The Clone

Действие происходит в 2228 году~

Музыка: Nell – A.S

— Стой, кому говорят!       Невысокий парень бежит по убогому серому асфальту вдоль высотных зданий. Тьма — то слово, каким можно описать окружающую его обстановку. Ни одной живой души, если не считать «отбросов» общества и одичавших животных. Этажи на зданиях начинаются на высоте пятнадцати метров над землей, поэтому никто не видит и не слышит то, что происходит в низинах города. Когда-то и здесь бурно кипела жизнь, гуляли дети, играя и веселясь на площадках. Сейчас же всё стоит в пыли и в золе, повсюду разруха и нищета. — Да пошли вы! Уходите, оставьте меня! — сплюнув, убегающий вытаскивает из-за пазухи небольшой лазерный пистолет, больше подходящий для ближнего боя, и пытается прицелиться на нападавших членов Вселенного Союза*. В ответ преследователи также пускают в ход своё более опасное оружие, и одна из пуль всё-таки попадает человеку в район большеберцовой мышцы ноги. Жуткая боль проходит по всему телу, но он отчаянно пытается убежать от отряда, несмотря на острую боль и жуткий спазм.       Он поворачивает за угол в переулок, где когда-то находился ларёк с ценными игрушками. Парень мысленно усмехается, вспоминая, как в детстве вместе с господином Ли, продавцом этой лавки, они чинили механизмы старых часов и различных гаджетов. Воспоминания яркими картинками проносятся в его голове, но он тут же отбрасывает мысли в сторону, пытаясь сориентироваться в знакомой местности.       «Где-то здесь, за магазином электроники, должен быть проход. Если я выберусь отсюда, то там можно будет взобраться выше. У меня получится!» — размышляет парень, постепенно замедляя шаг. Посмотрев за спину, он замечает, что преследователи в замешательстве, так как отчаянно машут фонариками в разные стороны, пытаясь отыскать преступника. Остаётся незамеченным лишь то, что из его преследователей больше половины отсутствуют.       На бегу он снимает грязную рубашку, разрывая хлопчатобумажную ткань. Пуговицы с треском падают на землю, разлетаясь в разные стороны, но сейчас его это мало волнует. Прильнув спиной к стене, раненый находит рядом старый пластмассовый ящик от фруктов и поднимает больную ногу на его поверхность. Алая жидкость стекает по ноге, оставляя на ящике капельки крови. Обувь разорвана, ещё чуть-чуть и от подошвы не останется ничего. Перевязав рану, парень оглядывается по сторонам и тихо отходит, пробираясь по стенке, и, прихрамывая, выходит в другой переулок. Сквозь темноту ничего не видно, но он по воспоминаниям продвигается вперед, зная, что где-то здесь есть выход. Мурашки проходят по коже, когда он натыкается на голую холодную стену в проходе. — Ким Чунмён, регистрационный номер 5699234, вы арестованы, — доносится басистый механический голос слева от парня. Он протирает глаза, но во тьме не видит ничего. — Вытяните руки вперёд, даже не пытайтесь сопротивляться.       Юноша ошарашено оглядывается, но указаниям не следует. «Здесь был выход, был, я не мог просчитаться!» — крутится у него в голове, и он падает на землю, ухватываясь руками за затылок. «Нет, нет, я не мог ошибиться», — бормочет он, чувствуя на себе несколько пытливых взглядов. — Повторяю: Ким Чунмён, регистрационный номер 5699234, вставайте, протяните обе руки. Вы обвиняетесь в измене своему государству. Не пытайтесь сопротивляться, это бесполезно. Вам никто не поможет, не усугубляйте ситуацию, — голос над его головой продолжает повторять фразы, что приходят в его мозговое устройство. Только сейчас парень понимает, что окружён вовсе не членами Союза, а командой механических роботов-наёмников. — Сопротивление бесполезно, повторяю… — Да заткнись, глупая машина! — парень резко ударяет механизм по «ногам», и тот падает, не выдержав удара. Ким кидается к роботу, вырывая маленький микрочип из его шеи. Глаза мгновенно потухают, а небольшой рот остаётся раскрытым в овальной букве «о». Чунмён усмехается, когда сзади на него кидается другой робот, ударяя того по бокам. Он сплёвывает кровь и сдавленно кричит, когда один из наёмников сжимает ногу на месте ранения. — Не стоит сопротивляться, — на этот раз спокойно говорит мужской человеческий голос, и Ким чувствует, как тёплая шершавая ладонь сжимает его горло, заставляя закашлять. — Вытяните руки по-хорошему, мистер. Они ничего не сделают, пока я им не прикажу. Вы же не хотите играть со мной, ведь так?       