Операция "Лис"

      Секундная стрелка неимоверно медленно ползет по циферблату часов, висевших на стене. Я неотрывно следил за ней, молясь скорому концу этого приема у недопсихолога, начинающего бесить меня все больше и больше с каждой минутой. В воздухе застыло молчание, и только кряхтение старого кондиционера, не охлаждающего комнату, резало мой слух, настрадавшегося еще в столовой от дикого гогота здоровых мужиков. Поерзав на неудобно-жестком кресле с потрескавшимися подлокотниками из кожи, я еле слышно вздохнул, чем привлек внимание капитана. Оторвавшись от чтения на мгновение, он бросил короткий отстраненный взгляд алого глаза на меня и вновь вернулся к изучению моего досье, ничем не отличающегося от остальных, за исключением одного пункта. Частое шуршание немного помятых страниц навевало меня на мысль, что капитан Чени просто-напросто тянет время, но такую догадку я быстро отбрасывал, зная, что такой, как он, больше действует коротко и напрямую. Открыв начальную страницу, где, по идее, должна быть краткая информация, капитан задумчиво провел пальцами по подбородку, размышляя о чем-то.       — Стинг Эвклиф… двадцать шесть лет… живет с родителями, — неожиданно монотонно начал капитан беглым взглядом перечитывать страницу. — Не женат, детей нет, — продолжил капитан и исподлобья наблюдал за мной. Он небрежно откинул от себя досье, что та, смачно хлопнувшись об стол, надавила на пульсирующие виски, болевшие от начинающей головной боли. Неожиданные маленькие импульсы начинали бить в затылок, заставляя мышцы на лице сморщиться от назойливой мигрени. Капитан Чени, увидев мое жалкое состояние, отодвинулся от стола, дабы нагнуться, отчего заправленные в хвост светлые локоны небрежно рассыпались на не слишком широком плече. Хлопнув ящиком стола, чтобы закрыть его, глухой звук хлопка призвал новую волну импульсов, что с новой силой начали давить на ноющий от прошлых разов затылок. От головной боли мои рефлексы обострились. Незамечавшееся раньше зудение немного затянувшихся ран на костяшках пальцев отчетливо, сильнее стало ощущаться. Если на то пошло, то стоит сказать, что у меня высокий болевой порог, но иногда из-за таких головных проблем порог резко спадает. Выпрямившись, Чени неторопливо направился к булькающему кулеру в конце комнаты, попутно сжимая что-то в ладони.       Журчание набирающейся воды всегда успокаивало меня, заставляло плыть по течению блаженства и умиротворения. Может, это странно, но всегда, сидя в ванной, я прислушиваюсь к воде: как она бежит по трубам, сворачивая и отдаляясь от меня все дальше. Внимательно следя за пузырями воздуха, стремящимися на поверхность глади воды, я невольно захотел набрать ванную и окунуться, смыть с себя всю грязь и злость, накопившиеся за недолгое пребывания в полевом лагере. Капитан Чени протянул мне прозрачный одноразовый стакан с маленькими пузырьками воздуха, прибившимися к стенкам и две белые круглые таблетки.       — Пей. Потом расскажи, зачем ты устроил дебош в столовой! — мне показалось, или в его голосе что-то изменилось? Я никогда не был силен в мимике людей, но ярко выраженные эмоции и дурак может распознать. Залпом выпив заботливо предложенные таблетки, я удобно развалился на кресле, не смотря на то, что передо мной стоит мой начальник. Сейчас мне нужно, чтобы прошла голова, а то это может сказаться на моем здоровье, и меня опять положат на курсы восстановления, чего я очень сильно не хочу. Капитан Чени неотрывно следил за каждым моим движением с того момента, как меня затолкали в кабинет. Не знаю, скучно ему или нет, но такой пристальный взгляд может выдержать не каждый, даже мне приходиться выкладываться на полную, чтобы не отвести взгляд от проницательного заглядывающего в душу алого глаза.       — Такого больше не повторится, — с шумным выдохом вымолвил я. Просто нет смысла отнекиваться и доказывать вину Шакала - тогда я буду обманывать не только других, но и себя. — Поэтому готов принять наказание! — решительно продолжил, вглядываясь в удивленное лицо капитана. Он качнул головой, отмечая про себя что-то известное только ему, и потянулся к стационарному телефону, спокойно стоявшему на углу стола, куда облокотился капитан. Набрав быстро номер, он коротко бросил кому-то: «Зайди!».       — Оповещу кратко! — бросив трубку, повернулся ко мне. — Просмотрев твое досье, я был удивлен, узнав, что такой, как ты, будет в этом лагере. Для тебя это сравнимо с тренировками и освежению памяти, — на последней фразе капитан едва поморщился. — Поэтому завтра ты и еще несколько солдат отправятся на задание. Выспись хорошенько, чтобы увальнем не быть, — закончил Чени когда в дверь его кабинета постучали. Пригласив войти, дверь со скрипом отворилась, и на пороге оказался тот брюнет, приводящий нас на собрание. Отдав честь, он остановился недалеко от того места, где сижу я.       — Все понятно? Свободен! — дождавшись моего «да», отпустил нас капитан. Брюнет - не помню, как его имя, - вышел вместе со мной, сказав следовать за ним.       Проходя по знакомым коридорам, я слышал только наши смешанные шаги по бетонному полу. Не зная, сколько сейчас времени - да и сколько просидел в кабинете нечисти - я догадывался, что все уже давным-давно спят, ведь, когда меня уволокли из столовой, было примерно часов семь-восемь. Мы проходили кабинет за кабинетом, пока я не устал от тишины.       — Ты же знаешь, в чем заключается задание? — не подумав, ляпнул я. Бросив короткий взгляд на шагающего рядом парня, мой взгляд зацепился за перебинтованную правую руку.       — Да, — сдержанно ответил он. Остановились мы возле двери с надписью «Медпункт», из-за которой доносились приглушенные голоса. Если прислушаться, то можно уловить женский высокий тембр и нахальный знакомый мужской. Непонимающе взглянув на не особо разговорчивого собеседника, я хотел спросить вновь, но, остановив жестом здоровой руки, он показал большим пальцем назад.       — Буду ждать на углу, а ты пошевеливайся, «Лис», — развернулся и пошел. Я не успел понять, что к чему, и почему он назвал меня «Лисом», как тот свернул за угол, где будет меня дожидаться. Вопросы-вопросы вертелись у меня в голове, что практически прошла, но из-за этого боль начала возвращаться. Решив отложить все в ящик на потом, постучался в кабинет, где мне разрешили войти. Стоило мне открыть дверь, как яркий свет от ламп ударил мне в глаза, вызывая новую ударяющую в затылок боль. Голова начала раскалываться, будто таблеток, что выдал мне капитан, и не было. Привыкнув к освещению, я почувствовал тошнотворный запах медикаментов, нелюбимый мною с самого детства. И, может, когда-то я и хотел стать врачом, но потом все резко изменилось. Я полностью зашел в кабинет и застыл, когда закрыл дверь. Передо мной сидел с перебинтованным лицом не кто иной, как Шакал собственной персоной. Из-за бинтов было видно только опасливо сузившиеся глаза и разбитые вдребезги губы. Та волна гнева, вызванная в столовой, снова вернулась, будто не уходила. Я сжал до хруста кулаки, но зудящие ощущения вместе с пульсацией в виске немного отрезвили, остудили мой пыл. Шумно выдохнув, я, не удосуживая его взглядом, прошел к медсестре, что оценивающе осмотрела меня с ног до головы. Объяснив, что от нее требуется, она, как заведенная юла, крутилась вокруг меня. Спиной я почувствовал испепеляющий тяжелый взгляд Шакала. Так и хочется еще раз вмазать по его роже. От этого я получил немало удовольствия. Но увидеть непроницаемое осуждающее лицо главнокомандующего нашей группы мне не очень-то и хотелось, поэтому придется смириться на некоторое время для более удобного случая. От такой идеи я расплылся в довольной лыбе, как выразился бы Гажил.       Обработав все раны, медсестра, с тяжестью в сердце, отпустила меня, взяв обещание зайти к ней как-нибудь вечерком, для полного, как она выразилась, «обследования». Я не был дураком, да и ежу тут понятно, что она от меня хочет, но, к огромному ее сожалению, Этого она от меня не дождется. Завернув за угол, я наткнулся на мирно курящего брюнета возле чуть приоткрытого окна, куда он выдыхал серый дым с гвоздичным привкусом. Даже на расстоянии десяти метров аромат сигарет доходил до моих ноздрей, заставляя принюхиваться от легкого ненавязчивого запаха.       — Курение на территории лагеря строго запрещено! — резко и довольно громко сказал я, чем испугал застывшего парня с неподнесенной сигаретой к губам. Проморгавшись, парень метнул на меня красноречивый взгляд: дескать, чего пугаешь! Но, сделав вид, что не заметил этого, я с приподнятым уголком губ продолжил: — Неужели Капитан Чени держит меня за дикого животного, набрасывающегося на людей, что он подыскал мне няньку вроде тебя? — ехидности мне не занимать. Я внимательно следил за ним, будто готовясь к прыжку. Увидев все это, брюнет напрягся всем тело, предварительно выбросив окурок в небольшую щель.       — Не говори того, чего не знаешь, Эвклиф! — отчеканил он. От произношения моей фамилии я вспомнил капитана, орущего сегодня днем, когда он устроил забег с препятствиями. Тогда я был готов самолично подойти и врезать хорошенько, но благодаря Орге я сдержался. В столовой меня взбесило издевательство Шакала над моей группой, и тогда даже работники столовой меня не остановили, пока не завалили меня все вместе. А сейчас, помимо того, что Чени, отправляя меня черти куда да и черти с кем, так его помощник копирует его манеру разговора со мной. Да что за день такой сегодня!       — Не смей разговаривать со мной так! — прошипел я. — Тебе ясно? Вот и отлично, теперь будь так любезен сопроводить меня к комнате, пожалуйста, — мое «пожалуйста» вынудило свести брови вместе, образуя морщинку между ними. Ничего не ответив, он тяжелым шагом прошел мимо меня, подавляя, видимо, желание задеть плечом. Я посеменил за своим проводником, идущим слишком быстро. И только пройдя второй поворот, я осознал, что снова сорвался. Черт, уже как полгода срывов не было, а стоило какому-то белобрысому дохляку поиздеваться надо мной, то цепь, сдерживающая дракона, вмиг разлетелась на кусочки, высвобождая разгневанного чешуйчатого на волю. Голова так и не прошла, а еще один срыв вызвал мигрень, вырубая голову, оставляя место инстинктам, что, свойственно, и произошло пару минут назад. Уже подходя к двери, из которой доносится дружный храп группы, я неловко почесал затылок, тем самым взъерошив волосы еще больше.       — Эм… слушай, ты, это… извини, я не хотел задеть тебя, — останавливаясь напротив двери, пробормотал я. Мне не хотелось срываться на нем, просто брюнет попал в не то время и место. Вот на ком я и хотел отыграться, так это на белобрысой крысе, из-за которой и начался все сыр-бор. — Стинг, — протягивая руку в знак примирения. Стоящий ко мне спиной парень, развернулся и пристально начал изучать мое лицо. Видимо, хочет там отыскать снова ехидность или что-то еще. С минуту он изучал мое лицо, а я чувствовал себя идиотом с протянутой рукой. Брюнет горестно вздохнул, затем усмехнулся, пожимая мою немного затекшую руку.       — Старший сержант Грей Фуллбастер, — представился он, крепче сжимая мою ладонь. Его рукопожатие было крепким, а не то, что у некоторых, с кем мне приходилось иметь дело. Обменявшись парами фраз, я решил как можно больше узнать о предстоящем задании.       — Капитан Чени оповестит о задании завтра. Так что лучше всего — это отоспаться хорошенько, — уклонился от ответа Грей, вытаскивая зазвеневший мобильник. Покопавшись в нем, он кивнул мне напоследок, стремительно начал отдаляться в сторону выхода из пункта управления. Взявшись за ручку двери, меня будто ударило током. Я ведь забыл кое-что спросить.       — Эй! — окликнул я Грея, отдалившегося от меня на большое расстояние. Обернувшись, он вопросительно выгнул темную бровь. — Почему ты назвал меня «Лисом»? — когда он сопроводил меня к медпункту, он обратился ко мне так. Фуллбастер, застыв на мгновение, хотел уже ответить, но быстро закрыл рот. Почесав затылок, он развернулся и пошел дальше, бросив мне через плечо:       — Сам скоро узнаешь, «Лис», — и хлопнула дверь, означающая, что наш разговор окончен. Подозрительно сощурив голубые глаза, я направился в душевую, чтобы смыть с себя въевшийся запах медикаментов, от которого меня начинает подташнивать. И только стоя под ледяными струями воды, стекающими вниз и исчезающими в водосточной трубе, меня постигло смутное подозрение, будто когда-то я знал Грея, уж слишком знакомым мне кажется его лицо. Насухо вытирая голову серым полотенцем, я подошел к зеркалу, висевшему над умывальником, хлюпая босыми ногами по холодной желтой плитке. Взглянув на себя в зеркале, я невольно сморщился от увиденного мной. Темные круги под глазами, немного осунувшееся щеки и усталый взгляд когда-то искрящихся льдистых глаз. Вот, что делает армия с людьми, показывает реальный мир, спрятавшись за розовыми очками. Упав лицом в немного жестковатую подушку, я попытался уснуть, не думая о предстоящем задании. И стоило моей голове коснуться подушки, как царство Морфея затянуло меня в свои сладкие объятья с развратными фантазиями.