The Clone

Музыка: The Quiett – Tomorrow

— Эй, незнакомец, — мягкий голос раздаётся над головой. — Ты живой?       Чунмён сонно открывает глаза, просыпаясь от голоса и прикосновения к его лбу. Голова ужасно болит, поэтому парень хмурится, пытаясь избежать спазма. Окончательно открыв глаза, он оглядывается и, заметив яркий луч солнца, тут же встаёт с койки. Голова болит ещё больше. — Стой-стой, куда ты так быстро поднялся? — спрашивает тот же голос. Ким недовольно поворачивается в сторону говорящего, узнавая в нём Лэя. — Ты пришёл меня будить сам? — Что?       Чунмён ничего не понимает. По привычке вскочив с кровати, дабы избежать столкновения с бетонным полом, он не находит себя в камере. Напротив, он находится в каком-то маленьком помещении, похожем на старый сарай для скота, который он видел лишь на картинках. Обычные люди уже давно не занимаются разведением домашних животных, поэтому многие их попросту даже не видели.       Парень жмурится, из-за чего в уголках глаз появляются прозрачные слезы. Он вновь оглядывает помещение, снова ничего не понимает и глядит на человека напротив. Тот удивлённо смотрит на него, явно скрывая усмешку, но ничего не говорит. Ким замечает, что у Лэя теперь не светлые волосы, как раньше, а тёмные и явно больше ему подходящие. — Ты покрасился? — Так, мне это уже надоело, — говорит мужчина напротив и садится на койку в позе лотоса. — Начнём сначала. Я не Лэй. — Э-э, ты шутишь? Что происходит, где я? — Не перебивай, выслушай. Я не Лэй, я его... — парень задумывается. — Я его... брат. — Брат? — Ты плохо слышишь? — Да, но не в этом дело. — Тогда не переспрашивай.       Чунмён хмурится. Теперь он сам видит, что это совсем не его знакомый начальник. Манера общения, привычки, даже такая мелочь, как волосы, — всё другое. Этот парень перед ним общается свободно: может спокойно перебить, может показать свои эмоции. Лэй же, напротив, за всё время общения (пусть это и нельзя назвать свободным общением) всегда был холоден и редко показывал свои настоящие эмоции. Это раздражало, поэтому-то Ким и подозревал его. Похоже, что правильно делал. — Как тебя зовут? — вновь чужой голос прерывает молчание. Мужчина, будто извиняясь, с интересом на него смотрит, а на лице играет по-настоящему искренняя улыбка. — Ким Чунмён. А ты? — парень решает не менять имя на чужое. Кто знает, что этот человек из себя представляет. — Я Чжан Исин, — отвечает парень. — И, знаешь, я, наверное, на тебя слишком давлю... Мне пора идти, ты отнял у меня много времени. — Что? Ты уходишь? А я? Куда я? Что мне де... — Успокойся, парень. Я позову своего друга, он пока посидит с тобой. Чтобы не вздумал делать что-нибудь небезопасное! — грозится Исин. Этот человек как-то быстро сменился с доброго и великодушного на сердитого, словно проявляет недоверие. — Есть хочешь?       Спустя полчаса Чунмён уплетает сваренную на огне лапшу быстрого приготовления. Ему неизвестно, каким образом некий Чонин развёл костер, но сейчас он яростно уплетает еду, вкус которой ему очень приятен. Не то чтобы он любит лапшу, но после таблеток в колонии даже такая еда — самое настоящее объедение.       Они сидят под большим камнем возле пещеры. Всюду только лес, никаких признаков цивилизации, к которой так привык Ким до колонии. Он лишь раз видел деревья: в детстве, когда его родители вырвались из города, получив талон за бешеные деньги, они поехали в какую-то туристическую деревню. Чунмён смутно помнит, чем они занимались, но высокие стволы деревьев и огромные, даже гигантские горы запомнились ему на всю жизнь. Сейчас же все рядом, пещера находится у подножья горы, летают пёстрые красивые птицы, ползают насекомые. Ким словно попал на Землю, только на пару сотен лет назад.       — Парень этот, Чонин, какой-то молчаливый, — размышляет он. Действительно, тот ничего не спрашивает, сидит себе, что-то пишет. — Странный он какой-то, — добавляет Мён.       