The Clone

Спустя месяц~

Музыка: G-Dragon – THAT XX

      Четверо в чёрных масках пробираются сквозь чащу леса. Ветер ещё спит, миром правит мёртвая тишина, а тьма заполняет всё окружающее пространство. Парни молча пробираются к своей цели, прокладывая нелёгкий маршрут. Ночь обещает быть длинной и очень тяжелой.       Они планировали этот поход месяц. После операции на ногу Чунмён какое-то время привыкал двигаться: стоять на месте у него получалось, но на большее сил не всегда хватало. Постепенно он смог передвигаться по комнате, иногда помогая Каю с приборами и аппаратурой. Исин как-то принёс костыль, пытаясь хоть чем-то помочь парню, но обычно Чжана не было рядом, и Кёнсу, который с тех пор оставался у них, сам помогал новому другу заново учиться ходьбе. Протез был жутко неудобен, и к нему приходилось привыкать снова, ведь всё-таки ничего не получалось с первого раза. На всё требовалось время.       Время требовалось и для Исина. Не замечая ничего вокруг, он всё больше суетился над планом убийства брата, если тот будет сопротивляться. Он боялся, что не выдержит и задушит Лэя быстрее, чем тот сможет что-либо сделать, но все трое друзей настойчиво уговаривали его держать себя в руках. Не то чтобы парень хотел испачкать руки кровью — это было его задание.       Лес стоит неприступной стеной к зданию тюрьмы. Пахнет газом и гарью после возгорания, но парни продвигаются вперёд, стараясь не шуметь в листве деревьев и не показываться охране, что со дня пожара начала более пристально следить за колонией. Время идёт быстро, а дело нужно сделать до восхода солнца. — Кай, как у тебя с кораблем? — Последние штрихи и наша красотка вновь сверкает, как новенькая! — восхищенно говорит смуглый парень, показывая своё счастливое лицо полностью в золе. Выделяются лишь белоснежно-белые зубы. — Капсула? — Капсула ждёт использования. Я проверил, всё хорошо, не волнуйся. Она не повредит Лэю нисколько. Если всё выйдет удачно, он выживет. Правда, этого я обещать не могу. — Прекрасно.       Исин указывает на подвальное помещение в земле. Раскопав подмёрзшую землю, они бесшумно забираются в вонючий подвал. Пахнет сыростью и крысами. Команда идёт друг за другом, слышно лишь цоканье нового протеза Чунмёна. Тот уже привык и щеголяет в нём, как на своих родных, столь же бодро и быстро.       За месяц многое в их отношениях изменилось. Кай, как мог, сближал двух друзей, сам постоянно сбегая в укрытие к Кёнсу. Те вместе проводили время, находя в друг друге много общего. С виду маленький и худенький До в круглых очках, оказывается, любил ту же музыку, что и Чонин. Они практически не отходили друг от друга со дня знакомства.       Напротив им, Чунмён и Исин всё больше отдалялись. Оба молчали в присутствии другого, мало разговаривали. Казалось, между ними возникла какая-то невидимая стена, разрушить которую способны лишь они одни. Кай видел, что его другу парень нравился, но сомневался, что тот предпримет что-либо. — Сюда, — зовёт Чжан. Он идёт самый первый, за ним Чунмён, потом Кёнсу и замыкает Чонин. Он придерживает Кёнсу за руку при переходе через канализационную реку, и это не оставляет без внимания Мён. Он подмигивает Кёнсу, и тот тотчас же смущается.       Кёнсу понравился Чонину с первого взгляда. В первый раз он увидел его в овраге, когда они с Чжаном пошли искать доктора, сбежавшего из колонии. Им и оказался Кёнсу. Низкий, даже щуплый докторишко с тёмными волосами и толстыми бровками в разбитых очках. Пухлые губы и круглые заинтересованные глазки — вот, что привлекло Кая сразу же, как только он его увидел. Следующая встреча была в день операции ноги Чунмёна. После трудного дня они с До болтали до упаду, попивая чай с жевательными конфетами. Именно в тот день они узнали о друг друге всё до мельчайших подробностей.       