внимательней за тобой наблюдать. И да, доброе утро, Клинт. — Шерлок в лучших своих проявлениях, - слегка раздраженно констатировал блоггер. Бартон сел на диване рядом с Холмсом, передав тому документы. Агенту было интересно увидеть детектива за работой. Тот со скучающим видом принялся изучать материалы. Ватсон подошел к окну, поглядывая на мужчин, сидящих на диване. Шерлок, ознакомившись с первыми тремя листами из папки, откинул ее на журнальный столик, пробормотав: «Скучно». — Почему? – поинтересовался Клинт, взяв папку и бегло проглядев ее содержание. – Вот, например, у банкира Оливера Смита из сейфа украли украшения его жены… Холмс не дослушал агента, перебив его: — Примитивно! – Доктор Ватсон уже приготовился выслушать тираду своего соседа по квартире о том, что преступники перевелись, занятных злодеяний нет, и пора бы этим тупицам из Скотланд-Ярда начать хоть немного думать, но этого не последовало, вместо этого прозвучало: «Элементарная афера ради страховки!» — Внимательно посмотри на книжный шкаф у сейфа, - начал Холмс, придвинувшись ближе к Бартон и показывая указательным пальцем на одну из фотографий, прикрепленных к делу, - книги стоят в алфавитном порядке, рассортированы по цвету и размеру, только эти три явно не к месте. Такой педант, как Смит, не оставил бы их так. Значит, это сделал кто-то другой. Сейф с довольно сложным замком, только опытный вор мог его открыть, но эти царапины вокруг замочной скважины как будто проведены специально. Если рука соскользнула бы, и сила нажатия на разных участках царапины была бы разной. Обойти систему безопасности, не оставив и следа, но исцарапать сейф? Бред! Скачок электроэнергии – дешевый трюк, который должен объяснить то, что сигнализация не сработала. Ее отключили намеренно. Миссис Смит решила поправить свое финансовое положение. Ей известно, как отключить сигнализацию, как открыть сейф и не попасться на глаза прислуге, но в то же время она не в состоянии грамотно сымитировать ограбление. Это женщина понимала, поэтому оставила ту царапину. Желание увести подозрение выдало ее. — Хорошо, а вот это дело… - Бартону снова не дали договорить. — Гроша ломаного не стоит, как и все остальные. Сейчас меня интересует другое: насколько должно быть велико любопытство, чтобы пожертвовать отдыхом после нескольких бессонных ночей. Сейчас вместо того, чтобы отдохнуть, ты пытаешься разобраться в методах моей работы. Напряжение и боль в мышцах никуда не денется. К тому же и работоспособность значительно понизились. — Думаю, чашка горячего кофе повысит ее. — Не лучший вариант. Массаж будет наилучшей альтернативой сну. Хоукай хотел что-то возразить, но пальцы Холмса уже принялись разминать его плечи. Детектив надавливал на точки вдоль позвонков шейного и грудного отдела. Соколиный Глаз попытался отстраниться, Холмс не позволил этого сделать и надавливанием на плечи заставил Бартона занять свое прежнее место. Ватсон был удивлен, нет, Ватсон был шокирован. Поэтому Джон, какое-то время, понаблюдав за этой картиной, вышел из комнаты. Наверное, это пока что единственный верный поступок за сегодняшнее утро. Сначала нужно думать, а потом говорить. Увы, но это простое правило большинство людей не могут усвоить, экспериментируя с формулировкой: ведь интересней сначала ляпнуть, а потом пытаться выкрутиться. Вот и жизнь Тони Старка была бы спокойней, если бы язык не оказывался быстрее мыслей. У гения не было времени сожалеть о неосторожно брошенной фразе, ведь Кэп внимательно наблюдал за филантропом, ожидая ответа на свой вопрос. — Несмотря на аморальную действительность нашего тысячелетия, современный человек должен быть толерантным и терпимым, как бы это абсурдно не звучало. И ярким пример является принятие людей с несколько иными взглядами на выбор партнеров, с которыми они строят отношения, - Тони старался подбирать как можно более нейтральные слова, чтобы выразить свою мысль. Ведь неясна позиция Роджерса в данном вопросе, мало ли, вдруг гордость Америки вспылит, и искра понимания и доверия погаснет навсегда. — Честь, чувство долга и справедливости заменила псевдотолерантность, которая скорее является данью моде, нежели искренним желанием принять тех, кто отличается, – ответил Стивен. – Во все времена любви неведомы границы и, по сути, для нее не существует преград в виде социального статуса или пола, но именно почему-то сейчас пытаются кичиться своей ориентацией, шокировать ею публику и действовать той на нервы. — Как по мне, речь немного пафосная, но суть понятна, - констатировал Старк с видом знатока. – Правда, я ожидал грозных возгласов и угроз в адрес этих бесстыдников, разрушающих моральный лик своими взглядами цвета радуги. — Та лепта, которую они вносят в разрушение моральности, ничтожно мала, по сравнению с жадностью, завистью, грубостью каждого второго современного человека. — Кэп, ты продолжаешь оставаться образцом для подражания, но я все равно жду момента, когда ты бросишь в лицо Наташе свои брюки с криком: «Нагладь стрелки, женщина!» Как ни как, ты из другой эпохи… — Даже законченный женоненавистник и устарелый консерватор не решиться грозно посмотреть в сторону Наташи, не то, чтобы предпринять что-то. — Капля благоразумия, неужели это ты? Извини, не узнал, - сострил Старк. — Да ладно, твоей рассудительности хватает только на то, чтобы надеть костюм перед тем, как проломить бетонную стену. — Это можно трактовать как комплимент? Просто в краску вгоняешь, Сосулька! — Это факт. Как и то, что уже утро, пусть и раннее, - Стивен поднялся и направился к выходу. – Ты идешь? — Иди, Кэп, боксерские груши уже жаждут, чтобы из них выбыли весь песок. Стивен удалился, а Старк решил еще задержаться. Лаборатория его успокаивала, среди творческого беспорядка лучше думалось. А поразмышлять действительно было о чем: почему диалог с Роджерсом закончился, не дойдя до логического завершения? Чего это Кэп так внезапно решил уйти? Наверное, гений помаялся бы с поиском ответов на эти вопросы, но сегодня филантропу определенно везло, поэтому ответ не заставил себя долго ждать: «А Ледышка – стратег, - подумал Тони. – Решил свалить, пока никто из нас ничего не испортил. Все же не надо его недооценивать».