Почти, но нет.

Последние экзамены, защита диплома и выпускной альфы наступают как-то слишком быстро. Омега, наблюдая из зала за церемонией вручения дипломов, с довольной улыбкой смотрит на возлюбленного, с которым в очередной раз за день сталкивается взглядом, и улыбается еще шире. О том, что выпускной – это конец их отношений, омега старается не думать – слишком больно. Альфа наверняка будет вынужден уехать домой, устроиться на работу и жить своей жизнью. Если все пойдет так, то омежка отпустит. Он вновь улыбнется, посмотрит в любимые глаза и согласится со всей сложившейся ситуацией. Марк благодарен Вилу уже за то, что он показал омеге настоящую цену счастья. Альфа наблюдает со сцены за тем, как в глазах омежки пробегает толика грусти. Лишь стоящий неподалеку ректор мешает ему сорваться с места и сейчас же подбежать к любимому. Тот снова улыбается и поднимает радужный взгляд на сцену, но вот альфе это не нравится. Он обязательно узнает о том, что терзает омегу. Узнает и успокоит. Марк с Вилом прервались на небольшое чаепитие. Большую часть вещей альфы они уже упаковали, а потому можно немного отдохнуть. Теплая ладонь вновь сжимает хрупкую ладошку в тот миг, когда омега погружается в себя и замолкает. Он непонимающе поднимает взгляд на альфу и пересаживается поближе к нему, ныряя в приглашающе расставленные руки. Вил тихо спрашивает причину грусти возлюбленного, но тот в очередной раз отмахивается и наигранно улыбается. Вот только этой улыбке альфа не верит, а потому крепче обнимает, кладет голову на плечо омежки и шепотом угрожает не выпускать Марка из объятий до тех пор, пока тот не скажет в чем дело. И Марк рассказывает. О своей привязанности к альфе, о чувствах, что поселились в нем, и о своих страхах потерять Вила. Альфа спокойно выслушивает все это, затем тянется к шкафу, берет оттуда какую-то брошюру и раскрывает ее перед омежкой. Тому хватает пары секунд, чтобы вникнуть в нарисованное и кинуться на шею к альфе, крепко его обнимая. Они переезжают в новую квартиру в этом же месяце. Вместе обустраивают ее, вместе делают ремонт. Альфа испытывает непередаваемое удовольствие, когда смотрит на улыбку второй половинки, впрочем, это взаимно. При наступлении первой течки в новом месте, омежку слегка сковывает. Он не знает, что делать. Они с Вилом уже не раз обговаривали, что следующую течку проведут вместе, только вот боязно как-то. У Вила раньше бывали омеги, что только добавляет страха – альфа опытный, а Марк в этом деле ничего не умеет, абсолютно ничего. До наступления вечера он убирает в квартире, готовит ужин и успевает принять душ. Стрелки часов переваливают за семь вечера, и омежка начинает беспокоиться – его альфы еще нет, но стоит об этом подумать, как в замочной скважине брякает ключ и мужчина заходит в помещение, окликая омежку. Тот, густо краснея, поднимается с насиженного места и направляется в прихожую, приветствуя Вила. Альфа чувствует насыщенный запах текущего омежки, вдыхает его сильнее, затем смотрит на юношу перед собой. Нервное оцепенение и мелкая дрожь заметны невооруженным глазом, а потому альфа коротко целует того в губы, интересуется, как прошел его день и проходит в комнату, стягивая с себя галстук. Марк благодарно улыбается, в который раз хваля альфу за внимательность, и медленно проходит за ним, предлагая накормить уставшего работника. Хорошо, что течка только на подходе, и он еще может контролировать себя. Ужин проходит в романтической обстановке. Сидящая за столом пара наслаждается обществом друг друга. Марк густо краснеет время от времени, когда альфа хвалит его готовку, а Вил на это снова улыбается, и все бы ничего, если бы не внезапно усилившийся запах омеги и промелькнувший страх в его глазах. Альфа тяжело вздыхает, покрепче сжимает в пальцах вилку и предлагает омежке идти в комнату отдыхать, посуду он помоет сам. Быстро кивнув, Марк сбегает, оставляя за собой следы насыщенного сладкого запаха, что будоражат сознание. Как можно медленнее, Вил старается мыть каждую