Вдоволь насмотревшись окружающим пейзажем, он начинает внимательно следить за другом Исина. Светло-смуглая кожа, карие глаза, густые тёмные волосы, правильные черты лица — Ким заглядывается на парня, совсем забывая о рамках приличия. Ким действительно находит его красивым, отталкивает лишь его замкнутость и какая-то напряженная обстановка. — Что? — поднимает глаза он, явно недовольный от пристального взгляда. Чунмён отшатывается от парня, словно от грозовой молнии, и прочищает горло. — Ничего, я... — Ты разглядывал меня. — Э, да-да, точно, — хихикая, спешно отвечает парень. На лице парня появляется заметная тёплая улыбка, из-за чего тот становится еще привлекательнее на первый взгляд. — И как, понравился? — смеётся он, убирая блокнот с ручкой и беря в рот кусочек арахисовой конфеты. Он причмокивает, разжёвывая сладкую нугу, и всё ещё ждёт ответа. — Ну-у, как сказать. Может быть, забудем? — предлагает парень, по-идиотски улыбаясь. Он начинает теребить рукав рубашки от волнения и скрежетать зубами — это нежеланная для него тема. — Успокойся, успокойся. Я привык, что всем нравлюсь. Ты мне не нравишься, — подмигивает он и хрустит костяшками пальцев. Звук ужасно раздражает. — Ты мне тоже не нравишься. — Вот и прекрасно! — улыбается Чонин и встает на ноги. — Пошли, поможешь мне разобрать кое-что.       Остальные несколько часов парни проводят в пещере. Там находится склад: много каких-то аппаратов, неизвестных Киму, много разных металлов с преобладанием алюминия и железа. В углу он находит пару подопытных насекомых, коих он не знает.       Кай, так Чонин просит его называть, объясняет ему принципы работы одного из устройств. Он помещает железо, задаёт программу, и аппарат сам (!) создаёт какую-либо деталь. Чунмён ещё ни разу не видел такое устройство, так как он мог задать программу, например, сделать пончик из железа, и, конечно, через пару минут этот пончик был бы у него. Он мысленно усмехается, думая о том, что аппарат ему совсем не знаком. — Откуда он у вас? — вопрошает Чун. — Как откуда? Им все у нас пользуются! — как-то удивлённо отвечает Кай, но под конец как-то затихает и отворачивается. Он прикусывает язык. Чунмён не замечает.       Поработав немного, Кай разрешает отдохнуть. Ким восхищается: у них в пещере столько много различных гаджетов и оружия, что невольно парень думает о том, что они какие-то агенты или ученые. У него накапливается много вопросов: кто они, где они, что дальше. Больше всего его интересует Исин и его связь с Лэем. Он не может отрицать того, что в ту ночь Лэй ему нравился внешне, — возбуждение давало о себе знать в тот роковой момент. — Кай? — парни идут вверх по горе. Чунмён просит показать ему местность, оправдывая это тем, что он никогда не видел подобного, и, несмотря на то, что Чонин долго упирается, он всё-таки сдаётся под напором Кима. Парень останавливается, поворачиваясь к Чунмёну. — У меня нога... болит. — Что с ней? Идти можешь? — Да, всё в порядке... — хмурится Ким. В день погони ему ранили ногу. Он потерял много крови, и местные врачи решили ногу ампутировать. Протез, что поставили ему вместо ноги, сейчас отчего-то причиняет ему невыносимую боль.       Он замечает это не в первый раз. Ещё находясь в тюрьме, нога уже немного побаливала, но боль была терпимой, даже поначалу вовсе не чувствовалась. С каждым днём становилось хуже, но не настолько, чтобы можно было волноваться. Чунмён не обращал внимания, думая, что это последствия операции. — У тебя протез? — осматривая ногу, спрашивает парень. — Нога опухла. Такого вроде не должно быть. — И-и-и, из-за чего это? — Я не знаю. Исин придёт — скажет. Пошли лучше обратно. — Стой! Давай немного побудем здесь.       