When I dream...

Мы ждали уже порядка двух часов, но никто не появлялся. Вместе со мной и Мари у отеля топталось около 10 человек, все не старше лет 18, похоже, я была тут самой взрослой. Честно говоря, чувствовала я себя из-за этого неловко. Время неумолимо приближалось к часу ночи, и мы уже несколько раз порывались уйти, чтобы успеть на метро, но толпа все никак не рассеивалась, подогревая желание хоть с маленькой вероятностью, но заполучить желаемое фото и, может, успеть сказать пару слов… Внезапно толпа загудела, какие-то пара секунд – и он буквально облеплен поклонницами. Поднялся жуткий галдеж и послышались вопли: - Брайан! Брайан, плиз! Мы с Мари оказались оттиснутыми в сторону и даже не пытались пробиться – бесполезно. Он явно не в настроении – на просьбы о фотографии и автографе он качал головой, даже не глядя и пытаясь уйти. - We've been waiting for two hours, is it so hard to give an autograph? – не выдержала и довольно громко произнесла я. Мари толкнула меня плечом. - How many of you said in English? – вдруг громко спросил он. Под еще одним тычком Мари я сделала шаг вперед. Вдруг у него проснулась совесть, и он раздаст автографы, пусть не лично? - Me! – рядом со мной образовалась очень хорошенькая брюнеточка с яркими губами и стрижкой под каре. Брайан махнул рукой в нашу сторону, повернулся и пошел в отель, я застыла, не понимая, что же произошло. Девушка рядом со мной нерешительно сделала несколько шагов вслед на Брайаном. Он обернулся. - Not you, she, - он кивнул…на меня? Я растерянно оглянулась на Мари. Та сделала большие глаза – «иди»! Решившись, я нырнула следом в крутящиеся двери отеля, спиной ощущая всеобщую зависть, и мысленно пытаясь сообразить, найдется ли у меня в сумке блокнот, на случай, если он не откажется расписаться для всех. Музыкант уверенно двигался вперед, не останавливаясь, и я не знала, как себя вести. Остановился он только у лифта. - Брайан, - неуверенно начала я по-английски, - простите… Я не понимаю. Он удивленно приподнял бровь, показушно пропуская меня в лифт первой. – Я думала, вам нужен.. эмм.. парламентер? И я бы хотела задать несколько вопросов, если это возможно… - Really? Мое лицо залила краска стыда. - Интeрeсно, я так сильно понравилась или в принципe нe вызываю уважeния? – наконец смогла выдавить я на ломаном английском. Он с интересом повернулся ко мне, дрогнув краешком губ в ухмылке, но так и не ответил. А я почувствовала себя еще большей дурой, может, ему проще подписать такую прорву здесь, а я подумала… Точно дура. Еще пара минут – и мы в номере. Я замялась у порога. - Проходи, - он широко махнул рукой, обводя пространство, и уверенно направился к бару. Еще немного помявшись, я с наслаждением скинула балетки и прошла вперед, скромно присев на краешек дивана, напротив журнального столика и Бри, который вскоре сидел, откинувшись на подлокотник и лениво изучая меня из-под опущенных век. - Мистер Молко, зачем я здесь? - А зачем вы все здесь? – слегка улыбнулся он. - Мне кажется, вы ошибаетесь насчет всех. - Тогда ты можешь идти, - он пожал плечами. После неловкой тишины, длиной в несколько минут, я все же решилась спросить: - Почему я? Там столько девушек… почему я? - Интересно, что ты хочешь услышать? – Брайан снова саркастически приподнял брови. - Правду, - я пожала плечами. - Не люблю трахаться со своими клонами, - хмыкнул он, - в какой-то момент перестаешь понимать, кто же из них ты. – Он рассмеялся, обнажив острые зубки. – В таком случае можно было бы просто помастурбировать перед зеркалом, uknow? - И потом… - продолжил он, снова пригубив бокал, - мне понравилось, что