В нашей жизни бывает всё... Но такое...

В помещении тут же воцарилась гробовая тишина, нарушить которую рискнул майор. — Стоп-стоп-стоп, они за нашими спинами… — Да, Майский, за нашими спинами, — вместо Галины Николаевны прервала Сергея Власова. — Чего тут непонятного. Им тоже горит найти тех, кто виноват. — Вот и нашли. Из четверых двое убиты, ещё двое в реанимации, но шансы невелики. Это капитан Дёмина и старший лейтенант Питрев. Так что, Шустов, Власова, пулей в больницу и чтобы глаз с реанимации не сводили. Вместе с охраной дежурить будете. Как только кто-либо придёт в себя, расспросите о том, что произошло. — Продолжила Рогозина. — Понятно. — Рита на полпути у двери замерла и, обернувшись, спросила: —, а что известно без них? — Стреляли из автомата с глушителем, на месте расстрела автомобиля обнаружены уже знакомые нам пули. И да, судя по всему, место расстрела автомобиля это место убийства Чрезова. А теперь — всем работать. Власова выровняла листы в папке, кивнула Шустову и направилась на выход. Сейчас было над чем поразмыслить, хотя вывод о связи преступлений напрашивался сам собой. Но сейчас Риту волновала не эта связь, а та, которую она обнаружила парой минут ранее, когда Рогозина озвучивала фамилии выживших после расстрела сотрудников УБОПа. — Всё интереснее и интереснее получается, — Власова быстро переодевалась в более привычные берцы, штаны и майку с надписью «ФЭС» на спине. — Что интереснее? — Шустов то и дело косился в сторону шкафчика Риты, пытаясь заглянуть за дверцу. — А то, Игорь, что такую же фамилию и звание: капитан Дёмина, Игнатьев на записке оставил. Выходит, была она у него и, как ты понимаешь, не просто так. Ну да ладно, это лирика. Мы это, поесть забежать успеем? — Рит, ты ниже пояса бьёшь, — обиженно произнёс баллистик, проходя мимо буфета, — ладно, давай в ближайшую забегаловку. Хотя бы кофеёчку впьем. — Без проблем. Ближайшая в пяти минутах отсюда. Там часто Рогозина обедает. Кстати, обеды там весьма приличны. — Ты там тоже трапезничаешь? — Ага, иногда. Ладно, пошли, давай, а то не успеем. Они до семи, а сейчас у нас без двадцати минут. Поужинав привычными во время работы бутербродами с кофе, оперативники выдвинулись в больницу, адрес которой им сообщил Тихонов. Так же эксперт сказал, что туда уже прибыли сотрудники УБОП и это не слишком радовало, учитывая, что уже была попытка идти параллельным курсом и ничего хорошего из этого не вышло. Добравшись до нужной больницы и найдя необходимое отделение, Шустов и Власова буквально пулей влетели на этаж. Найти палату, в которой лежали раненные не составило труда, учитывая, что около них дежурили сразу три оперативника, однако сразу туда ФЭСовцы решили не заходить. — Ну, судя по всему, кто-то да жив, — Власова кивнула на дверь и стоящих рядом людей, — так что давай врача искать. Поиски не составили много времени, поскольку этот самый доктор как раз выходил из интересующей оперативников палаты. Так что они просто поспешили за ним. — Простите, — Шустов догнал мужчину, слегка подтолкнул к стене, показал удостоверение, — капитан Шустов, капитан Власова. Пару часов назад к вам доставили раненных следователей. — Да-да-да, прекрасно понимаю, о ком вы, — врач поправил очки и медленно направился в сторону своего кабинета. — Что Вы можете сказать об их состоянии? — Девушке ещё повезло… Пули прошли выше сердца, его не задев, а одна под правую ключицу попала. Её уже прооперировали. Состояние тяжёлое, она много крови потеряла, но жить будет. Правда, с левой рукой могут быть проблемы, может потребоваться больше времени на восстановление… — Врач шёл в ногу с Власовой, словно показывая свою армейскую выучку. — Второму офицеру не повезло. Он скончался меньше часа назад на операционном столе. — Когда она придёт в себя? — Власова даже не пыталась скрывать свой интерес к пока что не совсем известной ей особе. — Думаю, через пару часов очнётся, но точных прогнозов делать не буду. — Понятно, спасибо. Игорь, — Рита подозвала сидящего на скамейке коллегу, — сейчас тебе доктор отдаст пули, завези их в ФЭС, заодно туда и труп старлея Питрева доставят. Он не выжил. А эта Дёмина жива. Так что я останусь здесь, как придёт в себя, поговорю с ней. А ты расспроси оперов около её палаты и можешь быть свободен. — Точно? — Да, Шустов, точно. Хотя бы вечером дома будешь как все, а то уже почти восемь. — Как скажешь. Баллистик пожал плечами и пошёл прочь, кому-то звоня по телефону. Наверное, как всегда, отчитывался