Парни усаживаются на выпирающий камень на горе. Ветер, хоть и холодный, приятно проходится по коже, отчего волосы развеваются в разные стороны, взлохмачиваясь и путаясь. Воздух чистый, горный, свежий так приятен для Чунмёна, что он вдыхает полной грудью, пытаясь запечатлеть этот момент на всю жизнь. Что будет потом он не представляет. — Кай, я хотел у тебя спросить... — начинает он. — Что мне делать? — Ха-ха, в смысле, что тебе делать? — улыбается парень. — Видно, Исин тебя совсем запутал. — Да, наверное, так. Я ничего не знаю, совсем запутался... — Не переживай. Чжан спас тебя, будь рад этому, — отвечает Кай. Его темные волосы переливаются на солнце глянцевым блеском. — Кто он такой, этот Исин? — Хороший человек. — А подробнее? — У него спросишь.       Чонин отчего-то не хочет отвечать. Невольно Чунмён думает, что Чжан что-то скрывает и что тот попросил Кая не говорить. А может, Ким просто себя накручивает попусту. — После того, как он принес тебя к нам, ты проспал двое суток, — явно после долгих раздумий начинает собеседник. «Двое суток? Я пролежал двое суток?» — спрашивал себя Ким. — Колония практически сгорела, он спас тебя. Ты должен быть ему благодарен... — чешет затылок Кай. — Знаешь, он как-то странно себя вёл в ту ночь. — Почему? — Ну, как сказать... Он как будто был в смятении, что ли, — усмехается парень, загадочно улыбаясь солнцу. Яркие лучи весело играют по его лицу, придавая ему какое-то детское выражение. — Он меня спас… — Да, он вынес тебя из огня. — Нет, он меня спас от... Лэя, — опускает голову Чунмён, вспоминая хищный взгляд в его сторону и ледяные руки насильника. — Мне он ничего не говорил, — поджимает губы юноша. — Этот сумасшедший опять что-то натворил? — Он... кхм, — парень останавливается, раздумывая. Признаваться парню, что его чуть не изнасиловали, как-то неудобно. — Можешь не отвечать. Я тебя понял, — улыбается Чонин. — Не стесняйся меня. Лэй и не на такое способен. — Они с Исином близнецы? — задаёт жаждущий его вопрос Чун. — Хуже.       Внезапный звонок отвлекает парней. Кай, свернув рукав, что-то пишет в браслете и поднимается. Мён вновь удивляется браслету — этот какой-то суперновый на вид, не как у него. Кстати говоря, браслета на его ноге нет, он замечает это только сейчас. — Пошли, Син вернулся. ***       После прихода Исина парни все вместе ужинают. День клонится к вечеру, лес наполняется трелью насекомых, а воздух постепенно становится влажнее и прохладнее. Чунмёну нравится здесь: ни в колонии, ни в городе ему не было так хорошо. Казалось, природа придаёт ему сил, он чувствует себя частью леса. Кай на протяжении ужина весело болтает: рассказывает Чжану о том, как удивился Ким их оборудованию и с каким вдохновением и азартом подошёл к своему делу. Исин почему-то удивляется рассказу Чонина, но ничего не спрашивает, лишь пожав плечами.       Большую часть времени Ким молчит. Он всё хочет отблагодарить Чжана за то, что тот его спас, но слова будто не хотят выходить наружу. Он его стесняется. Еще когда проснулся, он заметил, что одет не в свою одежду. Заметил, как некоторые раны его аккуратно перебинтованы. Чун стесняется. В ночь, когда они встретились, Исин спас его в темноте, но потом нес его нагое тело на себе, и от этого парню становилось не по себе. Никогда он еще не был таким смущенным. — Что же ты все молчишь? — спрашивает Кай, хлопая его по ноге. Ким дергается и жмурится от боли. — Ой, прости, я и забыл, — тут же начинает извиняться парень, поглаживая его коленку. — Исин, посмотришь его ногу? У него стоит протез, а нога распухла и местами почернела, словно плесень. — Почернела? — хмурится Чжан, посмотрев на Кима. Беженец не понимает цифр, но молчит, продолжая слушать двух других. — Да! Я сам удивился, никогда такого не видел... — возмущённо говорит юноша, поправляя челку. Он крутит головой и хмурит лоб, из-за чего на нём появляется складочка. — Я видел, но... — он задумывается. — После ужина я посмотрю.       