До, пользуясь случаем, сбежал из колонии во время пожара. Сейчас ему опасно возвращаться в тюрьму, ведь если их поймают, то его ждёт неминуемая ссылка на другую планету, а еще хуже — казнь. Нельзя идти против власти. Но До был иного мнения: если людям нельзя враждовать, то и власть не должна выступать против людей. Одно без другого никак, поэтому единственный выход, который он знал, — бежать. — Здесь мы разделимся. Кай, возьмёшь врача, — посмотрев на сжатые ладони друга и Кёнсу, говорит Исин. — Вы подниметесь здесь по лестнице, отрубите систему сигнализации и спуститесь в этот тоннель. Мы с Чунмёном, скорее всего, придём позже. Ждите нас, в случае опасности — уходите. — Но... Как же вы? Мы не уйдём без вас, — стискивает рукав друга парень, озадаченно посмотрев на него. В темноте, куда должны пойти Кай с До, ничего не видно. — Браслет, — мужчина показывает на руку. — Я поставил датчик: если мой браслет перестанет функционировать, — уходите.       Пару минут двое идут коридорами, стараясь держаться вместе. Внутри ужасно душно и противно пахнет. Поверхность пола по-противному липкая, а когда Ким чуть не подскользнулся, едва не распластавшись о бетон, его придерживает Исин, взволнованно смотря на него. После этого парни бредут под руку, оба смущённые нелепостью, но довольные. — Как думаешь, у нас получится? — зачем-то задает вопрос Чжан. Ким улыбается своей тёплой улыбкой, с любовью посмотрев на парня, и уверенно кивает ему. Исин улыбается в ответ. — Так что ты предлагаешь, Мён? — спрашивает Чонин, с интересом ожидая ответ. — Когда мы были в пещере, Кай рассказал мне о ваших кораблях. Я не видел их, но, насколько знаю, ты их ремонтируешь, так? — Можно так сказать. Какое это имеет дело? — Мы можем отправить Лэя в космос. А дальше... Как у него получится. В крайнем случае, можно установить датчик слежения, и, если он будет приближаться к какому-то ненужному объекту, телепортировать его в другое место, — с лёгкостью проговаривает Чунмён. — Если натолкнётся на инопланетных существ — так тому и быть. Ещё оставить нужное ему питание. Как вам? — Но на это уйдёт много времени. У меня нет такого аппарата... — начинает Кай. — Знаешь, это неплохая мысль. Его жизнь будет в его руках, я предоставлю ему возможность жить, — задумчиво произносит Чжан. — Но где мы найдем это оборудование? — У Кёнсу, — хитро улыбается Чунмён. Он-то знает, что не прогадает с планом.       Парни бегут вперёд, держась за руки и освещая путь фонариком. Они двигаются по карте на браслете, выбирая путь, ближний к Лэю. Их цель — он. Они должны привести его на корабль, в капсулу, как они его называют, и в тот же момент отправиться и самим. Их путь — планета EXO, о которой Исин прожужжал все уши своим друзьям. Зачем такая спешка? Власти решили взорвать планету из-за утечки информации, поэтому времени на всё ничтожно мало. Таких планет, похожих на Землю, есть пару десятков, по крайней мере, известных. Это скопище называют Голубой Системой.       В коридорах никого нет, лишь раз они натыкаются на охрану, но им удаётся сбежать от преследователей. Сейчас приходится действовать быстро, иначе их поймают раньше, чем они смогут улететь. Сенсорные экраны высвечивают красным — знак, что в здании лишние. — Стой, — они останавливаются у железной двери. Оба тяжело дышат, сердце учащённо бьётся, а в голове пульс отдаёт больными вибрациями. По датчику за дверью находится никто иной, как Лэй, но Исин не спешит — датчик так же на браслете улавливает неизвестные микроволны. Дверь находится под напряжением. — Нам не попасть туда через дверь, нужно пробить стену. Если мы это сделаем, то стражи сбегутся сюда быстрее, чем мы успеем сбежать. Вспомни, Чунмёни, в комнате были окна? — спрашивает парень, пытаясь выбрать лучший вариант для побега. Если это грозит его жизни и жизни Кима, он готов сбежать без брата. — Да, там есть окно. Но это... кажется, четвертый этаж, — боязливо проговаривает парень. — Я боюсь высоты. — Мён, сейчас или никогда: если ты готов побороть страх и пойти на риск, ради чего мы здесь, я пойду с тобой и буду бороться за наши жизни, — крепче сжимает чужую ладонь парень. — Если ты боишься... я, пожалуй, пойду один, а ты спасайся. — Но ты не можешь идти один! Ты погибнешь! — возмущённо тараторит Чунмён, а Чжан мысленно с ним соглашается. — Я... пойду.       