Пять дней Ада, то есть Эда

В комнате темно, ничего не вижу, да и плохо чувствую. Все тело горит. Одни лишь резкие, пронизывающие толчки насквозь. Твои горячие руки придерживают мои бедра, не давая упасть на живот. Ох, Макс! Если бы ты знал, как я мысленно кричу «Еще! Сильнее! Не останавливайся!» Да и, кажется, ты это прекрасно знаешь. Иначе бы так остервенело не выбивал из меня эти стоны, которые эхом разлетаются по комнате. Кровать предательски скрипит под нами, а изголовье стучит по стенке. Плевать! Соседи за эти месяцы уже должны были привыкнуть. Закусываю губы, больше не могу, блаженно мычу в оргазме. А ты все продолжаешь, тебе все мало, как всегда. Да и я не останавливаю, мне это нравится. В районе паха становится очень мокро… Мокро?.. Черт, реально мокро! Открываю глаза — сон. И судя по всему очень мокрый сон! Скидываю одеяло и вижу, как возле моих бедер клубочком спит Эд, как кошка, честно слово. Парню уже лет… а хрен его знает, на вид лет восемнадцать-двадцать. Он особо-то и не изменился с тех пор, как пришел ко мне впервые. Помню я тогда, тринадцатилетняя девочка, вообще офигела. Все было хорошо, я принимала душ, даже что-то напевала себе под нос. И тут в зеркале увидела его. На вид обычный парень, разве что ярко-красные волосы и брови. Ну и весь он в красном… Блять, да кого я обманываю?! Меня как обухом по башке шандарахнуло. Я в ванной одна была, голая! А тут он! Я даже дышать забыла как нужно, смотрю на него и чувствую, что вот он страх, сковал меня по самые яйца, если бы они у меня были. Стою в шоке и все смотрю на него через зеркало, элементарно не зная, что делать. А он такой печальный, грустный… Меня даже вроде отпускать начало. Парню видимо плохо, помочь надо. Но не успела я и пальцем шевельнуть, у него из носа кровь пошла. Вот прям как в фильме ужасов! Ну, и да, я закричала. Не, а что, мне тогда только тринадцать было. Насмотрелась ужастиков, а тут вот оказывается что в реальности! Моя мамка в растерянности вбегает в ванную, а я как честный человек тычу на парня с красными волосами и хрипло спрашиваю: — Кто это? — Ах, это Эд, — так спокойно представляет она мне его и, вытерев ему нос, как маленькому ребенку, затыкает, чтоб больше не тек. — Поздравляю, дорогая. Ты вступила в жестокую взрослую жизнь. Тогда я не поняла ее ехидства. Но ежемесячные встречи с Эдом, где-то по пять-семь дней, мне доходчиво объяснили, что в жизни есть не только черные и белые полосы, но еще и красные. Когда от тебя ничего не зависит, но у тебя полный пиздец. Кстати о нем. Почему у меня так мокро в кровати? Провожу рукой где-то между собой и Эдом, точно мокро, возвращаю руку, смотрю на ладонь — кровь. — Эд! — Спинываю его ногами на пол, он хорошо прикладывается головой, видимо еще не проснулся, шипит на меня, потирая макушку. — Сволочь! — бросаю ему вдогонку и вскакиваю сама, стаскивая постельное белье. — Только вчера постелила! Новое! Специально купила. Думала, мы с Максом нежиться все выходные будем! Сворачиваю простынь и замираю. В центре матраса большое. Красное. Пятно. Вот спрашивается: откуда в этом щуплом парне столько крови? И ведь не сознается! Наверняка, целый месяц спит и видит, как придет ко мне и устроит тут настоящий потоп. — Когда меня лишали девственности, и то столько крови не было, тебе не стыдно? — фыркаю я и, отвесив ему занятный подзатыльник, иду в ванную. Бросаю белье стираться, и только осмотрев себя, замечаю, что я вся в крови. Ну, как вся? От бедер и почти до колена. Утро задалось. Это хорошо, что сегодня еще суббота. А если бы понедельник? Если бы на работу? Как же бесит этот вечный вопрос: Почему ты опоздала? Особенно от парней. Или начальства. Или… да от кого угодно. Они реально хотят услышать ответ? Каждый раз стоишь и мнешься, придумывая историю по обстоятельствам: мне нечего было надеть, у меня умер хомячок, голова заболела, трубы прорвало, ключи потеряла и так далее и тому подобное. Принимаю ванну, стараюсь расслабиться. Хотя, это получается с трудом из-за стоящего над душой Эда. Это только