На протяжении ужина между Исином и Чунмёном повисает странное напряжение. Киму кажется, что тот его в чем-то подозревает, но не догадывается в чем же, собственно. Напротив, Чжан недоумевает о его связи с Лэем. То, что он увидел в ту ночь, явно дало понять, что еще чуть-чуть — и парень оказался бы изнасилованным его же братом. Конечно, если его можно назвать братом. *** — Больно? — мужчина надавливает на коленку. — Нет. — А здесь? — большие глаза внимательно оглядывают больного. Чунмён отводит взгляд и ведёт головой. — Тут больно? — Да, стой, не нажимай, болит, — шипит Чун, пытаясь убрать руки Чжана от его ноги. Ужасно больно.       Исин не обращает внимания на этот жест и с выражением полной задумчивости подходит к Каю, что-то сказав ему. Тот уходит. Ким не слышит слов, но сейчас Исин в роли врача возвышается над ним, задумчиво рассматривая ногу. — Как давно тебе поставили протез? — спрашивает он. Парень объясняет ему ситуацию, начиная с того, как его ранили, заканчивая сегодняшней прогулкой на гору. — Постой-постой. Ты с Земли? — Ну да как бы. Что в этом такого? — Ты знаешь, где мы находимся? — выгибает бровь Чжан, наблюдая за реакцией парня. Тот делает какое-то неловкое движение руками. — Нет. А где? — Это планета-колония Земли, у нее нет названия, но её попросту называют Prison*, судя по её значению. — Я не на Земле? Ты шутишь? — нервно смеётся парень. Посмотрев на серьёзного Исина, он понимает, что тот нисколько не врёт. — Но как такое возможно? — Самое интересное, что эта тюрьма... Как бы тебе проще объяснить... Не твоего времени, — потирает лоб Исин. — Как это? — В моем мире сейчас 2591 год. Если говорить кратко, то в наше время изобретена машина времени, с помощью которой всех преступников возвращают в твой год на эту планету, — 2228 год. Поверишь ты или нет, но это так. В моем мире не так много нарушителей закона, но, если человек украдет даже одну таблетку из прилавка, его жизнь больше не имеет смысла, — задумчиво смотрит в небо парень. — Знаешь, всем преступникам, что были с тобой, всем стерли память перед тем, как привезти сюда, — Чунмён невольно вспоминает Шахту. Вслед за шахтой он вспоминает Кёнсу, того паренька, что помог ему справиться с наркотиком. Он отметает свои мысли и продолжает слушать Исина. — ...Скорее всего, это какая-то ошибка. Ни один земной человек еще не знает о существовании этой колонии. В случае если она обнаружится, ее взорвут вместе со всем на ней находящимся. — В это трудно поверить... — шепчет парень. Он ничего не понимает, а от слов Исина только больше запутывается. Слишком много информации, слишком много вопросов. — Тебе придется поверить. На Землю возвращаться тебе нельзя, иначе я должен буду тебя убить, как человека, который может разгласить государственную тайну. Увы, но... — Постой, я никуда не собираюсь. На Земле я погибну быстрее, чем бабочка в космосе, — хрипло посмеивается парень. С каждым движением боль нарастает.       Возвращается Кай. Он приносит с собой маленький гаджет из стали с сенсорным экраном и маленькой антенной. Они о чем-то говорят с Исином, но Чунмёну ничего не слышно. Боль усиливается с каждым движением, а он не может понять из-за чего. — Сиди тихо, больно не будет.       Парни помогают Киму перевернуться на живот, чтобы открыть вид на заднюю сторону ноги. Нога опухла еще больше, сквозь бледную кожу виднеются разбухшие синие вены. Если сравнить со второй, здоровой ногой, то больная больше в полтора раза.       Исин прикладывает аппарат к ноге, затягивая ее жгутом возле голени. Изнутри аппарата он достаёт большую иглу, на кончике которой — непонятная капсула. Чунмён, как и днем, не может понять устройства. После того, как ему сказали про машину времени и планету, он, как бы странно это ни звучало, решил, что все эти аппараты будут открыты только в будущем. Хотя своего будущего он и не знал.       