Иллюзия сознания

      Я очнулась от звука хлопнувшей двери автомобиля, лёжа на заднем сидении на чём-то неудобном вытянутой формы и чем-то похожим на бусы, что тянулось из под неё. Круто, особенно если это то, о чём я думаю.... Была ночь. Новый запах, который я услышала, звучал всеми оттенками нежнейших ароматов цветов, переплетающихся из одного в другой с весьма разнообразной консистенцией, но время от времени я только и делала что ловила себя на скачках колючих и мягких консистенций со вкусом сладкого имбиря.       Это был поглощатель с весьма выразительными и характерными нотками аромата.       — Сал, я, конечно, ничто не желаю промолвить, но Сёмочка изложил, что ты прибываешь один, — интонация в голосе была весьма вычурной, переходя из мелодичных мужских обертонов в женоподобный писк. Его голос играл абсолютно разными нотками, что было весьма интересно. Передо мной складывался образ какого-то артиста, но я не могла увидеть его — мои визуальные возможности всё ещё были весьма скудны, особенно после удара головой.       — Можешь ему передать, что у меня силёнок не хватило, выполнить его просьбу, — послышался тот самый тон, который заставляет меня течь, как возбуждённая сука, каждый грёбанный раз. И уже сейчас моя суть давала о себе знать.       — Каков повод?       — Она поглощатель.       — Кто-о? — удивлённо воскликнул новый персонаж.       — Да, ты не ослышался.       — Девчонка?       — Да.       — А я то помышляю, каким образом её симфония смеет звучать столь многогранно.... Но я не могу постигнуть.... Глеб же не совершал опыты на женщинах.       — Абсолютно верно. Просто врачи не сделали переливание моей крови Прохору. Они заразили девушку, пострадавшую от автокатастрофы — её.... — голос Сальво замер и вскоре понизился, судя по всему, он повернулся в мою сторону: — Криста, я вижу, что ты уже не спишь, можешь подниматься.       — Чо за херня под моей спиной?       Я достаю предметы, шурша упаковкой, и воображение не обмануло, подо мной действительно лежал розовый член и анальные бусы.       — Это мои игрушки, — из-за водительского места высунулся мужской профиль с вытянутым носом, маленькой горбинкой, выбритым виском и пирсингом в ухе и на лице. — Не бойся, они чистые. Можешь положить в карман сиденья.       — Ну зашибись теперь. Грёбанные извращенцы,— пуляю эту херню в сторону художника.       — Э-эй, это не моё.       — Да-а, — пропискивает незнакомец, — Сальво интересуют только штучки пожёстче. — Ко мне поворачивается весьма стрёмный парниша до жути неформальной внешности, и мои догадки о поп-звезде напрямую читались в его облике: длинная косая ярко-рыжая чёлка, зачёсанная набок, голубые глаза с чёрной радужкой и фиолетовым отливом, русо-коричневые широкие брови аккуратной формы и борода. А дополняли всю это прелесть кольца, понатыканные везде, где только можно: в носу, в брови, в ухе, на подбородке, плюс серьга в ямочке под губой и кожаная жилетка с шипами на голом теле. — Криста, моё имя Даниэль, я брат этого красавчика.       Голубчик протягивает мне наманикюренную руку в одной перчатке, и я поворачиваюсь к Сальво.       — Что это за вычурное наманикюренное подобие эстрадной проститутки? Рыжие Кончиты нынче в моде?       — Я же сказал, что твоему гейскому идиотизму не хватает только её бесчувственного остроумия, — спокойно произнёс художник.       — О-хо-хох, я весьма не в удивлении от того, что Сёмочка удосужился кликать её сучкой, которой Сальво перережет горлышко и разделит конечности по разным колбочкам. Но наш братишка забыл о том, что у бабников хроническая проблема с силой волечкой.       — Почему ты мне об этом не говорил, Сал? — возмущённым тоном поинтересовалась я у этого загадочного сентиментального маньяка.       — Зачем?       — Как это «зачем»? Значит всё-таки поглощатель не бессмертен?       — Теоретически — да, но обычный человек не догадается, как это сделать.       — Даже если он догадается, мы быстрее навставляем пиздюлюшечек. Хотя в случае нашего Казановы, его вполне может обвести какая-нибудь стерва вокруг пальчиков.       — И как же нас укокошить?       — Я тебе позже расскажу, — с присущей его грёбанному творческому философству многозначностью протянул художник.       — Почему это не сейчас?       — Ты ещё не оправдала наше доверие.       Нормально.       — Что значит «не оправдала»? Я вообще-то еду с вами.       — Начнём с того, что я затащил тебя в машину, и едем мы благодаря тебе, Криста. И, пожалуйста, не надо сейчас начинать дискутировать на эту тему.       — Куда же мы едем?       — В Краснодар. Там живёт Ян — наш брат.       — Но мы же поглощатели. Мы можем просто добежать.       — Нет, не можем. Ты в розыске, а я труп.       — Что-то ты не очень смахиваешь на мертвечину. На бомжару, который поджёг свою хату, — вполне, а для трупа ты слишком разговорчивый.       — Это не имеет значения. Ведь свидетели скажут, что я никуда не выезжал из своего дома с прошлого дня, Даня благополучно подкинул мужской скелет на кухню, а потом просто случился пожар. Всё логично.       — Где вы взяли скелет? — поинтересовалась я.       — Ну, дело в том, что парень я голубых кровей, — пропищал Рыжик. — У меня был один трупняк его комплекции дома.... Досадно, конечно, отправлять мой любимый скелет на помойку Сала, я потом заберу.       — Данила просто археолог, он коллекционирует кости и.... — Сал повернулся в сторону неформала и прорычал: — Не называй мой дом помойкой.       Я чувствовала, как Сала настигала новая волна, подобная грозе в ненастную погоду, но странный парень, абсолютно не обращая внимания на художника, продолжил:       — .... к слову сказать, кости предплечья отличненько подходят для стимуляции простаты и женских гениталий. Девочки на работе говорят, что это чем-то похоже на «утку», только для ануса. Криста, это я тебе повествую, ибо Сальчик полагает, что такие шалости не для него.       Живописец нетерпимо прожёг брата гневным взглядом и рявкнул:       — Сколько раз ещё повторять?! Я тебе не Сальчик!       — Сальвадорушка, не кипятись ты так в присутствии дам.       — Если бы ты не был за рулём.... Хотя, что мне мешает....       — То, что, когда ты таки угробишь моего сладкого гладиаторика в людном местечке, никто из нас не сдохнет, зато ты нацепляешь свидетелей, братик. Тадам-с!       От Сальво шёл разъярённый пар, который он тщательно поглощал.... Между нами настала тишина, которую я решила немножечко разбавить, простебав их чокнутое семейство.       — Гей-археолог и художник-некрофил, круто живём. А кто краснодарский?       — Сал, а ты что, некрофи-ил? — удивлённо пропищал Даня.       — Начина-ается. Давайте закроем эту тему.       — Ну-у, нет. Мне интересно, — не отступал Рыжик.       — Я отказываюсь это комментировать.       — Ну Са-альчик....       — И не называй меня так! — рявкнул художник, раскачав тачилу своим голосом с такой силой, что мы чуть ли не разлетелись на кусочки.       — Ну океючки-океючки, уяснил я, уяснил. Только не кричи так, истеричка.       — А-ар-р.... сделаем вид, что я этого не слышал, — говорил Сальвадор, пытаясь держать своё разгорающееся нутро в руках.       — О-хо-хох. Ну и какого это, секс с поглощателем, Криста?       — Это похоже на волны пиковых ощущений. Словно я становлюсь им, а он мной, понимаешь?       — Нет, ведь все мои сводные братики натуральчики, и мне не суждено было познать такого рода удовольствие.       — Зато благодаря тебе, геев в нашем городе стало меньше, — буркнул Сал.       — Уф, — голос Рыжика потух. — Не делай мне напоминаний о сем. Я с той поры, как и прежде, раскаиваюсь о смерти Антонио, — он всхлипнул, я ощущала некоторое недомогание исходящее от него после слов Сальво. — Я же не осознавал, что не знаком с тем, как держать себя в руках, и та ночь станет для моего друга последней, — парень припарковал машину возле обочины и со слезами на глазах повернулся к художнику. — Бра-ат, можно я тебя обниму? — драматично протянул неформальный парень гейской сути.       — Ладно, — недовольно прохрипел поглощатель, подобно парню, которого страшная девочка пригласила потанцевать, — только без глупостей.       Даня прижался к нему и заревел пуще прежнего. Даже я уже начала уходить в грёбанный пессимизм.       — Не, может, ты уже остановишь эту сентиментальную девицу? Мы как бы из города валим, — решила напомнить я этой милой и романтичной парочке о своём существовании.       — Он сам успокоится. Даня всегда успокаивается, когда.... Стоп. — Какой-то вихрь со вспышкой накатил к Сальвадору прежде, чем он сказал следующее: — Так всё это время решение проблемы ходило у нас перед носом, а Ян только и делает, что ставит опыты безрезультатно!       Даниил отстранился.       — Поясни, брат, к какому заключению тебя привели размышления? — задумчивым тоном проговорил челкастый извращенец.       — Что нас может излечить особь, к которой мы имеем влечение, ведь после секса она словно перевоплощается в составную деталь из большого механизма под названием «Мы», — и как только этому бородатому бомжаре удаётся быть таким романтичным?       — А я и ранее намекал, что можно испробовать....       — Заткнись. Я не об этом, — оборвал его Сал. — Я говорю о том, что будь мы немножечко гениальнее, мы бы давно уже догадались об этом.       — И здесь нет ничего удивительного, — снова вмешалась самая сексуальная женщина этой тачки. — Мужикам вечно не хватает воображения. Вот если бы тогда у вас была я!       — Кхм, не забывай, что Босх и Лавкрафт тоже были особями мужского пола.       — Кто такой Босх? — поинтересовалась я.       Видимо, это был кто-то из профессиональной сферы Сальвадора, но, несмотря на свою поглащательскую гениальность, я совершенно не разбиралась в искусстве. Меня никогда не интересовали художники. Будучи конкретным рукожопом, я просто завидовала этим негодяям, ровно так же, как и музыкантам. Ведь бросила музыкальную школу я именно потому, что моя преподша заела намёками про недостаток мозгов в моей голове. Хотя сейчас я имею такие возможности, что при желании сверну горы, не моргнув глазом. И если бы меня не разыскивала полиция, я бы вполне могла утереть нос этой стерве.... или сожрать её.       — И Лавкрафт, — будто бы издеваясь, добавил Рыжий.       Сальво шлёпнул себя ладонью по лбу, ничего нам не ответив.       — Не обращай внимания, Сальчик всегда считает себя самым умненьким.       — Ну теперь-то я тебя придушу! — прорычал мой бородатый наркобарон и, кинувшись на слащавого неформала, вцепился в его шею когтями, на что тот слегка прискулил.       — Давай! Врежь ему! Разделай по стенке это ничожество, как и меня в своём подвале! Сальво! Сальво! Сальво! — поддерживала я причину моих нынешних сексуальных фантазий в ожидании месива на весь салон.       Сал бросил свой грозный взгляд в мою сторону, и я почувствовала, как он стал приходить в себя.       — Прекрати-и. Ты же салон моего гладиатора загадишь! — кое-как проскрипел археолог.       — Ну неужели так сложно запомнить. Это же такая мелочь! — высовывая когти из глотки Данилы, проговорил Сал.       — Вот именно, что мелочь, а ты на меня так бросаешься, — откашливаясь, произнёс тот.       — Слащавый негодяй.       — Это он меня так любит, — Данила улыбнулся.       Неужели веселушки сегодня не будет? И как они могли так жестоко обломать меня? Не-е, я так не играю! Прав был тот, кто обозвал всех мужиков мудаками. Но ничего, у меня был план Б....