Рогозиной, которая любила тотальный контроль. Каждый шаг должен был быть известен до того, как он будет сделан. Каждое телодвижение должно быть одобрено и полковник должна о нём ждать. С одной стороны — строго и жёстко, с другой — действительно необходимо, поскольку только так можно знать, где находятся сотрудники и, в случае чего, вовремя забить тревогу. Именно такой метод не раз буквально предотвращал многие передряги и спасал жизни оперативникам, а заодно и сокращал время расследования, поскольку если знала Рогозина, то она торопила всех, в том числе и программистов, благодаря которым информация обновлялась действительно быстрей, чем можно было представить. Проводив взглядом коллегу и посмотрев в блокнот, капитан направилась в сторону двери в палату раненной. — Значит, Дёмина Татьяна, — Власова рывком открыла дверь и замерла, словно статуя. Даже в полумраке помещения, освещаемого светящимися мониторами приборов она смогла бы узнать эти черты лица. Слишком знакомые, слишком простые и узнаваемые. Её черты лица. Точно такие же черты лица как у неё. — Я что, в кривом зеркале? — спросила саму себя, но вслух и тихо Рита. Нет, это не было сном, хотя на сон было похоже больше всего. Это было реальностью, действительно похожей на кривое зеркало. Словно ей чего-то не досказали, или же она ничего о себе и не знала. Такой ведь схожести нельзя добиться специально, она либо есть, либо её нет. А тут просто точная копия, словно с самой Власовой мерки сняли и из воска вылепили такую же, а потом положили. Но нет, это не так. На кровати лежит абсолютно живой человек, о чём свидетельствует равномерный писк приборов, которому очень сильно досталось. И хуже того, этот человек самым прямым образом вклинивается в расследование, которое ведёт ФЭС, что говорит о том, что просто «проигнорить» Дёмину не получится, придётся работать бок о бок. И для начала надо узнать, как такое возможно. В задумчивости, Рита аккуратно подтянула стул, стоящий в углу у противоположной стены к столу и, умостившись, стала ждать. Возможно, всё не так плохо, как обрисовал врач и Дёмина сможет ответить хотя бы на пару вопросов, главный из которых: видела ли она тех, кто стрелял, и были ли те в масках. Хотя на вразумительный ответ Власова не надеялась. До этого преступники завалили двух ментов и ни разу не оплошали, с чего бы им сделать это сейчас, когда счёт уже дошёл до пяти и, не дай Бог, но это возможно, поднимется и до шести, а то и больше. До этого всё было предельно чисто, сейчас, скорее всего, тоже. И ведь зацепка должна плавать на самом видном месте, под самым носом, иначе бы этого хаоса и ужаса просто не стряслось бы. Они что-то упускают. Власова потрепала свои волосы, побарабанила по столешнице пальцами. Нет, ФЭС чего-то не видит. Должна быть связь, она должна просматриваться во всём, а прослеживается только в двух эпизодах. Чрезов и Игнатьев. Больше нет. Первым ощущением было нечто, похожее на сильное похмелье. Голова просто раскалывалась, а тело то и дело пронзала некая странная боль: резкая, острая и мгновенно исчезающая. Словно иголки то воткнут, то уберут. Попытки пошевелить мало-мальски рукой не увенчиваются успехом, наоборот, лишь разжигают новую боль. Разглядеть тоже ничего не удаётся. Зато каким-то задним чувством Татьяна ощущает, что здесь, в этом месте кто-то есть. Она пытается это сказать, но первое, что вырывается изо рта, это глухой, еле слышный стон. — Вижу, вы очнулись, — Власова решает не пугать раненную и только отходящую от наркоза Дёмину открытием, которое сделала полчаса назад сама. Это было бы слишком кощунственным, слишком нечеловечным поступком. — Вы… Слова прерываются стонами и тяжёлым сглатыванием слюны и про себя Рита отмечает, что этот голос очень похож на её собственный. — Не утруждайте себя. Я оперативник, который будет расследовать это дело. — Там… — между словами огромные паузы и тяжёлое дыхание, — выжили… ещё… — Врать не буду, нет. — На сей раз капитан не дожидается очередных попыток что-либо спросить и прерывает эту никчёмную на данный момент беседу. — Рада, что вы очнулись. Я зайду к Вам чуточку позже, отдыхайте, Татьяна. Власова, слегка повернув голову в сторону, чтобы Дёмина не смогла разглядеть толком даже очертания внешности, буквально вылетает из палаты. На сегодня с неё потрясений хватит, хотя надо всё же будет потом, утром уже, зайти к Антоновой, узнать, как это возможно. У Риты и самой были догадки, но всё же Валя в этом более компетентна.