ты говоришь то, что думаешь. Тебе повезло, что ты девушка, возможно, тебе не наваляют за это. – Он снова расхохотался. - И у нас, возможно, есть что-то общее… - он остановил взгляд на моей щеке, и я, вспыхнув в который раз за последние 15 минут, спешно закрыла россыпь шрамов волосами. - Я нeдостаточно привлeкатльна, чтобы чувствовать сeбя со мной нeуютно, нe так ли? Спасибо, не нуждаюсь в жалости, - я быстро поднялась. – Там, внизу, моя подруга… Она очень красива и сильно в вас влюблена. Я могу позвонить, - я даже достала телефон. Молко снова пожал плечами: - Если только ты сама хочешь уйти… Я уставилась в дисплей телефона. Глупо врать себе – огромная часть меня жаждала остаться. Может, это сделка с собственной совестью, но есть вещи, от которых не отказываются. - Но если хочется, просто оставайся… - он мягко вынул телефон из моей руки, слабой от такой внезапной его близости. - И, что же дальше? – продолжала храбриться я. – Вот так сразу разденешь меня и трахнешь? - Нет, не сразу, сначала ты отправишься в душ, - он снова вернулся к своему бокалу и теперь бесстыдно разглядывал мою фигуру. Принять душ – это нормально, но прозвучало это так, словно я слишком грязна для него. И не в прямом смысле. – Разденься. - Что? - Разденься. - Я… я не могу так. - Ты собираешься заняться этим одетой? Нет, uknow, я люблю это, но тогда я мог бы сделать это еще в лифте. По-кошачьи мягко он приблизился ко мне и неспешным движением снял с меня жилет одной рукой. - А теперь… просто сними его, - он отступил, и я послушно потянула узкое платье за подол вверх, оставшись в одном белье. Почему он так разговаривает со мной, и я слушаюсь?? Постепенно он оттесняет меня в сторону в ванной, по дороге освобождая меня от остатков одежды, я не остаюсь в долгу, стаскиваю футболку, опускаюсь на колени и снимаю с него брюки, черные плавки… И не могу избавиться от мысли, что просто выполняю чей-то отработанный сценарий, и сама не чувствую ничего, ровно никакого трепета – только, что у меня пальцы совершенно холодные, я нервничаю и думаю только о том, как я выгляжу со стороны. Мое тело неидеально, и возможно, именно сейчас он думает об этом. И я думаю об этом. Кажется, у меня нелады с собственным сознанием. В кабинке вдвоем тесно, и я вовсе деревенею, и вообще не представляю, что я должна делать. - Если ты собралась играть в бревно, знай, это не самая моя любимая сексуальная игра, - Брайан саркастически задирает кверху левую бровь. Ну вот, здорово, теперь у меня точно паралич. Наверное, он сейчас пошлет меня подальше. Но он целует меня, чему я удивлена – шлюх ведь не целуют, а именно такой он меня и считает. Горячая вода и горячие поцелуи делают свое дело, я расслабилась и осмелела настолько, чтобы начать исследовать его тело. Мы долго целуемся на кровати, мокрые, прямо из-под струй воды, и я робко глажу его тело, и довольно давно уже чувствую его эрекцию, это все странно – все эти мысли проносятся в моей голове так, словно я вижу себя со стороны. Моя ладонь в который раз отправляется в путешествие по его спине, каждый раз останавливаясь на нежной, почти девичьей, ягодице, пока наконец он не перехватывает мою руку и почти силой не кладет на свою разгоряченную плоть, вызвав у меня судорожный вздох. Он сам руководит моими действиями, пока жар медленно не стекает с моего лица. Наконец он откидывается на спину и сползает бедрами к краю кровати. И слов не нужно, чтобы понять, чего он хочет. И я этого хочу. Теперь точно хочу. Я не торопясь спускаюсь поцелуями по пупка, обвожу кончиком языка вокруг, и чувствую, как Брайан замирает в предчувствии. Но я не прикасаюсь