Тонкая игла с легкостью входит в мышцу, не причиняя Киму никакой боли, что очень удивительно. Аппарат пару раз пищит, Кай несколько раз тыкает в сенсор, что-то рассматривая в нем. Они с Исином долго рассматривают экран, споря о чем-то. Парень на койке шумно вздыхает, пытаясь хоть как-то привлечь к себе внимание. — Чунмён-щи, когда тебе прострелили ногу, ты сидел на чем-нибудь грязном или, может быть, руками трогал рану? — вежливо спрашивает Чжан. Он надевает очки, что придают ему какой-то умный вид, но в то же время очень идут ему. Ким, припоминая, говорит, что сначала прикрывал рану рукой, позже перевязав на ящике из-под фруктов. — Хм... А врачи тебе что-нибудь говорили? — Нет. Да что такое случилось? — Я не врач, да и Чонин тоже, — парень прочищает горло, грозно посмотрев на Исина, который тут же себя исправляет. — Кай тоже. Поэтому здесь нужен врач, чтобы... ампутировать твою ногу полностью и заменить протез. — Зачем? — У тебя в ноге паразитирует червь. Видимо, каким-то образом во время перевязывания или во время операции, что тебе делали, внутрь попало яйцо. Аппарат показывает, что червь увеличивается. Это все, что я могу сказать. Возможно, он съедает остатки ткани. Нога болит? — Д-да, болит… — Скорее всего, она опухает из-за роста. Я не могу сказать, какого вида червь, но это так. Скорее всего, он один и очень большой. Если оставить, как есть, он полностью съест внутренности, а потом уже пойдет вверх по телу, — пальчиками проходит по ноге, а потом уже по бедрам и животу Исин, останавливаясь на сердце. — Я думаю, это конечный пункт. Если он съест внутренности твоего желудка, я не думаю, что ты выживешь. — Но... Это точно? Твой аппарат не врет? — с каким-то отвращением спрашивает парень. Одно воспоминание о червях с картинки, что он видел в компьютере, вызывает в нем чувство омерзения и боязни. В его время редко кто заражался паразитами, да и если такое было, то современные таблетки и медицинское обслуживание своевременно устраняли этот факт. Вспомнив о медицине, он также вспомнил и о До Кёнсу в Шахте. — В наше время очень точное оборудование. Игла и камера на её кончике ясно показала червя. Извини, я не могу тебе помочь, — закрывает глаза парень, шумно вздохнув. Он взлохмачивает волосы и потирает глаза. — Исин... — начинает Кай. — Может быть, попробуем сами. У нас нет врача, но... — Я не смогу. Это опасно. Я не врач, и ты это знаешь. Он потеряет много крови и что тогда? В конце концов, у нас нет протеза, их устройство я практически не знаю. Не в моих силах, — он вздыхает, прикусывая губу. Видно, что он волнуется.       Несколько минут парни просто молчат. Ким уже перевернулся и сидит на кушетке, свесив ноги. Боль в ноге словно пульсирует, и он потихоньку поглаживает ноги руками, стараясь не надавливать. Исин ходит взад-вперед по комнате, цокая языком. Чонин просто сидит, изучая прибор.       Тем временем на улице уже ночь. Лес наполнен звуками насекомых, иногда доносится чириканье птиц. Ким уже не помнит, когда в последний раз слышал звуки природы так много, сколько слышал за этот день. Его удивляет и одновременно притягивает желание остаться здесь навсегда, не думая ни о каких болезнях и проблемах. Просто жить и умереть здесь, слиться воедино с природой. Но, к сожалению, все это лишь жалкие мечты.       Парень смотрит на Исина. Он все еще порывается обратиться к нему «Лэй», его схожесть с ним просто невероятна — один в один. Единственное внешнее отличие — волосы. Он мысленно сравнивает этих двоих, иногда выбирая лучшего, а иногда — худшего. И как бы то ни было, Чжан относится к нему намного добрее, а значит, он и есть лучший. — Ты мне так и не сказал, что у вас с Лэем общего и почему ты его так не любишь, — начинает он. Исин удивленно на него смотрит, а Кай, напротив, смеётся, тыкая пальцем в друга. Тот закатывает глаза и толкает того в бок, но Чонин все еще продолжает смеяться. — Да расскажи ты ему, что скрывать своего братца, — мягко улыбается он и подмигивает Чунмёну. Тот готовится внимательно