Чунмён на секунду задумывается, а позже, сломав микрочип в руке и демонстративно вытряхнув его обломки на землю, поднимает руки вперёд. «Я ведь ничего не сделал, не так ли?» — думает он, когда его запястья охватывает холодное железное кольцо. Роботы отпускают его, и он самостоятельно встает, опираясь на здоровую ногу. — Уведите его. ***       Чунмён просыпается от того, что его голову пронзает невероятная боль от соударения с бетонным полом. Это называется «пора вставать» от колонии, где теперь находится парень. Каждое утро преступников будят весьма странным способом: кровать, где спит заключенный, собирается и задвигается к стене, а человек и вещи, находящиеся там, просто падают на бетонный пол. Тюремщики, особенно новички, часто разбивают голову о бетон, но такая практика никак не волнует властей. Никого это попросту не интересует.       Первая ночь в камере за решеткой. До вынесения приговора Кима поселили в обычной комнате со всеми необходимыми удобствами. Накануне его признали виновным в клевете: в своей новой книге Чунмён описал жизнь народа на Земле, сравнивая несколько различных эпох. Власти решили, что писатель пытается показать, что какие-то восемьсот лет назад жизнь была в разы лучше, нежели сейчас, и решили, что Ким пытается идти против Союза. Тогда-то за ним и начали погоню. Сейчас же это вылилось в пожизненное лишение свободы. А ведь Ким всего лишь написал книгу…       Схватившись за голову, парень оглядывается вокруг. Он всё ещё не может привыкнуть к окружающей обстановке: сырость, давящая темнота, отчего-то низкое давление. Ким встаёт на ноги как раз тогда, когда очередной робот-работник обходит камеры. Поправив запутавшиеся волосы, он вытирает кровь на лбу, медленно струящуюся вниз по щеке. Рассматривая помещение за своей камерой, парень замечает, что человек напротив ему что-то машет. Нахмурившись, он видит, что тот размахивает ногами, будто указывая на потолок. Чунмён крутит головой и вскоре, ближе к решетке, замечает там устройство. Протянув вверх руки, машина моментально обхватывает кисти железными оковами. — Это надо сделать прежде, чем тебя заметят, смертник, — робот приближается к решётке и смотрит на человека стеклянным взглядом. — Я не знал… — Был бы умным — догадался, — грубо отвечает машина и уходит прочь. Человеку напротив парень кивает головой в знак благодарности.       Остаток дня проходит как обычно, если эту обычность можно назвать нормальной. Завтрак и ужин дают таблетками, в которых, по-видимому, содержится порошок, необходимый для жизни. Минимальное количество, так сказать. Ничего сытного, но загнуться не позволяет.       Прогулок не было, да и если таковые будут, то нельзя назвать прогулкой, когда на голову накидывают черный мешок, дабы человек не запомнил ходы и пути в колонии. Проще сказать, власти не допускают побега из тюрьмы, и, конечно, нельзя сказать, что это неправильно. Скорее, не по-человечески.       Спустя несколько дней ближе к вечеру субботы по «пролётам» преступников собирают в душевые кабины. Просторное помещение вместимостью около тридцати человек, но такое же грязное и неприятное, как и камеры. Мужчины и женщины — все, без разбору, находятся в одной душевой. Порой можно стать свидетелем драки за место под струей воды, за мыльные принадлежности, если таковые имеются, иногда драки происходят по «старой дружбе». В этот раз Чунмён становится свидетелем неприятной сцены, где несколько «старожилов» отчаянно пристают к немолодой женщине. — Отпустите! — кричит она, бросаясь с кулаками на одного из мужчин. Тот перехватывает её за локоть, и она, потеряв равновесие, падает на плиточный пол, разбив губу. — Здесь я решаю, кого отпускать, а кого нет, — спокойно говорит черноволосый мужчина, ниже ростом, чем все остальные. Взяв женщину на руки, её ведут в дальнюю душевую. Ким сжимает кулаки, но в то же время понимает, что не сможет помочь заложнице в одиночку. — Эй, малой, — кто-то берёт его за руку и тревожно её сжимает. — Даже не думай о том, чтобы помочь ей. Здесь