второй день, а я уже вся на взводе. Не знаю, как выдерживают другие. Может, элементарно привычка. Люди — странные существа, и привыкают ко всему. Выхожу из ванны, слышу телефонный звонок. Эд сразу бросает на меня игривый взгляд. Ох, нет! Только не это! Бегу со всех ног к телефону, но не успеваю, Эд выхватывает телефон у меня почти из рук и сбрасывает звонок. Парень со злорадной улыбкой возвращает мне телефон в руки, и я понимаю, что это была месть за то, что скинула его с кровати. — Ну ты и жопа, — на выдохе говорю ему и залезаю в телефон. Надо же, хотя бы понять, кого я якобы сбросила. Добравшись до списка журнала, бью себя рукой по лицу. Макс. Вот что парень подумает? Мало того, что вчера свалила неожиданно, сегодня вон уже трубки бросает. Наверняка подумает, что я ненормальная какая-нибудь. Или вообще решит, что я его больше не люблю… Черт! Не хочу расставаться. Наверное, нужно позвонить? А что сказать? Пока думала, дисплей вновь загорелся. Макс. Я даже с каким-то облегчением выдохнула. Услышав мелодию, Эд решил повторить попытку сбросить вызов, но на этот раз он не успел. С победной улыбкой, я приложила телефон к уху: — Доброе утро, милый, — сразу начинаю я. Но видимо, на другом конце не очень рады: — Доброе. Почему сбрасываешь? — Ну, вот опять, этот вопрос из ряда: «Почему?» Смотрю на Эда, а он довольный уселся на прикроватную тумбочку и ножками качает, мол не при делах. — Прости, не на ту кнопку нажала, — как всегда беру вину на себя. — Ладно, — как-то быстро мирится с этим Макс. — Может, я сегодня приду к тебе? Замираю. Смотрю на Эда и, кажется, он начинает о чем-то догадываться. Вон, с каким прищуром смотрит на меня, что даже ногами перестал болтать. Перевожу взгляд на кровать. Черт, ну почему все всегда складывается не так как хочется? — Ну, или хочешь ко мне? — видимо, Макс уже ищет альтернативу из-за моей немой паузы. Я начинаю мямлить что-то неопределенное, больше похожее на речь маленького ребенка. Пытаясь решить такой сложный вопрос. Ведь увидеть я его хочу. Да и не только увидеть, если уж по чесноку. Эду, видимо, моя нерешительность надоела. Вскочил на ноги, подошел ко мне, как ни в чем не бывало и начинает мне мять живот. Вот ведь зараза красная! Предупреждала его, что мне больно от этого! А главное, что обидно? Следов после него никаких не остается. А живот болит почти неделю. Пытаюсь стряхнуть руки Эда, чуть хныча от боли и словно через вату в ушах слышу: — Если не хочешь, то просто так и скажи. — Кажется, у Макса уже лопается терпение. — Приходи ко мне завтра, — говорю на автопилоте, ловлю на себе обалдевший взгляд Эда, который даже мять мой живот перестал. — Сегодня не могу… — сгибаюсь пополам от боли и кое-как сажусь на край кровати. — Живот болит. — Надеюсь, не из-за ресторана? — как всегда тревожится Макс. — Да нет, — стараюсь успокоить его. — Все нормально. Думаю, завтра пройдет… — Ну, ты там активированного угля выпей, — как всегда излишне волнуется за меня он. — Или хочешь, я лекарства какие-нибудь тебе принесу? — Не надо, все нормально. Я тебе еще напишу… Сбрасываю звонок после короткого Макса «Хорошо». Сижу и смотрю на Эда. Парень явно не в восторге, что завтра придет Макс. Вон как весь покраснел, того гляди… И точно, потекла кровяка из носа фонтаном. — Блин, Эд! — возмущенно кричу и лезу в тумбочку. Достаю оттуда тампоны и затыкаю ему нос. Опять хмурится, недовольно нос воротит от них. — Да мне вообще пофиг, чем ты будешь дышать! Хоть жопой! — рычу я и, зажав его на кровати, тычу первый тампон в ноздрю. А что, должна же я отомстить ему за живот? Парень вырывается, хнычет, вон даже искры из глаз полетели. — Что? Не туда? — спрашиваю сквозь смех. Все же, не каждый день удается увидеть парня со слезами на глазах. Ну, почти со слезами. И почти парня… — Не рыпайся, — говорю приказным тоном. — А то опять больно будет. О! Смотрите-ка, послушался, даже глаза закрыл. Лежит и не шевелится. И тампоны в лёгкую входят. Ввожу первый, второй... Вот когда он такой послушный, то жить с ним в принципе можно.