Mourir pour toi

Я уже около двадцати минут стояла у зеркала, терзая себя мыслью о том, как лучше убрать волосы. Длинные белые волосы можно было собрать в высокий хвост, а можно было заплести косу – обе прически подходили под мой наряд, одетый специально для предстоящей прогулки с Ретой. Я не сомневалась, что она состоится. На мне были черные лосины, выгодно подчеркивающие стройность ног, и серая спортивная кофта на одно плечо. Наряд с одной стороны казался всецело домашним, и в тоже время весьма подходящим для ничего не значащей поздней прогулки. Именно так должен подумать Кисе – я не собираюсь надевать для него лучшие платья. Нужно подстричься. Каждый раз в прошлой жизни, когда я получала новую работу, я меняла что-то в своей внешности. Наверное, поэтому Рета и не узнал меня: я больше не та скромняшка с мелированными волосами мышиного цвета и неброскими вкусами в одежде. На самом деле, мне не очень хочется, чтобы он узнавал меня – сравнения, вопросы и ответы, разочарования. Пожалуй, сейчас я его уже недостойна. Я сама не заметила, как заплела себе французскую косу – подсознание приняло решение за меня. Я посмотрела на часы на своей руке – десять минут восьмого. Неужели я ошиблась, и Рета не придет? Ответом послужил настойчивый стук в дверь. Гость несомненно провел рядом с ней некоторое время, нажимая на звонок – ему же не могло быть известно, что я его еще не подключила. Я почему-то нисколько не сомневалась в том, что за дверью стоял ни кто иной, как мой сосед сверху. Еще раз оглядев себя в зеркало, я поспешила к двери и осторожно спросила «кто?». Услышав в ответ «Кисе», я начала проворачивать ключ в замке: - Я уже заслужила выговор? – я открыла двери, и мой взгляд тут же устремился на его одежду – я не прогадала. На нем были легкие серые спортивные штаны и белая футболка с v-образным вырезом, подчеркивающая красивую широкую грудь. Рета стоял, запустив руки в карманы, и улыбался. - Я хотел извиниться, – произносит он, но я не отвечаю, продолжая внимательно разглядывать его, с каждой секундой вновь и вновь убеждаясь, что он безумно красив. – Тут недалеко парк. Не хочешь прогуляться перед сном? Оригинально. Я рассчитывала, что он сразу пригласит меня на свидание, но Рета оказался более расчетливым – он, как и я, планировал делать вид, что ничего особенного не происходит. Он просто сосед, чувствующий себя виноватым перед новой жительницей дома, и вместо банального извинения в виде коробки печенья, он приглашает меня на вечернюю прогулку. Неплохая стратегия, и, хотя результата она не изменит, мне стало интересно. - Почему бы и нет. Я так понимаю, что сегодняшняя ночь будет тихой. Он промолчал, а я быстро обула кроссовки и, заперев дверь, последовала за своим компаньоном. Парк оказался в двух кварталах от нашего дома. Рета всегда был очень разговорчивым и сейчас, как и раньше, он много рассказывал о себе, а я лишь изредка вставляла короткие реплики, чтобы хоть как-то принимать участие в разговоре. Де-жа-вю. Всего каких-то семь лет назад мы точно так же гуляли по вечерам, и я внимательно слушала его рассказы о тренировках, играх, сестрах и работе модели, испытывая при этом неописуемый восторг и восхищение его такой яркой и насыщенной жизнью. А что тогда было у меня? Его внимание, а мне, глупой, хотелось большего. И вот, что в итоге я получила. Парк оказался восхитительным для вечерней прогулки. Красивые аллеи, ухоженные деревья и мириады распустившихся вечером цветов, испускающих сладкие манящие ароматы. Рета все говорил и говорил, а мне все тяжелее становилось держать себя в руках. Я не заметила, как начала тонуть в собственных воспоминаниях. В какой момент он перестал быть для меня целью, превратившись в того любимого Кисе Рету, которого я обожала семь лет назад? Я наивно решила, что мне будет легко, но это не так. Моим самым сильным желанием стало немедленно рассказать ему, что я именно та Кайри Тачикава, о которой он говорил с легкой грустью в глазах. Он, конечно, удивился бы, попросил рассказать обо всем, а выслушав – ушел и вряд ли бы вновь посмотрел в мою сторону. Мне было горько и обидно, а еще я злилась на себя, хотя… Я ведь сама разрушила свою жизнь, сама сделала выбор, пусть и неправильный. - Ты дрожишь. Замерзла? – спросил он, заглядывая в мои глаза. Мы шли по широкой, хорошо освещенное аллее, кругом кипела жизнь: хозяева выгуливали собак, на лавочках обнимались молодые парочки, родители прогуливались со своими детьми, предусмотрительно держа их за руку. Мне было не по себе – для меня все это слишком. - Да. Пожалуй, нам лучше вернуться – не хочу заболеть, – сдержано ответила я и, резко развернувшись, направилась обратно. - Пойдем сюда, срежем путь, – Рета взял меня за руку, направляя в другую сторону, но, увидев мое недоумение, тут же отпустил ее. Глупо. Нужно было позволить ему идти со мной за руку, но в этом природном пристанище коллекций умиротворенных жизней, ни одной из