Внезапный треск отвлекает парней от разговора. Железная дверь открывается, и нарушителям кажется, что уже всё кончено — охрана появится в этот же миг, их схватят, и они больше никогда не смогут увидеть свет, а тем более, жить в свободе. Всё это проносится в голове, но за дверью оказывается лишь один человек — Лэй. Тот предстает в ужасном состоянии: незаживающие ожоги, многочисленные ссадины и кровоточащие раны. Бинт на животе полностью окрашен в ярко-красный. — Тра-та-та, что за сцена! — хлопот в ладоши и радостный беспечный голос, словно это не этот человек сейчас предстал в таком больном виде. — Братец, ты, небось, уже забрал себе эту игрушку? — подмигивает Лэй, облизывая губы и прокусывая зубами нижнюю. Он заразительно смеётся, когда губа припухает и на подбородок стекает струйка крови. Продолжая смотреть на парней, он языком слизывает алую дорожку и вновь смеётся, прищурившись. — Он был тогда такой горячий, ты не представляешь! Хотя стой, ты же представля... — Заткнись! — в ярости выкрикивает Ким. — Закрой свой рот! — Разбушевался-то как, — цокает язычком парень, подходя к брату и кладя руку ему на плечо. Исин ближе притягивает к себе Чунмёна, закрывая того спиной. — Ты что, братец? Влюбился, что ли, в этого, как его?.. — Что, если так? — Да ничего. Только знай: мои пальцы доставляли ему удовольствия намного больше, чем он мог тогда представить, — закатывает глаза Лэй, саркастично улыбаясь. Ким то открывает, то закрывает рот, пытаясь что-то сказать, то замолкает, не в силах найти подходящую фразу. Эти слова брата ему определённо не доставляют удовольствие.       Мён стоит как вкопанный, получая в свой адрес много неприятных слов. Они его ничуть не удивляют, всё, что он про него говорит, — ужасная правда, которую он пытался забыть всё время, что провёл в лесу. Время лечит, но его чрезвычайно мало в этот раз.       В мгновение Ким с ужасом отходит к стене, когда внезапно видит яростного Исина и ухмыляющегося Лэя на полу. Двое с остервенением борются, отчаянно ударяя друг друга по лицу и животу. Ким тут же бросается к Чжану, но тот в порыве злости отталкивает его к стене. Слышится очередной вой сирены.       Чжан ударяет брата в солнечное сплетение, и тот падает на пол, задыхаясь. Оба взмокшие, на коже Чжана появляются красные отметины, которые вскоре превратятся в синяки и гематомы. Нос сломан, а изо рта вытекает очередная струйка крови — всё-таки брат сломал ему зуб. Если говорить о Лэе, то тот слишком слаб, чтобы как следуют отвечать на удары, несмотря на все ранения Исина. И ведь он знал это с самого начала.       Никто не хочет сдаваться. Физические силы примерно одинаковые, лишь Лэй из-за прочих ран получает боли вдвойне больше. Его ожоги, как язвы, и от одного только взгляда на парня хватает, чтобы Чунмёна вывернуло наизнанку в тёмном углу, где тот и находится. При падении он ударился об бетон, как когда-то ударился в тюрьме, и сейчас сидел, держась за голову и наблюдая за боем без особого рвения продолжения. — Уходи, — сквозь зубы кричит Чжан, ударяя клона по руке. Тот отвечает ударом в бедро, но Исин вовремя уворачивается, нанося меньшую боль и получая удар по ягодицам. — Без тебя никуда, — шепчет Чун, на коленях подходя к парню. Исин все еще борется, находя в себе силы идти дальше, а вот Ким уже ничего не хочет. Без него. — Я же сказал: уходи! Ушел отсюда, скорее, давай! — прерывисто кричит парень, задыхаясь от крови, что течет из носа. Он кашляет, ещё раз ударяя брата. — Прошу...       Внезапно Ким чувствует на плечах чужие руки, а Лэй перед ним прямо-таки летит к стенке от удара ногой. Образ Чжана расплывается, но чей-то ласковый голос ему шепчет на ухо: — Не засыпай, Мённи. *** — Хё-ён, — кто-то хлопает по щекам парня, заставляя того очнуться. Он оглядывается по сторонам и резко спрыгивает с чьих-то рук, на которых кто-то бережно несёт его. Кёнсу от резких движений парня убирает руки, и тот падает на землю, ударяясь локтем об камень. — Эй, ты чего? — Что с ним? С ними? Где?.. А-а-а, — он видит рядом остановившихся Кая и робота, у которых на руках оба брата. Он нисколько не обращает внимание на робота, которого он видит в первый раз, но вмиг бросается к Чжану на руках Чонина, который старается не беспокоить его тело с многочисленными ранами и следами