к головке, и спускаюсь ниже, целуя пах и бедра, и лишь изредка касаюсь напряженного ствола щекой, и тогда он вздрагивает словно от разряда тока. У него поразительно нежные бедра, ни одного волоска, и такие чувствительные… Когда он в нетерпении начинает приподнимать бедра, я останавливаюсь, чтобы рассмотреть его как следует. Я вижу, насколько сильно он этого хочет, член пульсирует, и его головка налилась так, что похожа на спелую ягоду, которую невыносимо хочется попробовать на вкус, и истекает смазкой. Не выдержав сама, я провожу кончиком языка от самого основания члена до его головки, наконец захватив ее в сладкий плен своих губ. Брайан стонет почти по-женски, откидывает голову, разметав волосы по простыне, извиваясь и толкаясь бедрами мне в рот, и мне самой это нравится, пропустив ладони под его ягодицы, я помогаю ему, сжимаю, ласкаю тяжелые яички. Он сам останавливает меня, быстрым движением надевает презерватив, укладывает меня на край кровати и резким толчком входит в меня. Но несколько движений, и он уже отрывисто дышит мне в ухо, сдергивает резинку, и, завязав узлом, бросает здесь же на пол. Я ужасно разочарована, я успела возбудиться так, что зубы сводит, а внизу все просто пылает от неудовлетворенности. Брайан откидывается на спинку кровати и закуривает, а я неловко стягиваю с постели простынь и кое-как заматываюсь. - А ты не слишком опытна, - он смачно затянулся сигаретой. – Сколько тебе лет? - 25… Я сделала что-то не так, что тебе не понравилось? - Сколько у тебя было партнеров? - Двое. - Серьезно?? – он даже повернулся, с интересом разглядывая меня. - Да! - с вызовом ответила я, - и что?! Не все же… - Ничего, - перебил меня Брайан на полуслове. – Узко. Узко и тесно, а у меня давно не было секса. Прости. Я молчала, не зная, что сказать. Это что…эээ… комплимент такой?! - Что ты ненавидишь больше всего? – вдруг спросил он. - Хмм… Вдевать одеяла в пододеяльники, - я подняла глаза, ловя его взгляд, - знаешь, особенно такие, у которых дырка сбоку, просто ужасно бесит.. – меня прервал его звонкий и совершенно дурацкий смех. Любимый смех. - А ты? - Не знаю… Много вещей, но сейчас так сразу не придет в голову. Например, ничего нет хуже мыть маслёнку, масло так противно засыхает, uknow, и ты думаешь, какого черта, кто это придумал, жри масло прям из пачки! – он снова расхохотался, и его лицо буквально расцвело. Картина Брайана, моющего маслёнку, меня оставить равнодушной не могла, и я тоже рассмеялась. - А еще, - он посерьезнел, - ненавижу сидеть вот так и оправдываться… - он докурил сигарету и тут же начал новую. Я в растерянности села на постели, продолжая придерживать на груди простынь. - Оправдываться...за что? За то, что ты так сильно хотел меня, что не сдержался? Боги, да это лучший комплимент для меня, пожалуй, - хмыкнула я. – Брайан… я хочу тебя так, что у меня внутри все сжимается. Если бы я могла, я бы изнасиловала тебя так, чтобы ты сесть не мог. Я не могу, но то, что и ты захотел меня, точно не может меня обидеть. Он внимательно слушал меня, сидя, откинувшись на подушки, но говорить ничего не спешил. Отбросив совершенно уже неуместный стыд, я выпустила простынь, и перекинув через Бри ногу, села на него верхом, запустив пальцы в его волосы и всматриваясь ему в лицо. - Ты такой красивый, Брайан, - произнесла я, смакуя его имя. – Нереально красивый. Он хмыкнул и покачал головой. - Теперь, именно сейчас… Ты не такой, как раньше, но ты так прекрасен. Глаза… - я поцеловала его в прикрытые веки с трепещущими ресницами, - скулы… - я покрыла поцелуями обе щеки, - ямочка над верхней губой… и сами губы… - я сорвала