которых у меня никогда не будет, я чувствовала себя ужасно и не способна была мыслить здраво. Казалось, что даже через высокий барьер начали просачиваться какие-то чувства, что было совершенно некстати. По каким-то улочкам мы быстро вернулись домой. Когда поднялись на мой этаж, в воздухе повисло неловкое молчание: я все еще не могла собраться с мыслями и вела отчаянную внутреннюю борьбу, а Рета, кажется, не мог понять, как повести себя после того, как я не позволила ему прикоснуться к себе. - Моя очередь делать предложение? – ухмыльнулась я. Рета заинтересованно взглянул в мои глаза. – Разделишь со мной удовольствие от попытки согреться чашкой горячего шоколада? - У меня есть выбор? – лукаво спрашивает он, и у меня в голове проносится «как-будто ты хочешь сказать «нет», но соглашаешься из вежливости». Вслух я оставляю его вопрос без ответа и молча иду к своей двери. Рета идет за мной, и ко мне понемногу возвращается самообладание. Когда мы вошли, я поспешила тут же включить свет во всех комнатах – полумрак призывал к действиям, а мне не хотелось начинать все в том состоянии, которое я не могла контролировать. Я поставила чайник и предложила Рете расположиться в гостиной, но он отказался, предпочитая остаться рядом со мной на кухне. Выставив на стол заранее приготовленное печенье и наполнив чашки шоколадом, я села напротив. Черт возьми, почему он так красив? Его красоте могли позавидовать даже женщины – гармония в чертах лица, удивительно красивый цвет глаз и копна мягких золотых волос. Он всегда был таким, или это новосозданный образ? - Моя квартира была такой же, когда я только въехал, – сказал он, оглядываясь по сторонам. - Ты принял радикальные решения по ее перепланировке, – я сделала глоток шоколада, который приятно обжег горло. Тепло волной разлилось по телу. - Просто мне так удобно, но кое-какие комнаты я не трогал. - Не думаю, что хочу знать подробности, – спокойно проговорила я, отводя взгляд от его красивого лица. Я и так догадывалась, какие комнаты трогать совершенно необязательно. - Я не спросил, есть ли у тебя парень, но уже понимаю, что в этом нет необходимости, – в его голосе прозвучала то ли издевка, то ли торжество. Наивно, у меня мог бы быть парень, но ему просто все равно, чем и сколько я буду заниматься с тобой, игроком команды Поколения чудес. - Зато у тебя, кажется, есть девушка, – выказывая полное безразличие, произношу я, и Рета смеется. - У меня их много. - Одна не способна унять твою страсть? – улыбаюсь я. Это всего лишь шутка, в которую я не внесла никаких дополнительных акцентов, но его зрачки расширились, и я, кажется, даже почувствовала, как по мускулистому телу пробежал электрический импульс. Он возбужден, и причем уже давно. Видимо с того самого момента, как зашел в мою квартиру. Это немного безумно, но заводит и меня. - Пока такую не встречал, – мягко отвечает он. Мне нечего ему сказать – эти слова прозвучали слишком уж неискренне. Интересно, как часто он использует их для того, чтобы очередная принцесса вступила в борьбу за шанс погасить его вечно жаждущее пламя? Я встала из-за стола и подошла к плите с намерением взять чайник и долить себе горячей воды, но… видимо за годы с Кагами я потеряла и чуйку, и сноровку – Рета уже через миг встал за моей спиной, положив руки на края столешниц и тем самым преградив мне путь к отступлению. По телу прокатилась волна жара от ощущения его дыхания на своей макушке – было чертовски приятно оказаться зажатой между его сильным телом и кухонной плитой. Теперь каждый шаг, каждое слово были раскаленными до предела, всего один рывок – и для здравого смысла не останется места. Я медленно повернулась к нему. Его лицо оказалось настолько близко, что мне стоило лишь немного податься вперед, и я уже смогла бы ощутить вкус его губ. - Это что, мой тест на профпригодность? – тихо спрашиваю я, и он без объяснений понимает, что я ссылаюсь на наш утренний разговор. - Тебе нужно собраться с мыслями? – он наклоняется и уже едва касается моих губ. От напряжения и едва различимого отголоска удовольствия мне хочется закрыть глаза, но я не могу сейчас уступить его властному дерзкому взгляду. - Нет, но, признаться, я не ожидала, что набор на вакантную должность начнется так скоро, – я выдыхаю в его губы, и он, кажется, приглушенно рычит от возбуждения. - Внепланово… - хрипло шепчет он, наклонившись к моему уху. По шее пробегают мурашки, и от тягучего ощущения внизу живота подкашиваются колени. – Ради особенного кандидата… Я не выдерживаю и все-таки закрываю глаза, почти сразу чувствуя, как сильные руки ложатся на талию, а мягкие теплые губы накрывают мои. Я отвечаю на поцелуй и обнимаю Рету за шею. Вот и все, игра в знакомство окончена, и теперь, наконец, можно стать самой собой, не говорить, не придерживаться правил, не ограничивать свои действия. У ночи и союза двух тел лишь одно правило, единственное, которое мне не хотелось бы нарушать.