слушать. — Хм... — он подозрительно смотрит на человека. — Для начала я возьму с тебя слово, что ты забудешь эту историю сразу же, как мой брат исчезнет, — начинает он. Парень удивленно на него смотрит, будто спрашивая: «Как это — исчезнет?». — Не задавай лишних вопросов, хорошо? Да, ты правильно расслышал, он исчезнет, я об этом позабочусь, — сжимает руку в кулак парень. Он хмурится и продолжает, когда Чунмён кивает в знак неразглашения. — В нашем мире уже создано множество устройств и аппаратов, как ты знаешь и сам, — он указывает на гаджеты внутри комнаты. — Уже долгое время на протяжении нескольких столетий люди думают о таких вещах, как машина времени, с помощью которой можно путешествовать во времени, звездолёты, эликсир молодости, средство против старения, то есть бессмертие. За то время, которое разделяет наши миры, — твой 2228 год и наш 2591 — было создано и изучено немало способов борьбы с различными болезнями, реконструировано немало установок. В мое время люди свободно путешествуют по планетам, не боясь умереть. В наше время Земля уже не имеет никакого веса во Вселенной, — задумчиво говорит он. — Долгое время, когда люди только-только изучали процессы клонирования, было много противоречий. Достаточно долго во Вселенном Союзе были статьи о запрете этих методов, конечно, в связи с религиозностью, ведь не каждый принимал то, что человека можно создать по образу и подобию, каждый уникален, ведь так? — словно самому себе задаёт вопрос парень. Ким кивает, посмотрев на Кая. — Конечно, демография играла также большую роль в этих процессах, и совсем неудивительно, что клонирование было запрещено. И сейчас запрещено. Мои родители занимаются изобретением различных гаджетов, разработкой новых технологий по большей части в сфере медицины. Когда-то давно, когда моя мать была беременна мною, доктор сказал ей о возможном бесплодии после родов, а также о том, что я могу родиться больным и даже более — я мог родиться мертвым. На все влияет среда обитания, а моя мать, так часто находящаяся возле различных приборов, разных сплавов органического и неорганического происхождения, вполне может попасть под влияние радиации. Лучевая болезнь — вполне возможное стечение обстоятельств для людей с такой работой.       Мои родители верили в лучшее. В скором времени, когда пришло время родов, мама слегла в больницу. Отец не находил себе места, они оба, откровенно говоря, боялись исхода беременности. Как рассказывал мне отец, все прошло быстро. Я появился на свет здоровым малым, в отличие от матери, которая скончалась при родах, — Чжан сглатывает комок в горле и на руках показывает Каю не беспокоиться. — Син-аа, ты мог бы и не заходить так далеко... — начинает парень, но Чжан его просит помолчать. — После смерти матери мой отец начал работать над своим проектом по клонированию человека. Тайно. В наше время клонирование запрещено во всей Вселенной, но мой отец... Они с матерью начали работу над проектом еще в молодости, а когда пришло это страшное известие о возможных исходах родов, папа принялся собирать информацию заново. Новое оборудование, новые методики, новые возможности. Он практически не спал, исхудал, находясь в своей лаборатории. Отец проводил опыты над животными, пару раз летал на соседние планеты в поисках добровольцев. Когда мне исполнился год, отец окончательно остановился на одном варианте. После нескольких месяцев работы ни один человек не соглашался быть подопытным. Животные не устраивали отца по неизвестным мне причинам. По всему миру было известно, что отец изучал что-то, но никто не знал, для чего...       