Рыжая

Дафна — Быстрее. У нас не так много времени, чтобы копаться. Все две недели, с тех пор, как меня посетила дикая мысль украсть меч Гриффндора для Гарри, меня распирало дикое желание действовать. И вот она — рискованная минута! Судя по карте Рыжей, сегодня была именно та ночь, когда Снейп отсутствовал в школе, а на этажах дежурили не Кэрроу, а Слизнорт с Флитвиком. Благодаря связям Тео мы точно знали пароль для горгульи. Ну а благодаря мне... всё должно было пойти по плану. Или почти всё. Мы на цыпочках крались по коридорам, освещая дальнейший путь волшебными палочками. — В кабинете никого нет, кроме портретов, — доложила Рыжая, одновременно шагая и смотря в карту. Вдруг она запнулась и с жутким грохотом упала прямо перед каменной горгульей, сторожившей вход в кабинет директора. — Если там нет живых людей, это ещё не значит, что надо изображать походку тролля, — пробурчал Тео, помогая ей встать. Я шикнула на них, и так взвинченная до предела. — Все помнят заклинание? — Тео и Рыжая чуть испуганно кивнули. — Тогда идем. Жабье сердце! Горгулья ожила и отскочила в сторону, стена позади неё разошлась, открыв каменную лестницу, непрерывно бегущую вверх наподобие обратному течению воды. Мы одновременно встали на движущиеся ступени, и стены закрылась за нами с глухим стуком, как бы сказав, что назад дороги уже нет. И вот уже через несколько секунд перед нами оказалась блестящая дубовая дверь с латунным молотком в виде грифона. Сердце предательски ёкнуло. — Готовы? — спросил Теодор и, не дождавшись ответа, открыл тяжулую дверь. Через секунду кабинет наполнился невербальными синими лучами, хлынувших из наших волшебных палочек. — Что такое?! Я ослеп!!! — закричал на весь кабинет один из ослепленных портретов, будя и остальные. — Надо их ещё и оглушить, — шепнула Рыжая, — это возможно? — Разве что заклинание немоты, — ответила я, направив «Силенцио» в портрет наиболее громкого покойника. Через пять минут кабинет вновь погрузился в полную тишину. Возмущенные бывшие директора и директрисы потрясали кулаками и волшебными палочками, но ничего толком предпринять не могли. — Ну, где меч? — негромко спросила Рыжая, самодовольно поправив волосы. Тео вместо ответа ткнул пальцем в сторону портрета слепого и немого Армандо Диппета: меч Гриффиндора висел там, точь-в-точь такой, как я видела в библиотечных книгах. Там я и прочитала, что меч испокон веков хранится в кабинете директора как собственность школы. — А всё-таки, следовало вас всех отправить на Гриффиндор. Я часто говорила, что мы проводим отбор слишком рано, — я чуть не упала, внезапно услышав голос распределяющей шляпы, которая стояла на директорском столе и вдруг начала говорить. — Кто бы мог подумать, трое слизеринцев решили совершить кражу со взломом кабинета своего бывшего декана факультета... — Силенцио! — попытался заткнуть шляпу Тео, но безрезультатно. Она продолжала болтать. — Особенно вас нужно было причислить к гриффиндорцам, Теодор Нотт, кажется? Думаю, если бы не влияние вашего отца-слизеринца, вы бы уже ломанулись на поиски приключений с Гарри Поттером... — Я думала, она может говорить только на голове ученика, — удивленно сказала Рыжая, видимо, не поняв, насколько ужасно стало наше положение. Портреты ослеплены и немы, но слух у них нельзя отнять простым заклинанием! Я попробовала спустить меч вниз заклятием левитации, но не удалось: видимо, он был закреплен какими-то более сильными охранными чарами. — Что же касается вас, мисс Гринграсс, вы бы выросли гораздо более тихой и правильной девочкой, отправила б я вас на Рейвенкло... «Замолчи, пожалуйста», мысленно молила я, пробуя на мече ещё пару заклинаний. — ..Но на Слизерине вы приобщились к плохой компании этой девочки, которой дорога была заказана на факультет змей. Всё-таки ваша семья за вами не доглядела, мисс Уизли... Тео не выдержал, взял шляпу за её острие и запихал в стеклянный шкаф, подальше от ушей директоров. — Как вы думаете, на них действует заклинание забвения? — понизив голоса, спросил он. Я лишь пожала плечами, коря себя за то, что не успела вычитать всё про магические свойства портретов. — Готово! — воскликнула Рыжая, между тем каким-то образом сняв меч со стены. — Сматываемся отсюда... Дубовая дверь очень некстати громко отворилась. Рыжая так и застыла, победоносно вскинув руку с серебряным клинком. Рыжая Если бы на пороге кабинета оказались хоть все деканы факультетов, или даже Снейп, я не испугалась бы настолько. Но нет. На меня смотрели ошеломленные Кэрроу, брат и сестра, вместе с дюжиной слизеринцев: Астория Гринграсс, с паникой в глазах смотревшая на сестру, торжествующая Панси Паркинсон, Флора и Гестия Кэрроу, приходившиеся Амикусу и Алекто какими-то дальними родственницами, Крэбб и Гойл, Милисента Булдстроуд, Джесси, моя соседка по комнате, странный высокий блондин, постоянно казавшийся мне знакомым... В голову пришла нелепая мысль, что «Пожирательская дружина