Остров одиночества

«Второе июля тысяча семьсот шестьдесят четвертого года. Мне единственному удалось выжить из всех, кто находился на нашем корабле. Увы, «Ветер надежды» поймал в свои паруса не надежду, а смерть. Потерять товарищей, прошедших вместе со мной месяцы непростого морского путешествия, было тяжелым ударом для меня. Наверное, само провидение помогло мне спастись. И хотя роптать на чудесное спасение – грех, я не могу этого принять. Кто знал, что путешествие из Лондона в Буэнос-Айрес так обернется? Конечно, путь всегда полон опасностей, но я никогда не думал, что останусь один, на маленьком клочке суши посреди океана. Похоже, город Добрых Ветров так и не дождется моего визита. Теперь же, подобно герою Дефо, я занимаюсь обустройством жизни. Увы, мне повезло меньше, чем Робинзону Крузо. В моем распоряжении только обломки корабля, карманный нож, несколько баночек чернил и эта тетрадь. Что-ж, теперь мне остается только ждать – вдруг мимо острова пройдет мимо корабль или на остров вынесет еще что-то, что я могу использовать для выживания.» *** «Я никогда раньше не думал, что одиночество может быть настолько давящим. Возможно, потому, что раньше подсознательно я всегда знал, что где-то рядом могут находиться другие люди. И не важно, как далеко. На материке они, раньше или позже, ближе или дальше, но всегда находились. Здесь же, на этом Богом забытом острове, я всей своей сущностью знаю, даже не так, чувствую всеми фибрами своей измученной души, что я один. Совсем один.» *** «Говорят, что человек, проведя долгое время в одиночестве, без надежды на встречу с другим разумным существом, сходит с ума и превращается в животное. Я слышал истории о моих товарищах по несчастью, с которыми такое случалось. Это доказывает теорию, что физический труд не способствует духовному развитию, ведь этих несчастных не спасали все их усилия жить по-человечески. Я гадаю, постигнет ли меня подобная судьба и как долго я смогу выдержать одиночество и отчаяние.» *** «Я потерял счет времени. Как долго я здесь? Полгода? Год? Пять лет? Я веду этот дневник, так как он является одной из тонких ниточек, удерживающих мой разум.» *** «Теперь я каждый день говорю с Богом вслух. Меня больше не пугает звук собственного голоса в тишине, я обращаюсь к Нему, хоть и не верю в Его существование. Я веду с ним бесконечные споры, и мне все равно, что, в сущности, я спорю сам с собой. Это гимнастика для ума, позволяющая отвлечься и не дающая скатиться в пропасть отчаяния.» *** «Сегодня утром на горизонте появился корабль. Дрожь прошла по всему моему существу, меня стало лихорадить, я бессмысленно бегал по острову, смеясь и плача одновременно. Я вопрошал себя, неужели этот кошмар наконец закончен? Потом я зажег сигнальный костер из зеленых веток, и черный дым огромными клубами поднимался в небо. Однако спустя пару часов корабль исчез с горизонта. Переход от эйфории к отчаянию был слишком резок, и, кажется, мой рассудок временно помутился, так как следующих пару часов я не помню. Неужели с корабля не заметили мой сигнал? Неужели им не стало просто любопытно, что это за остров и что на нем творится? Бог мой, я даже не знаю, как называется этот остров и есть ли у него название вообще. Этот случай окончательно разуверил меня в существовании высшей справедливости.» *** «Господь, скажи, я обращаюсь к Тебе, хоть и не верю в тебя, потому, что я слаб? Потому, что мне нужно покровительство, нужен кто-то, кого можно во всем обвинить и снять с себя ответственность? Да, это так. И это осознание унижает меня. Я слишком слаб и мал душой, чтобы стать по-настоящему самостоятельным. Мне, как и миллионам других существ, называющих себя людьми, нужен высший порядок, высшая сила, которой можно объяснить все – как это тысячелетиями делали варвары, называющие грозу не явлением природы, а гневом богов.» *** Записано кровью «Мое беспокойство растет. Провалы в памяти участились. Также я иногда ловлю себя на том, что часами сижу и бездумно смотрю в одну точку. Однажды я очнулся на краю высокой скалы, далеко выходящей в океан, совершенно не помня, как там оказался. Внезапные приступы дикого хохота сменяются глубочайшей апатией. Больше нет желания делать что либо, даже взять в руки перо я заставляю себя с большим усилием. Я чувствую, как меня накрывает темнота. Похоже, это конец.»