Mourir pour toi

Я не спал уже несколько дней, что было совершенно не похоже на того Акаши, которым я привык быть. Как только мне казалось, что я забылся или отвлекся, мысли о Кайри начинали мучить меня снова и снова – не думал, что все обернется для меня именно так. В конечном итоге я решился предложить ей возможностиь уехать, купить дом, начать новую жизнь, или, говоря простым языком – я захотел предпринять попытку искупить свой грех тем, на чем строилось все современное общество – деньгами. Сегодня я первым делом поехал в банк, отменив все запланированные встречи, где открыл на имя Кайри счет, а после перевел на него несколько миллионов, которые, судя по голодному взгляду молодого оператора, составили бы неплохую компенсацию кому угодно, но меня эта мысль почему-то не тешила. Собравшись с духом, я сел за руль своего авто и направился в больницу – мне снова предстояло посмотреть в эти полные боли и любви глаза, и от этого болезненно кололо в груди. Уже паркуясь, я осознал, что сейчас со мной произойдет что-то, что совершенно не вписывалось в мои планы легкого искупления греха. Среди прочих машин я заметил машину отца, и тревога в груди усилилась в несколько раз. Что он здесь делает? Узнал обо всем и сам пытается подкупить жертву беспутства и жестокости его сына? Это было очень похоже на отца – сейчас он легко мог воспользоваться своим положением, вынудить меня бросить баскетбол и заняться семейным бизнесом. Я даже видел его взгляд, за строгостью которого можно было различить притворное великодушие. Признаться, этого мне хотелось меньше всего. Хотя я должен быть признателен отцу за все, что он дал мне, но холодность, с которой он всегда относился не только ко мне, но и к матери, простить не смогут оба моих я. Глубоко вдохнув, я вышел из машины и направился в больницу. Привычные стены, толпы пациентов и родственников, которые стремились во что бы то не стало посетить своих любимых – ощущение того, что я в этой толпе чужой никогда раньше не покидало меня, я всегда оставался безразличен. Всегда, но не сейчас… Ко мне возвращались болезненные воспоминания из детства: болезнь матери, ее смерть, исчезновение Айри, все то, что я тщательно пытался скрыть все эти годы за маской тщеславия и презрения ко всему, что меня окружает. Так меня учили, так было правильно, и я никогда не подвергал это сомнению. Теперь же, проходя по коридорам больницы и встречаясь случайным взглядом с чьими-то заплаканными глазами, я ощущал тошнотворное сожаление и невольно ускорял шаг, то от стараясь сбежать от этого чувства, то ли от собственной беспомощности – что я могу предложить людям, кроме собственных денег? Но они не вернут ни здоровье, ни жизнь. Наконец-то палата Кайри. Я хотел поскорее покончить со всем этим, чтобы вернуться к привычному образу жизни и забыть этот кошмар последних недель. Как я и ожидал, дверь в палату оказалась приоткрытой – значит мой отец все-таки там. Остановившись у самого края стены, я прислушался, стараясь не заглядывать внутрь палаты – мне ведь стоило знать, о чем он говорит с ней, прежде чем предпринимать что-то. Сердце бешено стучало в груди, и мне стоило больших усилий успокоиться. - Помнишь, Кайри, я ведь обещал тебе сделку – я готов ее выполнить. Я верну тебе твою жизнь: куплю квартиру, машину. Это был голос моего отца, как всегда сдержанный и тихий. Однако, почему мне кажется, что он говорит с Кайри так, будто давно знает ее. О какой жизни идет речь? - Мне ничего этого не нужно, Мисаки. Я больше ничего не хочу… Мисаки?! Почему она так обращается к моему отцу? Что все этого значит? Я едва сдержался от того, чтобы не войти в палату немедленно. В груди клокотал то ли гнев, то ли отчаяние – все мои чувства перемешались. - Не обманывай меня, Кайри. – На секунду отец замолчал, а после снова продолжил. – Я прекрасно знаю, чего ты хочешь и всегда