боя, поэтому останавливает Чунмёна, покачивая головой. — А, прости... — Всё хорошо, мы уже почти на корабле, — улыбается он, указывая в сторону. Перед Кимом предстает огромный корабль, полностью готовый к отлету. Невероятных размеров машина даже издалека кажется отдельным домом, только с двигателями и на управлении. — Ух, я не ожидал такого увидеть, — заворожённо говорит парень, протягивая руку вперед и словно измеряя пальцами размеры. Он что-то вертит в воздухе, когда Кёнсу окликает его, подталкивая вперед. Через несколько минут здесь будет охрана из тюрьмы, поэтому уйти как можно быстрее — их главная задача. ***       Если бы Чжан мог описать своё состояние сейчас, то он бы точно не сказал, что ему очень плохо. Да, конечно, он, весь в ссадинах и гематомах, со сломанным носом и оторванным с головы клочком волос, до безобразия в плохом виде, но в душе всё-таки он чувствует успокоение. Рядом с ним сидит Чунмён, большими глазами смотрит на него, а сам пытается дрожащими руками открыть спирт, чтобы снова обработать раны. Исину уже надоело смотреть, как парень мучается, поэтому он просто кладёт свою тяжелую больную руку на чужую и с чувством полного счастья с улыбкой смотрит на друга. Тот взаимно переглядывается взглядом с парнем. — Всё хорошо, я же не умер, в конце концов, — мягко начинает Чжан, стараясь придать голосу привычный спокойный тембр. Кажется, это действует, и Ким перестает трястись, словно белый пушистый кролик перед грозным серым волком. — Д-да, хорошо... Надо обработать раны, — пробует убрать чужую руку со своей, но Исин только сильнее сжимает запястье, хотя сам достаточно слаб. Чунмён вопросительно смотрит на него, не понимая, в чем дело, но сдается под глубоким взглядом из-под пушистых ресниц. Если бы он мог, он бы тут же убежал, скрываясь от друга где-нибудь в темном углу, но, увы, на корабле не так много места, где можно побыть наедине, да и горячая рука на ладони буквально заставляет забыть о побеге. Чунмён чувствует, как нарастает напряжение между ними; чувствует, как ладони покрываются испариной пота от волнения; как бегут мурашки по коже от одной только мысли о парне напротив. Наверное, нельзя никакими словами полностью описать его чувства волнения и неопределенного страха от некой безмятежности и спокойствия в глубоких карих, как каштаны, глазах Чжана. Ким может только телом почувствовать собственную тревогу. — Потом обработаем раны, отдохни немного, у тебя синяки под глазами, — легкий смешок со стороны Исина. — Просто посиди со мной, ведь сейчас так хорошо... — парень нажимает какую-то кнопку на экране компьютера рядом, и тут же кресло, где они находятся, раздвигается, а за ним появляется стекло, где с другой стороны не видно ничего. — Это что-то вроде комнаты для сна одного из командиров, управляющих кораблем, — подмигивает парень, явно замечая беспокойство и панику в чужих глазах. — Чего ты так испугался-то?       Чунмён действительно пугается такому повороту событий. Он роняет флакон с антисептиком и теперь виновато смотрит под ноги, пытаясь оттереть лужицу чем-то наподобие ткани. Чжан впервые за долгое время смеется — получается немного хрипловато, но даже это не пугает, а скорее веселит рассеянного Кима. Исин с улыбкой тянет парня за руку, и тот в испуге пятится назад, теперь уже находясь в объятиях друга, обнявшего его со спины. Он пытается встать, дабы не причинить новой боли раненому другу, но тот только сильнее сжимает того в объятиях, будто силой заставляя лечь вместе с ним. Он сдаётся и расслабляется, тихо вздыхая и устремляя взгляд вверх. Над головой, словно за стеклом, мириады звезд, и это завораживает настолько, что Чунмёну кажется, будто он оказывается в раю. Когда он впервые увидел лес и горы, оказавшись у Кая и Исина, то чувствовал то же самое — спокойствие. Оно словно медленно обволакивало каждый кусочек тела, наполняя душу ванильной сладостью и ароматом; словно служило мягкой пуховой периной, белоснежно-белой и удивительно чарующей своей мягкостью. На самом деле так себя чувствует Ким, находясь в объятиях мужчины и проникая потихоньку в глубокий сладкий сон. Кто-то теребит его