поцелуй на выдохе, вдохнув сигаретный дым из его рта. - Ты горький, - резюмировала я после продолжительного поцелуя, облизнув губы. – И тебе это идет. Ты совершенство, и если у тебя есть недостатки, то они тоже совершенны. Я прокладываю цепочку поцелуев от его ключицы к шее, и наконец, добравшись до мочки его милого ушка, осторожно прикусываю ее. Брайан тихонечко стонет, выпустив наконец сигарету и прижав меня к себе. Боже, как он пахнет… Наверное, так пахнет секс. Так пахнет Брайан Молко. Как мне нравится тяжесть его рук, покровительственно поглаживающих меня по спине и дающих понять, что ему нравится… Спуститься ниже, найти губами его грудь, языком – торчащий сосок, и Брайан выдыхает с легким стоном, подаваясь мне навстречу в бессознательном порыве. Я знаю, что это одна из главных его эрогенных зон, даже на вид они такие чувствительные и нежные… чуть припухшие и словно постоянно ожидающие ласки. Животом я почувствовала его восстающий член, и продолжаю рисовать узоры из поцелуев на его груди, словно невзначай скользя по его плоти своим телом, пока дыхание Брайана не участилось. Мы оба понимаем, что можем начать прямо сейчас, но это слишком просто. Я выпрямилась, сидя на его бедрах. Боже, как он красив сейчас… Светлые глаза потемнели от желания, губы и соски налились от поцелуев, он демонически прекрасен. Ресницы отбрасывают глубокие тени на глаза и щеки, он тяжело дышит… Я знаю, что теперь он меня хочет не только телом, но и головой. Осознание этого просто сносит крышу, он сильно, очень сильно возбужден, член стоит крепко, касаясь при вдохе его живота… Я обнимаю Брайана за плечи, подтягиваясь и «проезжая» бедрами по всей длине члена, оставляя следы смазки, он стонет и инстинктивно приподнимает бедра каждый раз, когда повторяю движение вперед и назад. Не выдержав, он помогает себе, и удерживая член рукой, направляет его в меня, но я не спешу… Позволив головке коснуться губ, я застываю, не опускаясь ниже, и он в нетерпении стонет, приподнимая бедра в мучительном желании проникнуть глубже. - Презерватив… - напоминаю я, и он, облизывая пересохшие губы, кивает и быстро справляется с этим, несмотря на чуть дрожащие руки. Он ждет, что теперь я позволю ему войти, но я несколько раз еще мучаю его, позволяя продвинуться лишь на пару сантиметров. Наконец, не выдержав, он силой надавив на мои бедра, буквально насадил меня на свой член, исторгнув длинный стон и сорвав у меня такой же. Мне нравится, что я вижу его лицо так близко, и что мы смотрим глаза в глаза – он тоже не закрывает их, лишь иногда на пару секунд прикрывая веки; нравится, что я ловлю его дыхание с запахом сигарет, изредка срывая короткие резкие поцелуи; нравится, что несмотря на то, что я сверху, я почти лежу на нем, слегка касаясь своей грудью – его, и вижу, как от каждого такого прикосновения у него сбивается дыхание. Нравится то, что это он двигается подо мной, в безумной жажде проникнуть глубже насколько, что мне даже немного больно, и почти в бессилии я утыкаюсь ему в висок, шепча какие-то глупости, пока мои короткие стоны не сливаются в один бесконечный. Он мстит мне теперь – удерживая мои бедра навесу, он не дает мне опуститься, и я готова плакать от желания вобрать его в себя, я почти молю, с каждой секундой в низу живота становится все тяжелее, и наконец он отпускает меня, вырывая стоны у нас обоих, но через пару движений он повторяет эту пытку снова, и я готова его убить, но стоит ему опустить меня на себя, и я снова стону ему на ухо, и снова люблю. Наверное, он оглохнет на пару суток. Внезапно он останавливается, прижимает меня к себе, и я не понимаю… Но