каждый сам за себя. — Но… её ведь могут убить! — возмущённо отвечает парень и хмуро глядит вглубь душевой. Женщину насилуют на холодном кафеле, а она, видимо, перестав бороться, молча лежит на полу, лишь всхлипывая и дрожа всем телом. — Здесь каждого могут убить. Мы все преступники, — усмехается мужчина. Он расслабляет хватку на руке и оставляет Чунмёна одного в раздумьях. ***       Проходит почти месяц после того, как Чунмён оказывается в колонии. Постепенно парень привыкает к утреннему подъёму и теперь на месте падения оставляет подушку. Иногда её убирает робот, и тогда его оставляют без мягкой подушки на пару дней, а иногда Ким просто просыпается раньше или не спит ночами вовсе. Рано утром, когда все ещё спят, а утреннее солнце едва освещает камеру сквозь решетчатое оконце на стене, он делает зарядку, пытаясь хоть как-то заставить мышцы работать. От недостатка движений всё тело словно превращается в мягкий мешок, наполненный ватой и перьями. Ким ещё слишком молод, чтобы стать подобной «недвижимостью».       В один из самых обычных дней для сидящих в тюрьме и в день, когда у рабочего персонала начинается новая рабочая неделя — понедельник, впервые для Чунмёна всех преступников собирают на улице. Холодный воздух заставляет дрожать тела заключенных, но, несмотря на это, настроение у каждого отличное. Всё-таки не каждый день свежий воздух для них доступен. — Как думаешь, что будет? — спрашивает Чунмёна его новый приятель. Мужчина не из приятных, но он, видимо, единственный, с кем Ким мог чем-нибудь поделиться. Молодого парня в колонии обходили. — Разве мы не будем проводить время на улице? — Ты думаешь, что нам просто так разрешат выходить сюда? — с усмешкой говорит мужчина. — Это невозможно, парень, не будь таким наивным. — Построение! Живо! — сквозь динамики слышится грубый голос, и тут же все вокруг оживляются и начинают бегать, словно тараканы. Чунмён замечает странное беспокойство на лицах рабочего персонала, но не придает этому особого значения. — Сейчас каждый из вас по двадцать человек строем заходят в шахту, — он указывает на помещение в виде амбара с красной крышей. На двери висит доска с надписью «Шахта». — После этого построение. Первая группа пошла!       Рабочие порой силком загоняют людей в шахту — те со страхом идут вперёд, не зная причины происходящего. Чунмён оценивает очередь и прикидывает, что пойдёт он туда примерно девятым подходом.       Время идёт, и очередь Кима потихоньку подходит. Странно, но после входа люди выходят оттуда с весёлыми лицами, будто их накачали наркотиками. Глаза бегают туда-сюда, и многие женщины, что в испуге смотрят на выходивших, кричат, закрывая руками лица. В таких случаях стражи немедленно подходят к ним, силой заставляя их успокоиться и не шуметь. — С вами ничего не случится, повторяю! — говорит голос. — Это всего лишь проверка!       Постепенно люди успокаиваются, когда прошедшие шахту приходят в себя через какое-то время, и уже глупо не улыбаются, как обезумевшие. Они стоят в другом строю, но никакого шума и разговоров там не слышно. На самом деле это очень пугает, и в какую-то минуту Чунмён думает, что людям стирают память. Его догадка вскоре оказывается достоверной.       Огромное помещение всюду освещается множеством приборов. Оказавшись в нём, можно сразу почувствовать сильное магнитное поле из-за тяжести перемещения. Парень проходит вперёд. Каждого человека помещают в специальный выдвижной ящик, с виду напоминающий место хранения трупов в морге. Оказавшись там, он оглядывается вокруг и, не найдя что-то подобное на камеры слежения, подключает в ухе устройство-имплантат*. С помощью него он надеется не потерять память или хотя бы нанести меньший вред мозгу.       