тарелку, только вот грязная посуда все равно быстро заканчивается. Он вытирает руки кухонным полотенцем, принимает душ, растягивая время донельзя, и проходит в комнату, где лежит его омега. Он обнимает хрупкое тело со спины, стараясь не соприкасаться своим пахом с окружностями омежкиных бедер, затем тихо спрашивает: «Ты как?». В ответ лишь молчаливое мотание головой и тихий всхлип. Альфа понимает, что Марк абсолютно не готов, а потому, лишь натягивает на него повыше одеяло, выключает свет, крепче обнимает юное тело и прикрывает глаза, надеясь уснуть хотя бы под утро. Едва солнце взошло над землей, как альфа в очередной раз выскочил из кровати и прошел в сторону душа с одной целью – самоудовлетвориться. Который раз за эту ночь он помогает сам себе, доводя тело до разрядки? Мужчина недовольно вздыхает, глядя на ладонь, испачканную белесой жидкостью, и встает под ледяные струи. Омега не спит. Как бы сегодня он не старался заснуть – не получалось. Едва он закрывал глаза, как образ любимого мужчины вставал перед глазами, а его запах становился все сильнее. Марк знал, что его половинка не спит. Он слышал замедленное дыхание, недовольное копошение рядом и вздрагивал каждый раз, как альфа направлялся в сторону душа. Ему было стыдно. Очень. Какая-то часть юноши хотела насладиться своим мужчиной в полной мере, но здравый смысл упорно твердил этого не делать. Они срываются. Утром. После пробуждения. В первый же день. Альфа протягивает Марку таблетку и воду, и тот берет ее, слегка соприкасаясь своими пальцами с чужими. Мелкие разряды тока прошибают руку, и омега, не в силах справиться с желанием, тянется к еще прохладному после душа телу. Да, первый раз был болезненным, но какое это имеет значение, если сейчас с любимым альфой это так прекрасно? Вил медлит. Он до последнего не входит в разгоряченное тело любимого, хотя тот уже готов. «А вдруг передумает?» Мысль улетучивается сама собой, когда Марк тянется к нему за поцелуем и прерывисто шепчет, умоляя войти. Момент создания семьи у этих двоих происходит уже во время беременности омеги. Не один человек говорил им о том, что этот брак - по расчету, ведь альфа не хочет бросать своего еще не родившегося сына, но Марку плевать. Вил делал ему предложение семь раз. Но только последний из них становится счастливым. Нежность и ласка со всех сторон окружает Марка все девять месяцев беременности. Омега иногда подшучивает над мужем, отмечая, что беременный тут вовсе не он. Альфа не обижается. Он притягивает свое округлившееся чудо ближе к себе и долгим поцелуем припадает к его виску. С позднего вечера омега чувствует себя нехорошо, о чем тут же сообщает мужу. Тот срывается и увозит любимого в больницу, где его немедля отправляют в операционную. Десять часов спустя из больничного помещения выйдет доктор, скажет о том, что с ребенком все в порядке. Мальчик. Три двести. Вил улыбнется и в порыве радости обнимет врача, благодаря его и обещая все богатства мира за столь радостную новость. Только доктор не рад. Он смотрит на мужчину перед собой, затем отводит взгляд в сторону и отрицательно машет головой. Омега не смог. Он не вынес столь болезненных родов. Юноша ушел на тот свет, как только услышал плач новорожденного сына. Услышал, улыбнулся и навеки закрыл глаза. Он до последнего боролся за его жизнь. Отдал всего себя до мельчайшей частички. Вил тихо осядет в больничном коридоре, снимет очки и зажмурит глаза, прикрывая их рукой. Едва зайдя в квартиру, он накинется на не застеленную постель и разнесет ее в пух и прах, громко проклиная все, что только можно. Он не сдержится, заплачет, сидя посреди разгромленной спальни, и прижмет к себе подушку, что еще хранит запах любимого. Через несколько дней он заберет пищащий комочек из роддома, впервые возьмет его на руки и вглядится в крохотное личико. Альфа улыбнется, поправит сползающую ткань конверта и одними губами прошепчет: «Маркус», явственно ощущая руку любимого мужа у себя на плече. Верно, он всегда будет с ними. Не почти, а всегда.