он шепчет: - Мне нужно передохнуть… чтобы не кончить прямо сейчас. Мы лежим, и я слушаю, как громыхает его сердце, и чувствую, что мое собственное сейчас разорвется от эмоций, которые я испытываю к нему. Наконец он крепко и даже агрессивно целует меня, прикусывая мою нижнюю губу, и мне даже кажется, что я чувствую вкус крови, хотя, возможно, мне просто кажется – она и так шумит у меня в ушах. Я оказываюсь под ним, и так даже лучше – мне нравится чувствовать его тяжесть на себе. Я сплетаю ноги вокруг его талии, подаваясь вперед каждому его толчку в меня. Брайан двигается уже быстрее и резче, глаза его закрыты – он весь отдался ощущениям. В глубине моего тела тоже нарастает напряжение, как будто туго сжимается пружина, ощущения от этого мучительно-приятные, я словно со стороны отмечаю, что стоны стали резкими, почти животными… но Брайану это нравится, он почти ложится на меня, кусая меня за шею, плечи, ключицы – куда получится – своими острыми клычками, а я в эти моменты пытаюсь поймать мокрые соленые прядки его волос… Я вдруг замечаю, что у него на губах и правда следы крови, и пытаюсь стереть их пальчиком, как вдруг он захватывает его своими губами, посасывая, и мне приходит в голову сумасшедшая мысль… Но это невозможно сейчас чисто физически, и потому, отстранив его на доли секунды, я забрасываю ноги ему на плечи… Теперь он максимально глубоко во мне…и максимально близко. Пробежав пальцами вдоль его тела, я спускаюсь вдоль ложбинки между ягодиц, и Брайан резко распахивает глаза, вопросительно вглядываясь в меня. Так же молча я одними глазами спрашиваю у него разрешения. Он согласно опускает веки, и я вторгаюсь пальчиком в нежное сердечко его попки, нахожу небольшой бугорок… Ему чертовски повезло, что я не ношу длинные ногти. По изменившемуся дыханию Бри я понимаю, что все делаю правильно. Его движения то часты и порывисты, даже грубы, то он вовсе пропускает их, отдаваясь ощущениям. Он стонет в голос, и это кружит мне голову, глаза застилает пелена, и тугая пружина внутри меня разжимается, отдавая меня на волю чувств, я не узнаю свой голос в этом хриплом стоне. Еще минута, и Брайан с похожим стоном практически рушится на меня, он дрожит всем телом и дышит со всхлипами мне на ухо, а пот крупными каплями стекает с него на меня, я успокаивающе глажу его как котенка, скользя вдоль по мокрой спине. Вскоре он затихает и его дыхание чуть успокаивается, и он приподнимается надо мной, пошатываясь на ослабевших руках. Окончательно размазавшаяся тушь обрамляет глаза, делая затуманенный взгляд глубже, он целует меня, долго и чувственно, и мне хочется верить, что в этом есть что-то большее, чем просто благодарность за удовольствие… Бри падает рядом со мной на постель, и я благодарна, что он молчит, я совершенно не готова сейчас говорить. Я ошарашена тем, какая я с ним. Какая я вообще могу быть. Я даже двигаться не могу, хотя разгоряченному пару минут назад телу становится холодно, и я покрываюсь отвратительными мурашками. Но мне плевать, что я сейчас похожа на сырую курицу. Мне даже думать лень. Брайан нащупывает где-то над головой простынь, и накутывает нас обоих, на ощупь находит под ней мою ладонь и стискивает в своей, я благодарно сдавливаю ее в ответ. И в этот момент я готова умереть от счастья. *** Странно просыпаться и видеть рядом с собой Молко. Ну то есть как Молко. Только его темные рассыпавшиеся пряди, такие яркие на белоснежном и напрочь измятом белье, его плечи с парой мелких родинок… Он спит, отвернувшись от меня, и, честно говоря, это почему-то до слез обидно. «А чего ты ждала?» - одергивает меня мой противный внутренний