за рукав, когда он уже готов полностью отдать себя царству Морфея и окунуться в крепкий, полный волшебных странствий сон. — Эй, не засыпай так быстро, Мён, — мягким хрипловатым голосом шепчет он, с осторожностью проводя рукой по нежной белоснежной коже старшего. — Здесь так волшебно, — в полусне бормочет парень, полуоткрывая веки из-под опущенных ресниц и вновь разглядывая звезды. — Когда-то мы с мамой также вместе сидели на крыше дома и наблюдали, как падают звезды, — полушепотом говорит Ким, поднимая руку вперед, словно пытаясь дотянуться до этих многочисленных разноцветных звезд. Он крутит запястьем в воздухе, иногда сжимая кулак и снова разжимая его, будто выпуская из рук маленькую голубую бабочку, которую он видел лишь когда-то в детстве. Он продолжает держать руку в воздухе, когда понимает, что из глаз медленной струей течет горькая слеза. Он слишком многое пережил в этой жизни, и дать себе немного слабости сейчас, пожалуй, самое лучшее решение.       Исин наблюдает за тем, как слеза медленно стекает к подбородку приятеля, оставляя влажный след за собой, который вскоре высохнет и уже не будет так заметен. Он не говорит ничего, понимая, как трудно даются воспоминания человеку, многое испытавшему в своей жизни. Предаваясь воспоминаниям, он сам не замечает, как сам с грустью вспоминает мать и отца, образы которых сейчас всплывают в голове, где на картинке они, словно ничего и не было, как обычная семья, стоят друг с другом в обнимку со счастливыми лицами и широкими белоснежными улыбками. Он как будто где-то глубоко в сознании слышит звонкий мальчишеский смех, видит родителей, под руку шедших за своими детьми, которые по дороге изучают все, что попадается на глаза. Да, именно детей, потому что и Лэй с ними, неклонированный, а тот, который его самый-самый родной и настоящий брат, самый добрый и чуткий, незаменимый друг и товарищ. — Как ты? — Все хорошо, не обращай внимания.       Исин не может не обратить внимания. Он слишком чувствительный и чуткий и всегда таким был, словно чувствовал, когда человек искренний, любящий, а когда испорченный душой, черствый и мелочный. Он не боится делать открытия в людях и всегда благодарен матери с отцом за подаренную им с Лэем жизнь. Возможно, его брат и не задумывается над этим, но в часы одиночества Чжан не мог не вспомнить о своих любимых родителях.       Парень протягивает свою руку вперед, обхватывая ею чужое запястье, и переплетает пальцы, соединяя их в одно единственное целое. Мир в сознании двоих разбивается на тысячи осколков, да и даже если бы такое случилось и в действительности, то Исин продолжал бы так сидеть, чувствуя грудью чужое дыхание, чужое тепло тела и россыпь волос на шее и плечах, что так щекочут чувствительную зону на теле. Чжан готов терпеть вечность, лишь бы всегда находиться в такой чарующей и по-настоящему чувствительной обстановке. Находиться рядом с Чунмёном. ***       Исин просыпается от тихого постукивания по стеклу, которое служило ширмой в этом подобии комнаты. Он сонно потирает глаза, задевая рукой чужую макушку, и чуть было уже не пугается, но вовремя вспоминает ночь и слегка улыбается, убирая темную прядь волос со лба. Он медленно приподнимается, нажимает кнопку на экране, и ширма задвигается, соединяя помещение. За стеклом оказывается Лэй, живой, обмотанный бинтами и наложенным на голень эластичным бинтом. Он по обычаю улыбается, показывая широкую улыбку всякому встретившемуся, и громко усмехается, замечая на диване спящего Чунмёна. — Я смотрю, все хорошо? — складывает губы в полосочку он и закатывает глаза, потом надменно смотря на старшего брата. Он шумно вздыхает, привычно вспоминая разговоры Лэя в точно таком же язвительном виде. — Все было хорошо, пока ты не нарушил мое... кхм, наше уединение, — хрипло отвечает Исин, натягивая бесформенную кофту, чтобы ткань не обволакивала раны и им было легче зажить. — Ну, ладно, ладно. Так  и скажи, что тебе не нравится. Почему ты никогда не срывался на меня за подобные выражения в свой адрес? Ты даже ничего не сказал мне, когда я зашел к тебе в комнату во время твоих "личных" дел с твоей одногруппницей и