хотела. Когда ты была еще совсем ребенком, моя жена часто говорила мне, что ты рождена для чистой любви. Ты всегда ее хотела, и то, что меня совершенно не устраивало – ты всегда хотела ее от моего сына. - О чем ты? Я не понимаю, – слабый голос Кайри дрогнул, и я невольно сжал руки в кулаки. Что происходит? - Думаю, что сейчас самое время тебе все рассказать – хуже уже не будет, результат меня устраивает. Видишь ли Кайри, твоя жизнь могла бы быть другой, к твоему сожалению, у тебя просто не было выбора. Этот выбор за тебя еще в детстве сделал я. Вы с моим сыном почти ровесники, ваша семья жила по-соседству, мы с твоим отцом успешно вели совместный бизнес. Ты была чудным ребенком, доброй и светлой девочкой по имени Айри, мой сын просто не мог не любить тебя тогда, ведь он был маменькиным сыночком и радовался каждому светлому лучику солнца. Я называю это беззаботность, моя жена называла это детством. Знаешь, именно в детстве закладывается характер, и я был не в восторге от перспектив моего сына. Однако, пока была жива моя жена, я ничего не мог поделать, кроме как избавится от тебя, самого яркого соблазна для моего мальчика. Я отправил твоего отца в командировку на Хоккайдо, чтобы заключить одну сделку, однако в результате несчастного случая он погиб – машина сорвалась с обрыва. А поскольку твоя мама всегда сопровождала его – ты осталась круглой сиротой. Кайри молчала, как и я, не в силах поверить в то, что говорил мой отец. Мое сердце то останавливалось, то гулко стучало в груди настолько сильно, что я ощущал этот стук даже кончиками пальцев. Она была девочкой по имени Айри, моей Айри… Неужели?! Секундная радость отдалась в груди мучительной болью – как это возможно? Мой ангел, моя любимая превратилась в воплощение распутства и похоти. А я? Что же я натворил… - Я нашел тебе новую семью, ты конечно же ничего этого не помнишь, кроме того, что твои новые папа и мама была абсолютно к тебе безразличны. Ведь ты именно поэтому в пятнадцать лет сбежала из дома? Твой отец сразу сообщил мне, и мне не составило труда найти тебя. Добрый мужчина по имени Мисаки дал тебе новый дом, новую жизнь, ту, которой ты, пожалуй, всегда заслуживала, если бы не стояла на моем пути. Ты была все тем же ангелом – жестокость родителей тебя ничуть не испортила, а я уже знал, что мой сын ищет тебя. У тебя было новое имя, а я решил дать тебе новую цель в жизни, зная, что воспитание моего сына никогда не позволит ему связаться с распутной женщиной. Я дал тебе свободу, и ты повстречала именного того, кто был мне так необходим – Шого Хайзаки. Я не планировал вашей встречи, но искренне ей обрадовался. Он опорочил твой свет, окрасил твои ангельские крылья в черный, показал тебе жизнь без правил и удовольствие без ограничений – перед таким трудно устоять, и я понял, что смогу убить двух зайцев одним выстрелом. Я предложил тебе работать на меня, разрушать баскетбольные команды. Ты никогда не задумывалась, зачем мне это нужно? Я объясню. После твоего исчезновения и смерти моей жены, единственным, что стояло на пути между моим сыном и моей жаждой передать ему семейный бизнес, был баскетбол. Эта чертова игра, которой он посвящал свободное время, и причина, по которой он относился к семейному бизнесу опосредовано. Я знал, что не будь у него сильных соперников или команд, в которых он хотел бы играть как профессионал, то он оставит баскетбол. Каждый раз, как он говорил мне о какой-то команде, я нанимал тебя, чтобы уничтожить ее, и признаться, твое обаяние и природная сексуальность делали свое дело. К тому моменту как ты решила уйти и жить с Кагами, я практически добился своей цели. Ты была мне уже не нужна. А теперь… все сложилось само собой. Акаши отвернулся от тебя, а его команда скоро узнает, что он сделал, и боюсь, что твои любовники Кисе и Аомине не оценят этого поступка. С его