голос, - «Любви до гроба?» Нет, конечно, нет. Я помню, кто я есть для него – никто. Но он так трогательно спит, что сердце просто сжимается от нежности. Брайан давно не хрупкий мальчик, но его поза сейчас так беззащитна – он спит, уткнувшись носом в подушку и немного посапывает, худые лопатки выпирают как два маленьких крылышка, ноги поджаты… Он выглядит почти ребенком сейчас, это так трогательно, что слезы наворачиваются на глаза. Я знаю про его проблемы с родителями – ну как знаю – и думаю о том, как мне хотелось бы заменить ему всех – отца, мать, кого угодно, как он сам поет, он даже не представляет, как мы похожи в этом, а я не имею права даже прижаться сейчас к нему, хотя мне так хочется. Утреннее летнее солнце беспощадно, и скоро оно его разбудит, и мне нужно уйти до этого момента. Я не хочу, чтобы он думал, что я наивно чего-то жду. Не удержавшись, я провожу кончиками пальцев по желобку позвоночника и на секунду прижимаюсь губами к ямочкам над ягодицами… Душ смывает остатки ночных безумств и его запах – свидетельства того, что недолго, но я принадлежала ему. Я рискнула утащить одно из двух полотенец, остальные мокрыми валяются на полу. Быстро промокнув тело, я замотала волосы в полотенце и отправилась собирать свою одежду по всему номеру. Так, платье и жилет в гостиной, а вот белье… белье в спальне. Наверное. Стараясь двигаться максимально осторожно, я осмотрела пространство комнаты, и, не найдя, заглянула под кровать, в надежде не вляпаться в использованные презервативы. Их нет, я усмехаюсь – он крайне осторожен. О, бюстгалтер я нашла! - Что ты делаешь? Сколько времени? – раздался сонный голос над моей головой. Брайан, покачиваясь спросонья, смотрит на меня, лениво моргая. Я неловко трясу лифчиком в руке в доказательство, и говорю, словно оправдывая то, что разгуливаю голышом средь бела дня: - Я не из тех, кто хорошо смотрится в мужских рубашках и все такое. - Зато из тех, кто отлично смотрится голой. 8 часов, черт, да это же почти ночь! Иди спать, - он тянет меня на себя, на кровать, утыкается носом мне куда-то под ключицу. Видно, неверно расценив мои мурашки от соприкосновения с его теплым от сна телом, Брайан прячет меня под тяжестью своей руки, сплетает свои ноги с моими. А я просто таю, вдыхая запах его волос и ощущая его мерное дыхание, разглядываю его веки с густой полоской ресниц – единственная доступная мне сейчас часть его лица – отмечаю, что на них уже нет косметики… Я бы хотела лежать так вечность – поглаживать его волосы и белоснежную кожу спины, но я засыпаю. Я просыпаюсь от того, как Брайан целует мою грудь, очень нежно, и в то же время со страстью терзает мои соски, как младенец, который знает, что это все – только для него. Он замечает, что я проснулась, и лукаво улыбается, продолжая поцелуями спускаться с моим бедрам, ласкает языком и губами нежную плоть, заставляя стонать от удовольствия. Он делает со мной все, что хочет, переворачивает, заставляя по-кошачьи изогнуться, надавив ладонью на поясницу; он берет меня чувственно, сильно, заставляя почти кричать, и двигаться ему навстречу, а потом снова хочет видеть мое лицо, страстно целует, не отрывая губ, и наконец выплескивается мне на живот. Брайан... это имя создано, чтобы eго стонать. Упав на меня сверху, он шепчет, улыбаясь, мне на ухо: - С добрым утром, - а я, обессиленная, улыбаюсь ему в плечо. Он чуть откидывается на спину, и мы лежим, оба перемазанные его спермой. - Значит, двое? Поздравляю, у тебя были отличные учителя, - он водит пальцем по моему животу, размазывая собственную жидкость. - Тогда это комплимент лично мне, - как бы