громко спросил тебя о дырке на белье. Тебе что, совсем не обидно? — смеется он, но вовремя хватается за живот, кашляя и отхаркиваясь. — Прости за то, мне просто нравится тебя злить, братишка, — подмигивает он и вновь смеется, правда уже не так сильно. — Ты и сам знаешь, что мне это не нравится, — хмуро отвечает Исин. Он видит, что Ким уже проснулся и из-под пледа наблюдает за двумя братьями. — О, крошка проснулась! Как спалось? — наигранно говорит Лэй, тиская за ушком Чунмёна, но тут же отрывается от этого, замечая грозный взгляд брата. — Хорошо-хорошо, больше никаких слов от меня. Ну как мне еще разговаривать? — Как все, — зевая, проговаривает Ким, почесывая затылок. Он молча накидывает кофту, аккуратно складывает плед и убирает все в специальный ящик в стене. Все это он делает в полной тишине, словно уже и не обращая внимания на братьев. — Ты что-то хотел? — вздохнув, вопрошает Чжан, скрещивая руки и готовясь внимательно слушать собеседника. — Ах да, совсем забыл. Знаешь, братец, тут такое дело... Я слу-учайно подслушал разговор твоих дружков, и там достаточно часто всплывало слово Капсула, мое имя, как... — Проще. — Я готов уйти сам, не хочу на вашу эту планету, — прямо смотрит в глаза брату парень, ожидая утвердительного ответа. Он действительно не хочет оставаться здесь, где его совсем никто не жалует. — А кто сказал, что мы тебя отпустим? — приподнимает бровь Чжан. В этот момент он с удивлением отмечает, что клон действительно говорит правду, без намека на подвох. — Но брат!.. — Брат? После всего ты называешь меня братом и просишь дать тебе все, чтобы ты мог спокойно уйти? — чуть ли не срывается на крик парень. Сзади подходит Чунмён и сжимает его руку, поворачиваясь с просьбой во взгляде. Чжан с шумом вздыхает, прочищает горло и, подняв руку, отвечает: — Только чтобы я тебя больше никогда не видел, братец. — Даже не надейся увидеть, Исин-а. ***       Корабль плавно, словно на волнах, приближается к месту назначения. Кай соединяет корабль с центром планеты EXO, оповещая о посадке в одной из зон. Парни с волнением ждут долгожданного приземления, впопыхах готовятся к высадке, подготавливая аппаратуру и заряжая гаджеты. Им нужно сохранять спокойствие и подготовиться к атмосфере на планете.       Пробыв в космосе ровно четыре месяца земного времени, корабль со спутниками наконец прибывает в долгожданное место. Позади, в воспоминаниях, друзья оставляют все самое плохое, что было с ними в жизни, но и не забывают о хорошем, что не могло не радовать любого из членов корабля. Чунмён ожидает увидеть новое чудо в своей жизни, но даже если эта планета не окажется их местом, он готов путешествовать в космосе вечно, лишь бы рядом с ним были его новые, но такие же любимые и дорогие друзья.       Уже прошло два месяца, как они отправили Лэя путешествовать в одиночестве. Мужчина поклялся, что больше никогда не попадется старым знакомым на глаза, уйдет навсегда в открытый космос, и если там его смерть, то так тому и быть. Чжан долго молчал, но в самом конце все-таки вставил свое слово с просьбой не пропадать насовсем. Всё же какая-никакая братская любовь между ними существовала, а разрушить эти узы пока еще никому не удалось. Возможно, все это — к лучшему.       Лэй отправился практически излеченный, на Капсуле ему хватит пропитания и медикаментов на несколько земных лет вперед. Возможно, он будет путешествовать слишком долго; возможно, наткнется на инопланетных существ; возможно, погибнет в сражении с ними. Много неизвестного таится в глубине космического пространства, а чтобы это узнать, понадобится немало времени. Пока еще человечество не имеет власти над всей Вселенной, да и стоит ли?       Остаются считанные секунды до приземления. В центре уже отозвались на сообщение корабля и ждут гостей, подготовив все нужное для правильной посадки. На корабле все уже молча наблюдают в иллюминаторе новую планету, завороженно оглядывая поверхность и прощаясь с темным небом космического пространства. Исин подходит к Чунмёну, накидывая на него легкую защитную одежду, и, наклонившись, торжественно шепчет: — Добро пожаловать на планету EXO, Мён-ни!