Пункт семнадцатый: Вместе
12 июля 2015 г., 11:17
— Итак, — начинает Кизаши, когда все более-менее успокоилось и Сакура собрала любимую — уже разбитую — вазу с пола.
— Ты собираешься на ней женится?
А Учиха слегка поворачивается, показывая опухшее и раскрасневшееся левое ухо, от чего Харуно не может сдержать смешок, тут же получая недовольный взгляд он носителя шарингана.
Ну, а что.
Любишь с девушкой целоваться, люби и с родителями ее общаться.
Сакура снова хохотнула себе в кулачек, старательно выдавая смех за кашель и мигом посерьезнела, желая услышать ответ на вопрос отца.
А в глазах так и пляшут черти.
— Возможно, — пожимает плечами Учиха.
И, почему-то, это слово так больно режет где-то в груди, что Харуно на секунду зажмуривается, пытаясь отогнать почти физическую боль.
Но он же ей ничего не должен, правильно?
Они даже не встречаются, он просто ее... Ее сожитель. Да, именно так.
Но тоска, закравшаяся в сердце, не дает себя спрятать, что замечает — всегда чуткая — мама, и быстро — на сколько это вообще было возможно — утаскивает отца, прощаясь и грозно обещая наведаться в любое неожиданное время.
У порога Сакура слышит, как Мебуки, целуя Кизаши в щеку, шепчет:
— Она уже не маленькая.
Возмущенный шепот отца утонул в хлопке выходной двери и совершенно не веселых мыслях.
Девушка спокойно проходит на кухню, начиная мыть посуду — почему-то, это всегда ее успокаивало — и думает, видимо, так громко, что Саске просто не выдерживает, с громким стуком ставя стакан на стол.
— Я думал, это очевидно.
— Что?
— Что ты мне небезразлична, — пожимает плечами Учиха, подходя ближе. — И что, на сколько я разбираюсь в этой чепухе, мы встречаемся.
Он целует ее в щеку и уходит, решив, наверное, что и так сказал слишком много для одного дня.
А Сакура, вытирая руки полотенцем, искрится счастьем, думая, что, пожалуй, готова терпеть такие казусы постоянно, если они будут так приятно заканчиваться.