Повторюсь: тогда мне было около года. Каким-то образом к властям просочилась информация о том, чем мой отец занимался в лабораториях. Каким бы ни был мой отец богатым человеком, власти всегда были сильнее, — Исин протяжно вздыхает. — Последний метод перед неминуемой гибелью он испытал на мне. Конечно, я не помню ничего из того, что было, но у него все получилось — вскоре у меня появился брат. Какая-то женщина, не имеющая денег, согласилась родить, — помолчав пару секунд, он начинает с новыми силами: — Мой клон — Лэй, — Чжан встаёт с места, подходит к выходу, где стоит контейнер для хранения, и делает пару глотков из бутылки. По его глазам видно, что воспоминания даются ему с большим трудом. Ким подходит к нему, сам того не понимая, и касается рукой его спины. «От него веет теплом», — думает Чунмён, поглаживая и тем самым успокаивая парня. Тот продолжает: — Мы росли под покровом властей, но, замечая рост Лэя, они не пытались его уничтожить. Когда мне было семь, нас отдали на учебу. Лэй, хоть и был младше, с возрастом практически не отличался от меня. Если в детстве нас могли отличить по росту и по чертам лица, то сейчас это невозможно, — они присаживаются вновь. Кай заваривает кофе. Свежо и тихо, лишь дыхание парней нарушает гробовую тишину. — С десяти лет Лэй начал меняться. Не знаю, не могу объяснить, что с ним происходило, но он стал агрессивным. Мы очень часто дрались. Я, если честно сказать, никогда его не любил. Мы жили вместе, но я не чувствовал к нему ничего, никакой любви. Я забрал жизнь моей матери, он забрал жизнь моего отца. Так и есть, я долго винил себя в смерти матери, до сих пор я не могу спокойно вспоминать об этом... Но он... Он не чувствовал вины. Позже, когда он узнал, что на самом деле он клон, Лэй ушел. Насовсем. Я не видел его пять лет, но слышал, как о нем говорят власти. Он — убийца. Чунмён, ты же влюблен в него? — спрашивает парень, посмотрев на Кима странным глубоким взглядом. Человек опускает голову, не ожидая вопроса. Нравится ли он ему? Или ему нравится... Исин? — Я-я... я не знаю, я его совсем не знаю… — Забудь о нем. Он ужасный человек. По моим данным, он изнасиловал и зверски убил восемнадцать человек, — вводит на сенсоре браслета информацию и, сняв его, подаёт Чунмёну. Перед ним полное досье этого человека. Он ужасается и откидывает браслет, когда видит подробности и фото. Это ужасно. — Прости, что говорю об этом. Но я прибыл сюда только для того, чтобы его убить. — Если он... такой, я не могу тебе противостоять, — начинает Ким после долгого молчания. — Но разве обязательно убивать? Если ты убьешь его, то будешь ничем не лучше своего брата... — Вот! И я тебе о том же твержу! Послушай человека, если друга не слушаешь! — вскрикивает Чонин, размахивая руками. Видно, подобное предложение он уже обговаривал с приятелем. — Кай! Мне приказано его убить! Если я не сделаю этого, то меня посадят... — Ты же умный, черт подери. Придумай! Всегда есть выход! — всё ещё размахивает руками парень, пытаясь уговорить друга. Ким кивает головой в знак согласия с Каем. — Легко тебе сказать, — ворчит Чжан. — Я не могу рисковать своей жизнью. — Эм, можно мне предложить? — вмешивается Чун. — У меня есть идея… ***       Ким поглаживает ногу, пытаясь как-то усмирить боль. Нога опухла еще больше и была синей уже полностью. Он ждёт прихода врача, которого нашёл Чжан. Кай сидит рядом, постоянно что-то рассказывает и много шутит, похлопывая парня по спине. Они сидят в небольшом помещении в пещере, но, несмотря на это, здесь тепло и даже уютно. Кушетка, где сидели уже ставшие друг другу друзья, как новая. Её принёс Чжан, украв, как он сказал, в каком-то заброшенном складе. Удивительно, что такие вещи там хранились. — Кёнсу? — удивлённо восклицает парень, посмотрев на доктора, которого пригласил Чжан. Сам Исин стоит позади и улыбался, держа в руках какую-то коробку. — Ты знаешь мое имя? — сверкнув глазами, спрашивает До, присаживаясь на стул. — Тогда, в Шахте... — Не вспоминай о ней, прошу. — Хорошо. Там было твое имя, это всё, что я увидел. — Можно вопрос? Каким образом на тебе не повлиял мой аппарат? — задаёт давно интересующий его вопрос Кёнсу, хитро прищуриваясь, но с интересом улыбаясь. Все время, сколько прошло с того дня, это крутится у него в голове. Еще ни одному пациенту не удавалось сохранить себе память. Кай и Чжан удивлённо переглядываются, слушая разговор этих двоих. — Имплантат. В ухе, — он вытаскивает маленький сенсор из уха и показывает Кёнсу. Сенсором Чунмён настраивал имплантат внутри, который помогал со слухом тоже. Врач усмехается, помогая перевернуться Киму на нужную ему сторону. — Забавно. В следующий раз я учту такую возможность. — Думаю, следующего не будет, — усмехается парень.       