странно это не звучало, но мне приятно это слышать. - Мне было хорошо, uknow, - говорит он, глядя на меня и слегка улыбаясь. - I know, - передразниваю я его, и мы оба смеемся. - Забавно, - неожиданно для самой себя говорю я, - одна и та же ситуация для тебя – рядовой случай, а для меня – самое яркое событие в жизни. - Ты что, реветь собралась? – Брайан лежит на боку, подперев голову рукой голову и забавно оттянув при этом уголок глаза. - Вот еще! – фыркаю я. - А чего глаза покраснели? – он наклоняется ко мне, всматриваясь в мое лицо. - Не влюбляйся в меня, - качает он головой. Поздно. Я тебя люблю так давно, что и не помню. Полюбила с первой пары строчек, когда твои стихи вкупе с плачущим голосом выворачивали меня наизнанку. Я полгода даже не знала, как ты выглядишь, а, может, и больше – настолько это было неважно. Мне и сейчас неважно. Вот что я хочу сказать. А еще – «забери меня». Я не знаю, как жить теперь дальше. - Аллергия! Передозировка тяжелым наркотиком Молко, - говорю вслух. - Я уезжаю через несколько часов, uknow, и… – Знаешь, я как раз собиралась уйти утром, чтобы ты ничего такого не подумал, - перебиваю я его. - Знаю. В этот момент мой желудок очень романтично издает звук погибающего кита. - Я чертов эгоист, прости. Тебе нужно поесть, мы спустимся вниз позавтракать. А потом мы вместе принимаем душ, и если закрыть глаза, можно подумать, что я еще во вчера. Это все странно – он смывает с меня собственные следы, и в то же время в его движениях нет никакого намека на эротику; я размазываю гель по его мокрой коже, и это тоже странно, но на самом деле это идеальный способ запомнить каждый сантиметр его тела. Не думала, что когда-то скажу мужчине «если сначала нанести бальзам, а потом шампунь, то волосы так не путаются» или «одолжи мне свою тушь». Это тоже все странно, потому что он такой – странный. - А ты хорошeнькая бeз космeтики, - оказываeтся, он наблюдает за мной. - Ты тожe, - хмыкаю я. Кажeтся, eго это как-то задeло. - Ты будeшь бриться? - Нeт, я нe брeюсь, когда мнe нe нужно появляться на публикe. - А жаль, мнe хотeлось посмотрeть. - У мeня раздражeниe от бритвы, - поясняeт он. И, помeдлив, добавляeт. - И у тeбя тожe. И выходит из ванной, eхидно скривив уголок рта и оставляя мeня мучитeльно покрываться краской стыда. Пока мы стоим в холле, ожидая лифта, он выглядывает в окно и замечает небольшую группку людей. - Они что, всю ночь тут стояли?? - Не обольщайся, - усмехаюсь я. – Но тут самые преданные, так что тебе стоило бы не быть такой свиньей и уделить им немного внимания. Уже в лифте я вспоминаю кое-что, и достав из сумки, протягиваю ему диск. - Подпиши. - Серьезно? – мне кажется, он неприятно удивлен. - Не мне, - фыркаю я. - У меня есть другие воспоминания. Диск мне нужен отбиваться от подруги, когда она начнет убивать меня, - улыбаюсь. - Придешь, когда позову? – вдруг спрашивает Брайан. - А когда ты позовешь? - Не знаю, - пожимает он плечами. – Может, через год, я не знаю. - За год многое может произойти. Он согласно кивает: - Так придешь? - Ты даже имени моего не знаешь, - я пытаюсь не показать горечь в голосе. - Ну вообще, знаю. – Он протягивает телефон, про который я и думать забыла. – А ты, как и большинство, не выходишь из своего аккаунта. Я молчу, пытаясь проглотить комок в горле. Завтрак был плохой идеей, я не в силах ничего проглотить и ковыряю вилкой в омлете. Зачем ты меня мучаешь? - Мне пора, Брайан. И тебе тоже, - я киваю в сторону улицы. Его давно заметили. И меня наверняка тоже. - Бeрeги сeбя, - я, нeопредeлeнно махнув рукой, ухожу, пока eщe могу дeржать лицо. К чему эти игры, ты нe позовeшь.