Почти, но нет.

Первые учебные дни в новом университете давались с трудом, и дело не в сложных дисциплинах или загруженном расписании, а в очень дружном коллективе. Едва познакомившись друг с другом, студенты уже начали выстраивать планы по посещению кафе, кино и прочего, все, кроме Марка. Омега не знал как правильно вести себя со сверстниками, а потому предпочитал молча отсиживаться на задней парте, уткнувшись в очередной учебник. Ребята уже несколько раз подходили к нему с целью познакомиться и позвать гулять, но тот лишь едва улыбался и отнекивался. Он, конечно, мог бы взять отгул на работе на пару дней, но мысль о том, чтобы провести целый вечер в шумной компании людей, омежку пугала. Он ведь с самого детства был отречен от этого мира, а потому слово «друзья» являлось неизвестным для него понятием. Да, черт возьми, Марк даже в кино ни разу не был за свои девятнадцать лет. Неоднократные отказы омежки стали обижать его одногруппников, а потому он быстро был отправлен в аутсайдеры – стал белой вороной среди своих сокурсников. В остальном же жизнь нисколько не изменилась: все та же работа у старушки беты, та же тесная коморка и разваливающаяся на глазах кровать. Можно сказать, что Марк уже привык ко всему этому. Он, как и раньше, был один, только вот теперь его это не смущало. Жить вот так, до седьмого пота вкалывая по вечерам и засыпая над очередным учебником, или под опекой и надзором единственного родителя? Выбор очевиден. Примерно через месяц омежке выделят комнату в студенческом общежитии, куда он переедет, собрав свои немногочисленные вещи. Работу придется бросить на какое-то время – нужно сосредоточиться на экзаменах, тем более денег, что он заработал, должно хватить на какое-то время, а там выход найдется. Выделенная комната, по мнению шумного соседа Марка, была просто отвратительна. Маленькая, с полуразвалившимися кроватями, старым шкафом, что стоял у двери, и проеденным молью ковром комната вызвала взрыв множества отрицательных эмоций у незнакомого еще человека, а вот Марку она даже понравилась. Хорошо прибраться, переклеить обои и повесить на большое окно штору, и все, здесь можно жить. А кровать? Все равно, что разваливается, главное, что не из поддонов состоит. Миссия по уборке и обустройству комнаты полностью легла на плечи омеги, так как его сосед, пробормотав что-то вроде: «Я в уборщики не нанимался», быстро смылся гулять. Так даже лучше. Ковер было решено убрать насовсем, поэтому это сборище пыли было отправлено на помойку вслед за старым веником и обветшалой картиной. Повыше закатав рукава и обведя фронт работы взглядом, Марк принялся за дело, которое через пять часов было успешно завершено, а сам омежка валился с ног от усталости. Наспех приняв душ, в котором в тот вечер не оказалось никого кроме него, омега с довольной улыбкой забрался под одеяло и провалился в сон, да так крепко, что даже возвращение пьяного соседа домой не заметил, хотя обычно спал очень чутко. Дни бурным потоком закружились вокруг юноши. Он ходил на занятия, впитывая на них в себя все, словно губка, все так же не знал как вести себя с одногруппниками, и начинал пропитываться к своему гуляке - соседу какой-то дружеской симпатией. Этот ураган всегда появлялся в комнате неожиданно, весело рассказывая что-то и шумно собираясь на очередную гулянку, а затем так же неожиданно исчезал, оставляя Марка наедине с собой. Казалось бы, жизнь начинает налаживаться и приходить в должное ей русло, вот только это «почти» снова вмешивается в нее. Уже как две недели на телефоне Марка высвечиваются пропущенные звонки и непрочитанные смс от абонента, подписанного коротко – «не брать». Зачем отец названивал ему, омега не знал, и знать не хотел. Он боялся поднять трубку, услышать его голос, который снова был бы пропитан ненавистью и усмешками. Все бы ничего, но на номер стали поступать звонки и от брата, чего юноша вынести просто не смог – сменил номер своего телефона, первым делом оповещая об этом единственного друга – старушку бету, с которой созванивался каждый вечер. Спустя несколько дней, Марк забыл про звонки и смс - сообщения, но на их место пришли ночные кошмары, возвращающие мальчика в его детство. Марк боялся теперь спать. При необходимости он выпивал таблетку снотворного и засыпал днем, после учебы, потому что ночью эти кошмары казались гораздо четче и