Операция длится несколько часов. Син взад-вперед ходит возле пещеры, переживая за Кима. Ему ввели наркотик вместо наркоза, и это его волнует. Не то чтобы он переживает слишком сильно, хотя какое-то странное желание видеть его здоровым все же есть. Ему, несомненно, нравится парень. Он не кажется каким-то избалованным, не перебивает, в отличие от Кая, не имеет странных привычек. Потихоньку Чжан влюбляется в этого человека, но сам этого не замечает, в отличие от друга, который частенько оставляет их наедине. Хотя толку от этого мало, но Чонин со стороны замечает то, с какой любовью его приятель смотрит на Чунмёна. С любовью, но не как к другу, а как к кому-то, кто является для него чем-то большим. — Да успокойся ты! Этот парень наверняка хороший врач, я навёл по нему справки, он — лучший в своем деле, профи, — подмигивает Кай. — Тогда что он делает в этой колонии? — Сбежал от властей вместе с родителями, — смеётся друг, тыкая пальцем в сенсор. — Союз отправил его сюда, чтобы он хоть как-то использовал свой ум. По крайней мере, здесь так написано, — показывает экран Чжану. Тот несколько хмурится, читая информацию, но вскоре успокаивается.       Время тянется медленно. Исин успевает подумать о дальнейших действиях. «Если Мён останется с нами, то в любом случае не помешает. Брат сейчас находится в тюрьме. Пожар не вариант. В здании хорошие меры безопасности, его не поджечь. Если взять во внимание предложение парня, то его придется... украсть», — размышляет он. Мысли о брате и Чунмёне вызывают противоречивые чувства, и он всячески борется с собой, но всё-таки невольно задумывается и об их отношениях. Было странно, но Ким как-то уходит от разговора, если это заходит за рамки приличия и Чжан откровенно спрашивает о симпатии. Тот смущается, а мужчина в глубине души желает узнать правду. «В конце концов, он согласился с его исчезновением», — успокаивает он себя и незаметно засыпает, проваливаясь в глубокий сон. Ему снятся звезды и новая планета EXO, на которую в лучшем случае он хочет улететь. Всё это лишь мечты, но кто знает, возможно, и сны превратятся в реальность?.. — Принимай больного, — радостно поёт Кёнсу, вывозя больного на коляске. Операция прошла успешно. Сонный, но довольный До радостно ходит вокруг ребят, даря всем свою счастливую улыбку. Возможно, что именно такая работа и приносит ему радость. — Как ты? — проснувшись, Чжан немедленно подходит к Чунмёну. Тот тоже кажется сонным, язык немного заплетается, но в целом он пребывает в хорошем расположении духа. Щёчки порозовели, а в глазах заметен счастливый блеск, что так радует Исина. — Я хорошо. А ты как? Какой-то больно уставший, — дотрагивается ледяной рукой до щеки друга Ким. Он тепло улыбается, рассматривая лицо и поглаживая алую от смущения щеку. — Я-я... хорошо, — пуще краснеет Чжан, мгновенно вставая с колен на ноги. — Выздоравливай. — Обязательно, — мечтательно вздыхает Ким. То ли наркотик так действует на парня, то ли сам, но в любом случае то, что происходит между этими двумя, — ничуть не сказка и не фантазия. Кай блаженно вздыхает, наливая очередной кофе Кёнсу, который весело болтает, рассказывая Чонину об операции. Они оба много смеются, пока не засыпают вместе на полу, укутавшись в плед. Не спит лишь один: жутко красный, но одновременно довольный — Чжан Исин.