Техника приходит в действие, и вскоре слышится звук, больше похожий на вой. Чунмён закрывает глаза. Даже под закрытыми веками парень в мгновение замечает вспышку света и вскоре… Всё исчезает? Ким словно летит какое-то время, будто пребывая в состоянии послеоперационного общего наркоза. Вокруг перед глазами всё замедляется, очертания расплывчатые, а в ушах гудит. Парень пытается потянуть руки к ушам, но его тело ватное, и он не может двинуть ни одной частью тела. Появляется чувство, будто он куда-то идёт, но на самом деле тот всё ещё находится под действием наркотика, который дают после применения прибора, с помощью которого людям стирают память. Постепенно Мён начинает приходить в себя. — Хэй, вставай, не время лежать, — мягкий голос совсем рядышком шепчет слова. Ким резко дергается, но человек поглаживает его по руке. — Пить… пить есть? — зажмуривается Чунмён и просит воды. Губы пересохли, и, кажется, будто ещё чуть-чуть — и они потрескаются.       Что-то холодное касается его губ, а воздух резко сменяется на запах этилового спирта. Голову парня приподнимают и вливают с помощью шприца что-то горькое. Ким кашляет и резко поднимается, но тут же ударяется головой о полку над ним. Рядом сидит парень явно младше его и обеспокоенно смотрит на него. Чунмён пытается встать, но ноги шатаются, и он еле стоит. Парень придерживает его за плечи и помогает сделать пару шагов. Состояние потихоньку становится лучше. — На тебя всегда так действует наркотик? — Нет, я… Я никогда не пробовал наркотики, — врёт Ким, стараясь не смотреть в глаза парню. Тот усмехается и медленно отходит. — Ты всё ещё в шахте. Сейчас зашёл последний подход, выйдешь вместе с ними и встанешь в строй. Тебе всё ясно? — парень щёлкает пару раз пальцами перед глазами Чунмёна. Тот отшатывается, словно от электрического заряда. — Почему я не вышел со своей группой? — Ты… был без сознания. Всё, иди уже, не говори никому, что тут было, — с этими словами парень уходит прочь к панели управления аппаратом. Ким, недолго думая, дожидается последних людей из группы и незаметно выходит с ними. На табличке под словом «Шахта» мелким шрифтом он видит инициалы «До Кёнсу» и подпись «специалист по медоборудованию».       Головная боль с каждым шагом усиливается, но парень старается не показывать виду, что знает, куда идти. Притворяться человеком под наркотиками ему не приходится, но зато в шахте память стереть не удалось — парень помнит всё и всех, в отличие от других заключенных, которые вопросительно оглядываются на каждого. Парню неизвестно, какие именно участки памяти стирают их владельцам, но выяснить, что происходит, ему хочется как можно скорее. — Итак, стройся! — командует тот же голос из динамиков. Люди выстраиваются в две шеренги. Всё происходит в полном молчании,  слышно, как воет холодный ветер. Чунмён считает воздух на улице странным и невкусным, будто с примесью каких-то газов. — Встречай!       К заключённым выходит мускулистый статный мужчина примерно двадцати трёх-четырёх лет, с виду очень молодой и неопытный, но по одному его лицу можно сказать, что он уже через многое прошёл — чёрные глаза словно стеклянные, взгляд равнодушно смотрит на людей перед ним; светлые блондинистые короткие волосы и еле видные тёмные брови придают лицу некое ехидное выражение, к тому же на губах самодовольная улыбка, а широкие плечи, кажется, слишком ярко подчёркивают его тело. Когда тот начинает говорить, Чунмён замечает ямочку на правой щеке. Всё-таки в каждом человеке есть подобный «подвох». — Итак, у кого-нибудь есть жалобы на сотрудников и персонал, режим и прочее? — холодный голос чётко проговаривает заученную фразу. Заключённые молчат. Чунмён краем глаза оглядывает людей возле себя, замечая самодовольные улыбки на лицах персонала. «Они превратили заключённых в отряд жалких, беспомощных людей!» — думает Ким, рассматривая лицо мужчины. Тот невозмутимо смотрит в одну точку. — Вопрос! — Чунмён выходит вперёд. Есть высокий риск, так как персонал может догадаться, что его память не стерли. «Попытка не пытка», — уверяет себя парень. — Кто вы, сэр? — Я главный в этой колонии. Это всё? — с ничего не выражающим лицом отвечает мужчина. — Нет. Как вас зову… — Тебе не обязательно это знать, замолчи, придурок! — шикает на него один из надсмотрщиков. Его ноздри раздуваются от злости, а сам он  красный, словно помидор. Ким про себя усмехается и поворачивается к главному. — Мистер Ли, я бы попросил вас больше не вмешиваться в разговор, — спокойно отвечает мужчина, не глядя на сотрудника. Тот краснеет пуще прежнего, но замолкает. — Называйте меня Лэй, номер 5699234. — Вы знаете?.. — Ваш браслет вас выдал, Ким Чунмён, — парень молчит. Он