реальнее. Этот миг наступает в жизни каждого человека, вот и Марка он не обошел стороной – он влюбился. Ему понравился старшекурсник, что помог как-то раз донести до комнаты учебники из библиотеки. Его звали Вил. Он был на полголовы выше, примерно той же весовой категории, что и омежка, а еще он носил очки, скрывающие серые глаза их хозяина. Они столкнулись всего раз тогда в библиотеке, но этого Марку хватило. Нет, он не мечтал об альфе, как все его сверстники мечтают о своих вторых половинах, просто ему было приятно думать о ком-то. Впервые в жизни. Он не искал встреч, не пытался узнать что-либо о парне и жил дальше, изредка вспоминая мимолетную встречу. От альф Марка все также шатало, он боялся их как и раньше. Всех, кроме одного. Первая сессия нагрянула так же внезапно, как и ухудшение погоды, хотя, может, стоит связать эти два факта? Первое беспокоило Марка по причине того, что он боялся не сдать какой-либо зачет, из-за чего его мелко колотило, а вот второе – у омеги не было теплых вещей. Абсолютно. Из старого пуховика он давно вырос, а вот покупать новый… ему жалко. Омега экономил на всем, чем только мог, а тут такая трата… Несколько раз знакомая бета предлагала ему материальную помощь, но омежка отказывался, ведь эти деньги заработал не он. Женщина и так помогала, время от времени подкидывая продукты или какие-то необходимые вещи. В общем, было решено, что эту зиму омежка проходит все в той же осенней куртке, а там будь, что будет. Один за одним преподаватели ставили омежке автоматы, игнорируя его стойкое удивление и тихое «а я учил, чтобы сдать». Экзамены тоже пролетели довольно быстро, отступая на задний план до лета и позволяя ненадолго расслабиться. Хотя, этого сделать не получится, ведь деньги постепенно заканчиваются, а потому нужно возвращаться на работу к доброй тетушке бете. Вот там и произошла вторая встреча Марка с Вилом. Альфа снова по-доброму улыбнулся, поздоровался с омежкой и поинтересовался, как прошли первые экзамены. Тот ничего вразумительного ответить не смог, лишь сильно нервничая и слегка заикаясь, принял у него заказ. В тот вечер альфа просидел в кафе до самого закрытия, мельком наблюдая за интересующим его человеком. Он знал про Марка все. Какого возраста, на какой специальности учится, с кем общается; хотя последнее было доселе неизвестно, ибо из его знакомых никто не смог выведать этой информации. Это был первый вечер, когда альфа провожал омежку до общежития, где жил сам этажом выше. Марк краснел и отводил взгляд, не в силах ответить на элементарные вопросы. Он не понимал, что нужно этому юноше от него? Ведь быть не может, чтобы на него, белую ворону, кто-то обратил внимание. Вил лишь слегка улыбался в ответ на то, как мило заикался его собеседник, начиная отвечать на заданный вопрос, и составлял у себя мысленную картинку в голове. С тех пор это провожание до комнаты продолжалось каждый вечер, а еще, в один из моментов Вил просто не выдержал и купил омежке теплый пуховик. Тот долго отнекивался и не хотел принимать подарок, однако альфа был настойчив. Парню нравился Марк, о чем он уже неоднократно говорил, пытался взять юношу за руку или мимолетно коснуться, но тот пресекал всевозможные попытки. Вот только омежка сам не замечал, как часто он стал поправлять съезжавшую на лицо альфы шапку, как поил его чаем по вечерам, когда они возвращались с прогулки, как внимательно изучал его взглядом, когда тот что-то рассказывал. И Вилу это нравилось. Он хватался за каждый такой момент, отмечая его и откладывая глубоко в памяти. Постепенно учеба вернулась, принося за собой бессонные вечера в компании учебников и… Вила. Альфа рвался помочь омежке во всем, чем только мог, а в те моменты, когда не мог помочь, просто сидел рядом и изучал его лицо. Волосы Марка слегка отросли с их первой встречи, на корнях проступил натуральный цвет волос, который нравился альфе гораздо больше чем ярко-красный, но он молчал. Если так нравилось Марку, значит, нравилось и ему. Сам того не замечая, после занятий омега шел прямиком к Вилу, чтобы рассказать о прошедшем дне и выслушать альфу, наслаждаясь вкусным чаем. Такой готовил только он. Омежка все больше раскрывался, позволяя этому человеку проникнуть глубже в сердце и узнать о себе что-то новое. Его все также воротило от чужих прикосновений, от всех, кроме прикосновений теплых рук