командой покончено, и с баскетболом тоже. Теперь мой сын наконец-то займет свое достойное место в этом мире, и я тебе за это благодарен. - Ты чудовище… - я слышал, что она плачет, а сам даже не осознал, когда сел на пол. Обхватив руками голову, я бормотал словно в бреду «не может быть». Все это какая-то ошибка, какой-то бред или просто кошмар, который снится мне. Мой отец, все это время рушил мою жизнь, а я наивно предполагал, что что-то контролирую. На моих губах мелькнула улыбка, и я понял, что плачу. Мама, за что мне это все?! - Я поступил так, как считал необходимым, Айри, и не тебе меня судить. Пожертвовав тобой, я спас своего сына и свой бизнес. Большего мне не нужно. На этом все, увидимся, когда тебя выпишут из больницы. Я слышал его шаги, приближающиеся к двери, и по спине пробежал мороз. У меня не было сил, чтобы подняться и встретиться с ним. Все в один момент стало каким-то ненастоящим, и жизнь казалась бессмысленной. - Ах, да, Айри, просто, чтобы я знал. Ребенок, которого ты потеряла, от Кагами? – отец остановился у самой двери, теперь я настолько отчетливо слышал его голос, что каждый слог отдавался болью в висках. – Значит я был прав. Думаю, что ему не стоит об этом знать, я не хочу проблем. Дверь палаты широко распахнулась, и мой отец замер на пороге. Я видел лишь носки его наполированных туфель, и чувствовал отвращение. В ушах стоял непонятный гул, а перед глазами – мутная пелена. Кажется, это был конец. - Акаши? Что ты тут делаешь, сын? – отец наклонился и попытался взять меня под руку, чтобы поднять, однако я тут же оттолкнул его и поднял взгляд, чтобы посмотреть в его глаза. Но он, как всегда, был невозмутим. - Я тебе больше не сын, – только и смог сказать я, продолжая смотреть в его глаза. На секунду брови моего отца вздрогнули, но он все еще оставался спокойным. - Ты слышал все, что я рассказывал Кайри? Я просто смотрел на него, не в силах поверить, что этот человек оказался способным на такое, что этот человек мой отец. Мне было так больно, что из ноющей гортани, в которой стоял ком, я не мог произнести ни слова. - Мы поговорим об этом дома, когда ты успокоишься. Я все тебе объясню, и ты поймешь, сын. Какого дьявола он настолько в себе уверен и невозмутим? Я ненавижу его всеми силами души за то, что он разрушил мою жизнь, неужели он этого не чувствует? Отец медленно пошел прочь от палаты, а я так и оставался сидеть. Прислушавшись, я услышал тихие всхлипывания Кайри – ей наверняка намного хуже, чем мне. Ее использовали, лишили выбора, может и не до конца, ведь Шого она выбрала сама… У меня не было сил на мысли об этом внутреннем диссонансе. Я лишь молча поднялся, и словно на автомате, вошел в палату. Кайри тут же обернулась, однако не произнесла не слова. Мне кажется, что сейчас ее глаза были так же пусты, как и мои, и лишь боль у нас была общая – я только сейчас понял это. Я потерял ее навсегда, как и она – мы потеряли свою любовь, то, чего нам казалось не существовало, то, что могло всегда быть между нами. Мама, если ты меня слышишь, спаси меня от этого чувства абсолютной и такой болезненной пустоты. Будто услышав мои мысли, Кайри чуть подалась вперед и тихо прошептала: - Я люблю тебя… люблю больше жизни… Ее слова прошлись ножем по моему сердцу. Зачем говорить это? Уже ничего не исправишь, жизнь, которая у нас была до этого момента кончена. Я не хочу продолжать ни сейчас, ни завтра. Это конец. - В таком случае тебе лучше умереть, – я смотрел в ее глаза, красные от слез, и не мог поверить, что говорю это. Наверное, было бы лучше, если бы мы умерли оба. Я не помню, как покинул палату, больницу. Перед глазами все это время было лишь ее лицо, а в ушах голос моего отца: «С его командой покончено, и с баскетболом тоже». Да, папа, и с моей жизнью покончено тоже, я больше не вижу в ней никакого смысла, и я тебе за это благодарен…