смотрит на человека напротив и поражается его хладнокровности и… спокойствию? — Ещё вопросы? — Почему мужчины и женщины в одной колонии? Разве нет статьи по этому поводу? — На нашу колонию не распространяется Вселенский Кодекс. Вы лезете туда, куда не надо, мистер. Я подойду к вам после. Будьте… хм… готовы, — Ким считает двоякими ответы Лэя, а то, что тот к нему подойдет, его совсем смущает. Не то, чтобы он боится, но есть странное предчувствие, что это явно неспроста. *** — 5699234, на выход! — робот вытягивает руку через решётку и дотрагивается до плеча парня. Тот спросонья вздрагивает и отшатывается. — Что, простите? — На выход!       Чунмёна ведут по коридору. За стенами уже ночь, тихая обстановка заставляет пугаться каждому неожиданному шороху. На заключённого надевают чёрный мешок, чтобы он ничего не видел. На секунду парень задумывается о том, что его словно ведут на казнь, но быстро отказывается от этой идеи. Когда он проходит мимо комнат, слышатся звуки мелодий и программ по телевизору. Чунмён уже несколько месяцев не в курсе новостей, не имеет понятия о том, что с его друзьями. У него отняли его жизнь без права на её возвращение. — Вперёд. Пошёл, пошёл! — сотрудник толкает заключённого в районе почек. Ким тихо шипит, но идёт вперед. — Стой.       С рук снимают наручники, а на шее закрепляют датчик в виде маленького пластыря с чипом. Мера предосторожности, чтобы заключённый вдруг не сбежал. Дверь захлопывается. — Где я? — спрашивает Чунмён. В комнате тихо. Ни единого шороха. Он спрашивает ещё раз. — Можешь снять мешок, — слышится смешок со стороны, и Чунмён резко поворачивает голову туда, откуда доносится голос. Парень пытается снять мешок самостоятельно, но чтобы это сделать, необходимо приложить ключ-браслет с номером. У каждого заключённого этот браслет на ноге, и сделать что-либо — крайне сложно. Он вздыхает. — Вы можете мне помочь? — спрашивает парень. — И что происходит?       Мён делает шаг в сторону голоса и утыкается носом в чей-то подбородок. Он моментально отступает обратно, услышав задорный смех. — Чего боишься, 5699234? — Мы знакомы? — Познакомились. Утром. — Лэй? — Ким чувствует, как браслет касается сенсора на мешке и тот вскоре расстёгивается. Чьи-то руки осторожно снимают с него чёрную ткань, и он видит перед собой того же мужчину, что стоял перед ним во время построения на улице. — Не похож? — усмехается он и усаживается на диван в углу комнаты.  Лэй как-то странно улыбается и наблюдает за человеком перед ним. Это смущает гостя. — Похож. Чем обязан вам? — Оу, забудь эти «вы», «господин», «мистер». Познакомимся поближе? — Лэй щурится и хлопает возле себя по дивану, жестом предлагая сесть. Чунмён подозрительно смотрит, но садится. Мягкий диван очень приятный для тела, особенно когда его ягодицы не сидели на нём уже пару месяцев, поэтому Ким блаженно устраивается на сиденье. — Итак, зачем вы… то есть ты меня сюда привёл? — Хочу познакомиться. Ты довольно интересный, — с усмешкой в глазах улыбается Лэй. Он достает из тумбочки возле дивана бутыль шампанского и два фужера. Чун отводит глаза в сторону, осматривая помещение. Небольшая комната, три двери, из одной из которых он сюда и зашёл. Рабочий стол, кондиционер, большое круглое окно с жалюзи. На шкафу чёрный кот, который, свернувшись калачиком, сладко спит. Ничего необычного. — Я не пью. — Пьёшь. За знакомство, — он отдаёт один фужер парню в руки, а сам удобнее устраивается на диване, откидываясь на него спиной и кладя ногу на ногу. Чунмён подозрительно смотрит на него и на напиток. Всё это вновь кажется ему чересчур подозрительным, и пробовать шампанское он пока не собирается. — С чего это? — Ха-ха, боишься, что ли? — указывает на фужер Лэй и тут же первый пробует сам. — Всё хорошо, нет подвоха.       