одного юноши. Того, кто сейчас робко переплел пальцы омежки со своими, словно спрашивая: «Можно?». Марк поднял взгляд, сталкиваясь с прекрасными серыми глазами, и счастливо улыбнулся, сжав пальчики посильнее. Их отношения длились уже четыре месяца, за которые они впервые взялись за руки. Для альфы этот жест значил многое – его омежка, наконец, доверился, отчего в душе разливалось тепло. Как говорится «почти» преследует везде. Марк впервые за долгое время был счастлив, до тех пор, пока на пороге своего общежития не увидел родного отца. Омежка несколько раз мотнул головой, словно стараясь отогнать оживший наяву кошмар, только вот он не прогонялся. Холодящая дрожь окутала все тело, сковывая и не давая двинуться. Марк не хотел идти туда, где был по-настоящему счастлив еще вчера. Он судорожно набирает номер альфы, но не успевает сказать и слова, так как сидящий до этого вдалеке силуэт становится все ближе. Юноша сбрасывает вызов, оцепенев и наблюдая, как отец идет к нему. Долгий взгляд в родные глаза, фраза о том, что им нужно поговорить, и омега проводит папу к себе в комнату, мысленно надеясь, что соседа там нет. И его действительно нет. Юноша судорожно выдыхает, радуясь тому, что разговор состоится без свидетелей. Первое, что делает отец – это оценивающим взглядом осматривает комнату, в которой теперь живет его отпрыск, и, выдав что-то о том, что конура для собак и то выглядит лучше, присаживается на стул, начиная беседу. Бурным потоком на Марка выливается череда ругательств и оскорблений. Отец припоминает ему все, начиная от побега, заканчивая проигнорированными звонками. Он рассказывает о Люци, что воспитывает маленького сынишку, о новом сожителе, с которым недавно состоялся брак и перескакивает на тему о работе. Только вот, все это Марку не интересно. Он напрямую интересуется у отца о том, зачем он искал его все это время, и тот отвечает. За первой звонкой пощечиной на щеку ложится вторая, третья, четвертая. Старший омега кричит о том, как ненавидит собственного сына за то, что тот совратил человека, с которым жил его отец. Грязные ругательства и удары сыплются на омежку до тех пор, пора их не прерывают, с силой перехватив обе руки и задрав их над головой у мужчины. Тот непонимающе поворачивает голову и видит свое отражение в стеклах очков, сквозь которые виднеются злые серые глаза. В этот момент Марк начинает тихо всхлипывать, извиняясь перед альфой за все то, что он мог услышать. За то, что он такой, что привязался к нему, что не сказал, какой он никчемный омега на самом деле. Вил смотрит на мужчину перед собой злобно, угрожающе и спокойно просит оставить ЕГО омегу в покое. Тот непонимающе хлопает глазами, расплывается в гадкой ухмылке и, напоследок бросив изречение о грязных шлюхах, покидает эту конуру. Альфа долго смотрит на сжимающегося на кровати омегу, затем подходит к нему, присаживается рядом и молча прижимает к себе, успокаивающе гладя по голове. Тот пытается вырваться, оттолкнуть, причитает что-то о своей никчемности, но его лишь притягивают ближе и крепко обнимают, начиная нашептывать что-то успокаивающее. Заплаканный юноша расслабляется в крепких объятиях и незаметно для себя засыпает, впервые позволяя альфе увидеть свое сонное лицо. Тот нежно улыбается, отодвигает прядь волос в сторону и подтягивает хрупкое тело повыше на кровати, мягко целуя его в висок и плотно укрывая пуховым одеялом. Затем тихонько выходит из комнаты, не гася за собой свет – он знает, что его омежка боится темноты. Следующим утром Марк просыпается и недовольно потирает опухшие глаза. Его бережно будят за плечо, слегка сжимая и потряхивая. Взгляд медленно фокусируется на чужом лице, и омежка улыбается, желая доброго утра. Его кормят завтраком, помогают собраться на занятия и ждут за дверью, пока он переодевается. Затем провожают до аудитории и желают хорошего дня. Все постепенно возвращается в свое русло. Прогулки на свежем воздухе за руку с альфой продолжаются, продолжаются и его ухаживания, и постепенное открытие омежьей души. В один из вечеров Марк признается Вилу, что никогда не целовался, а потому боится разочаровать альфу. Тот лишь улыбается, крепче сжимает омежью ручку и нежно целует, медленно соприкасаясь своими губами с губами любимого. По обоюдному согласию никто из них не возвращается к тому самому дню, что омеге не хочется помнить.