Чунмён осторожно делает первый глоток. Во вкусе ничего подозрительного он не замечает, поэтому вскоре осушает свой фужер и нагло просит второй. Лэй заливисто смеется, но наливает повторно. Со вторым бокалом Ким не торопится. — Так что ты хотел? — Сказал же: познакомиться, — протягивает последнюю гласную мужчина. — Кто ты, чем занимаешься и всё такое. Ты первый человек, который что-то спросил у меня во время обхода за много лет работы. Ты мне интересен, скажем так. — А ты не слишком молодой для такой работы? — Ты не знаешь моего возраста. — И что? — Ничего. — Молчание. Каждый смотрит в разные стороны, думая о своём. «Что он от меня хочет? — спрашивает себя Чунмён, недоумевая. — Во время построения он смотрел холодным взглядом на всех, включая его, но сейчас он был более… чувственным?» После долгой паузы Ким начинает первым: — Ну, я думаю, тебе известно обо мне всё? — щурится он, пытаясь улыбнуться. Получается натянуто и неправдоподобно, но Лэй вроде отвечает тем же. — Я… хорошо, ты угадал, я знаю всю твою биографию с детства, — облизывает губы в раздумьях Лэй. — Зачем же ты предал наше любимое государство? — продолжает мужчина. Он растрёпывает свои светлые волосы и закрывает глаза. — Против тебя все улики. — Хм… скажем, так получилось. Такой ответ устроит? — не желая разговаривать о том, из-за чего он здесь, парень решает ответить так, чтобы собеседник понял его нежелание. Лэй усмехается, но разговор не продолжает.       Тем временем бутылка шампанского уже опустела, и Ким делает последний глоток из фужера. Напиток ему очень нравится, хотя его голодный желудок предпочитает больше нормальной еды, чем едва ощутимый алкоголь. Он вновь оглядывает комнату, замечая время на часах: 04:36. Долго, однако, они здесь сидят, хотя Чунмён не почувствовал быстрого течения времени, всё будто произошло за полчаса, не более. — Хм, Чунмён… Я могу помочь тебе устроиться здесь лучше, чем другие, — с волнением в голосе говорит Лэй. Собеседник кивает головой, готовясь слушать неожиданное изречение мужчины. Тот снова усмехается и продолжает: — Скажем, я могу выделить для тебя более удобную камеру, да и с едой попробую решить вопрос, ещё… — Ты слишком странный. Зачем тебе помогать мне? — Я же говорю, что ты мне нравишься как человек, это всё… — Я не мог произвести на тебя впечатление, всего лишь задав вопрос во время твоего «осмотра». Что ты хочешь? — Я? Нет, что ты, я… — Можно я пойду? — спрашивает Чунмён и резко встает с дивана. Всё и все ему кажутся подозрительными, он слишком теряется и не знает, как себя вести рядом с новым знакомым. Остаётся только бежать. — Постой! Куда ты? Я ещё не закончил!.. — Мне нужно в уборную и вообще я хочу спать! Что тебе от меня нужно? — голос надрывается, а голова кружится от алкоголя. Ким закатывает глаза и убирает волосы с лица. — В левой комнате, — спокойно отвечает Лэй и наблюдает, как заключенный хмурится, но идёт в туалетную комнату. Хлопнув дверью, Чунмён не слышит, как мужчина, оставшись один, громко хохочет и закрывает другие двери на замок. Он оглядывает комнату, открывает форточку, вдыхая свежий воздух, и замирает, когда слышит шум за дверью, где находится заключённый. Усмехнувшись, мужчина медленно входит за парнем, тихо прикрывая дверь. «Мы ещё поиграем».       Чунмён быстрым шагом заходит в уборную. «Всё блестит и светится», — хочется сказать ему при первом взгляде на помещение, но тут же вспоминая туалет для заключенных, ему кажется, что здесь слишком убрано и чисто. Два писсуара, два унитаза в кабинках, душевая и ещё одна дверь с табличкой «бассейн». Всё это вообще не уместно в тюрьме, даже если это уборная для её начальника. «Зажравшийся идиот, лучше бы для заключенных что-нибудь сделал», — ругается Ким, подходя к одному из писсуаров. Шампанское сделало свое дело, и теперь облегчение становится главной его целью. Даже если в уборной этого непонятного человека с непонятными намерениями.       Он не успевает заметить, как чьи-то холодные руки сдергивают с него до колен хлопчатые белые штаны с нижним бельем, оставляя на ноге алую царапину. Он не успевает произнести ни звука, прежде чем его рот затыкают какой-то зловонной тряпкой с запахом дешёвого мужского одеколона. Он не успевает среагировать, как его уже прижимают лицом к полу и нагло усаживаются сверху, выворачивая руки и связывая их вместе той тканью. Он не успевает понять, как оказывается в засаде. — Отпустите! — кричит парень, двигая бедрами по плитке на полу. Сверху на нём сидит Лэй, привычно улыбаясь и снимая с волос резинку. Маленький хвостик превращается в распушившиеся волосы, щекочущие шею. Чунмён выгибается в спине, чувствуя, как чужие мягкие руки щиплют его бока. — Сбежать от меня решил? Думаешь, я тебя просто так к себе позвал, преступничек? Просто так дорогое шампанское в твой рот вливал? — хриплый голос угрожающе выкрикивает слова на ухо парню, который в этот момент замер, затаив дыхание. Мысли потоками приходят в его голову, но выбрать что-то одно не получается — слишком сложная ситуация. — Я… что ты делаешь, стой! — от боли ругается парень, чувствуя, как Лэй надавливает на ягодицы. Штаны спущены, и плоть вжимается в кафель, от чего её хозяин чувствует адскую боль от тесного контакта с твердой поверхностью. Он пытается подняться, но мужчина вскоре приподнимается сам, переворачивая парня спиной на пол. Руки остаются за спиной, а лежать в таком положении ужасно неудобно и беспомощно. — Прекрати уже двигаться, успокой свои ноги, ты ничем себе не поможешь, ты в моей власти, — жестокая правда, и Чунмён действительно прекращает борьбу, понимая, что так он тратит лишь силы. Грудь вздымается при каждом вдохе, а на лбу выступают капельки пота. Лэй наклоняется ближе к бледному лицу, слизывая языком выступившую солёную капельку. — Ты ужасен. Я знал, что всё неспроста, — проклинает больше себя, чем мужчину, парень, зажмуривая глаза. Блондин расстёгивает пуговицы, открывая вид на бледное и измученное тело заключенного. Кости рёбер торчат, показывая всю худобу, болезненная кожа судит о нехватке нормального питания и витаминов.       Лэй внимательно следит за лицом мученика, не сводя с него глаз. Ему кажется, что он впервые видит настолько красивого парня с милым лицом и красивой фигурой, несмотря на худобу и бледность. Он останавливает взгляд на порозовевших щеках и, не сдержавшись, целует каждую, оставляя на одной маленький красный засос. После он припадает к алым губам, жадно целуя их, несмотря на сопротивление с другой стороны. Чужие зубы оставляют на его губах маленькие царапины, но всё это совсем не больно, скорее даже приятно. — Перестань… — просит парень в ответ на нежные ласки, несмотря на всю сложившуюся ситуацию. В конце концов, это изнасилование, не иначе. — Ни за что. Сам виноват, что вызвался с вопросами к директору колонии, — отвечает Лэй, постепенно спускаясь губами вниз по телу. Чунмён учащённо дышит, чувствует, как его тело охотно принимает ласки. Мужчина не торопится, стараясь не упустить ни один участок бледной кожи груди и живота, одновременно поглаживая бедра. — Уходи, я не хочу, — снова говорит Ким, пытаясь оттолкнуть насильника, но тот сильнее надавливает на возбуждённое тело, из-за чего парень не может ему противостоять. — Уходи, пожалуйста… — Неужели ты совсем не хочешь? — угрюмо хмурится мужчина, слегка отстраняясь. — Ты мне не нравишься! — нагло врёт Чунмён. Внешность главного ему сразу понравилась, несмотря на то, что он сейчас делает. Так сказать, снаружи принц, а внутри червь. — Дорогуша, если бы за последние триста лет сексом занимались лишь по любви, то люди вымерли бы от недотраха, — смеётся мужчина, откидываясь назад. Возбуждённый орган утыкается в поясницу, и Лэй усмехается, наблюдая за вмиг порозовевшим парнем. — А говоришь, не хочешь. — Не хочу… — Не ври самому себе, ты же… — Ты ничего не понимаешь! Ты… заставляешь меня это делать, — шепчет он  из последних сил, пытаясь скинуть с себя Лэя. Ему удаётся повалить его тело на пол, а самому быстро сбросить чужие ноги с бёдер и приподняться. Лишь приподняться, ведь директор тут же реагирует и не даёт встать полностью. Руки Чунмёна связаны, из-за чего он может работать лишь туловищем, но его тут же схватывают в объятия, блокируя любое движение. Парень стоит на коленях и лишь всхлипывает, когда чужая рука проходит по ребрам, щекоча кожу. — Тише-тише, тебе будет лучше, если ты успокоишься. Обещаю, я не сделаю тебе больно, — говорит Лэй, ничуть не злясь. Ким снова всхлипывает, но не отвечает. Он связан, и никто ему не поможет. — Уходи…       Лэй привычно усмехается, когда парень прикусывает губу, пытаясь сдержать вырывающийся стон. Он начинает постепенно делать хорошо, как ему кажется, партнёру, но тот старается не показывать свои эмоции. «Рано или поздно он сдастся», — думает мужчина, ладонью проходясь по лобковым волосам.       Чунмён перестаёт бороться. Про себя он тихо молится, хотя уже никто в это время не надеется на всевышние силы. Атеистов в этом мире более чем девяносто процентов из ста, но в чрезвычайных ситуациях больше половины надеются на чудо. Чудес не бывает, но разве кого-то это интересует?       Когда холодная рука надавливает на пах, а Лэй начинает что-то шептать самому себе, Чунмён чувствует запах гари. Он пытается повернуть голову, стараясь сделать это менее резче, но не замечает никакого дыма и вообще источника запаха. «Наверное, я просто свихнулся», — думает он, хотя ощущение странного запаха не уходит. Ещё через мгновение, когда блондин зажимает в руках орган, а Ким задерживает дыхание, а потом протяжно выдыхает и вновь вдыхает, запах ещё более ярко чувствуется парню, и он уже испуганно думает о пожаре. — Кхм, Лэй? Ты чувствуешь? — Чувствую, что ты хочешь не меньше меня. — Да пошёл ты! — ворчит парень. — Я не про это… запах… странно пахнет. — В туалете пахнет хлоркой, а воздух вокруг нас пропитан возбуждением, — отвечает Лэй, думая, что парень просто хочет от него избавиться. Чунмён считает себя придурком и, поникнув, опускает голову.       Мужчина, чувствуя пульсацию в своем теле, принимается за парня. Прерывистое дыхание, горячие руки. Он стягивает с себя брюки вместе с бельем и, видя свой вставший член, начинает растягивать парня. Смазки нет, и вязкая слюна идёт на помощь. Парень жутко узкий. Он надавливает на спину, толкая Чунмёна вперёд, и тот покорно падает на пол, принимая позу рака. Лэй вводит в кольцо мышц указательный палец и слышит сдавленный вздох партнера. Ему уже хочется быстрее начать дело, болезненная пульсация лишь усиливается, и он уже вводит второй палец. Парень болезненно стонет, вжимаясь плечами в холодный пол. Это ужасно неудобная поза, и, наверное, на плечах после  этого будут красоваться синяки.       Между тем запах гари усиливается. Чун думает, что Лэй заметил запах, но не придал этому значения. В конце концов, запах не из приятных. Свет внезапно меркнет. В комнате становится темно, не разглядеть даже самого себя. Это пугает, но Ким по-прежнему чувствует возле себя мужчину, а тот и не думает перестать. — Видишь, сами небеса хотят нас подвести к прелюбодеянию, — возбуждённо говорит насильник, проходясь эрекцией по нежным ягодицам. — Да пошёл ты. — Сколько раз ты меня уже послал, милый? — А тебе всё не хватает? — Продолжай… — Можешь сгореть, братец, — ровный мужской голос прерывает разговор. Ким чувствует, как кто-то отталкивает от него Лэя, и тот ударяется о раковину, из-за чего в помещении эхом проходит звук от удара. Слышатся звуки борьбы, а парень в шоке от происходящего. «Братец? Что происходит?» — спрашивает у самого себя он. Заключённый, опираясь плечами в пол, поднимается на колени. После неожиданного исхода напряжение не спало, да и тело всё ещё помнит ласки, порой грубые, но, как ни странно, не переходящие за рамки приличия. Он пытается встать, но тут же падает, не в силах стоять на ногах. Пробует снова и снова падает. «Что за чертовщина? — ругается парень, думая над тем, что делал в последний час. — Шампанское? — проносится в голове, и парень понимает, что ничего другого быть не может. — Но он же пил со мной, или… — внезапная мысль приходит на ум, и всё становится на места». — Эй, незнакомец, — над головой раздается голос Лэя. — Незнакомец? Что происходит? — Да, незнакомец. Давай помогу, — чьи-то руки приподнимают относительно раздетого Кима и придерживают рукой за талию. — Ты под наркотиком? — Ты не Лэй? Где он? — Хм… Вы встречаетесь? — Что? Нет, ни в коем случае! — вспыхивает парень. Вопросов с каждой стороны невероятно много. — Ты можешь идти? — спрашивает чужой голос. Рука опускается, но ноги Чунмёна тут же подкашиваются, и парню едва удаётся вновь не дать упасть. — Ясно. Тогда держись, парень, сейчас тут всё к черту разрушится, спасу, так и быть. — Супергерой, что ли? Один раз ты меня уже спас, — хихикает парень, укладывая макушку на чужое плечо. Парень не замечает, как глаза сонно закрываются, и он уже не слышит ответа, лишь в бреду видит погоню, яркое пламя и много людей. А дальше лишь тёмная бездна и еле слышный ответ: — Я никого не спасал…