Кэрроу» звучит впечатлительней, чем «Инспекторская дружина Амбридж». — Так-так. Вот мы и нашли их, — пробормотал Амикус, взяв себя в руки. — Я даже и не мог предположить, что в таком щекотливом месте... Я продолжала держать меч над головой, понимая, как глупо выгляжу. Тео и Дафна молча и настороженно приблизились ко мне вплотную. — Зачем вам меч? — рыкнул Амикус. — Зачем вы решили украсть его?! Молчание. Кажется, всё внутри меня окаменело и замерло, хотелось убежать или даже выпрыгнуть из окна, лишь бы не ощущать на себе всех взглядов. Тем не менее, я продолжала смотреть в глаза Амикусу, представляя, как сношу его гребанную голову этим мечом. — Чистокровные ученики, гордо носящие знамя Слизерина! — взвизгнула Алекто, бешено вращая поросячьими глазками. — Ничего, вы ещё заговорите... хотя, я сказала «чистокровные»? О нет, видимо, предательство крови — вещь заразная... — при этих словах она буквально просверлила меня взглядом. Я не позволила себе отвернуться. Смотреть — вызов. Тео дрожал. Дафну колотило, будто её облили льдом. А я, осознав, что потеряла всякое чувство страха и самосохранения, насмешливо подняла брови и выпятила подбородок. — Девчонка, сейчас мы выбьем из тебя всякую спесь! — закричала Алекто. — Круцио! В каждую клеточку моего тела как будто впились ножи такие же острые, как клинок меча, который я ещё секунду назад держала в руке. Я не слышала, с каким звоном он упал, да и вряд ли кто-то услышал: все звуки были перекрыты моим криком. Сначала это был крик нестерпимой боли, потом — желания, чтобы боль кончилась пусть даже ценой моей жизни... я быстро охрипла, и тогда сквозь туман, поплывший в глазах, услышала другие крики: кажется, Тео и Дафны... Вдруг все прервалось, но я до сих пор стонала. Когда в глазах немного прояснилось, я лежала на полу перед директорским столом. На Тео и Дафне не было признаков пытки, они оказались обездвижены одним из Кэрроу. Моя и их палочки были в руке у Амикуса. — Джинни, Джинни, — хрипло пробормотал Тео, пытаясь повернуть голову ко мне. Дафна беззвучно плакала. Я с трудом села и зачем-то положила ладонь на рукоятку меча. Из носа текла тоненькая струйка крови; я не утирала её, наблюдая за тем, как она обагряет серебряный клинок. Стало вдруг слишком всё равно. — Не пытайте её больше. Мы хотели украсть меч затем, чтобы досадить Снейпу, поскольку ненавидим его. С той же целью мы напали на портреты бывших директоров, — слабо пропищала Дафна. — Я не настолько тупа, чтобы поверить тебе, девчонка! — закричала Алекто. Вдруг она повернулась к перепуганным донельзя слизеринцам, которые столпились у двери. Ни у одного из них больше не было торжественного выражения лица. — Кто желает ещё попытать дрянную предательницу крови на глазах у её предателей-друзей? Давайте же, трусы... Я без эмоций наблюдала за тем, как тот странно знакомый мне парень несмело поднял руку. Молча и без движений следила за тем, как он подошел ко мне. И даже встала, чтобы грудью принять проклятье. С побледневшим лицом парень взмахнул палочкой, пустив невербальное заклинание. Но вместо ожидаемой вспышки боли я получила странное чувство расслабления. Падай и кричи во всю глотку. Но заче... ПАДАЙ И КРИЧИ! В моем теле не было сил бороться с голосом, который внезапно заговорил в голове, и я просто сделала, как он велел. Делай, как я говорю. Теперь извивайся и кричи ещё громче. Плачь и смейся. Я послушно захохотала, согнувшись в истерическом припадке, уже не думая, что я делаю. Голос внутри был слишком убедительным. Прикинься сумасшедшей. Можешь перестать кричать. Ещё пару минут голос повторял указания в моей голове, а потом вдруг исчез, и я снова ощутила контроль над происходящим. Поняла, что только что была под Империусом, и что по инерции до сих пор истерически смеюсь. — Алекто, а она не могла сойти с ума? — вдруг с опаской прозвучал голос Амикуса. Алекто вдруг стала выглядеть испуганной. Я не могла сдержать ещё одного приступа надорванного смеха. Он переливался со всхлипами рыдающей Дафны. — ПРЕКРАТИТЕ! Дафна тогда сказала правду! — простонал Теодор. — Мы просто... хотели навредить Снейпу... Ко мне подошёл Амикус и что-то произнес, направив палочку. Пока перед глазами не встала черная пелена, в голову пришла ироничная мысль: возможно, это третье из Непростительных, которым я сегодня подверглось. Теодор Рыжая второй день лежала в глубоком обмороке, и мы с Дафной почти всё время не отходили от её кровати. — А ведь она нас спасла, если так подумать, — тихо пробормотал я, не переставая вглядываться в худое белое лицо Джинни, на контрасте обрамленное огненно-рыжими волосами. — Если бы она не захохотала, то Кэрроу переключились бы на нас, или не успокоились бы, пока не убили её... — По-моему, они не так далеко от этого ушли, — всхлипнула Дафна, наливая себе ещё успокоительного зелья из флакона. — И если бы Снейп так рано не вернулся, они бы продолжили пытать её и нас даже в больничном крыле. Крёстный вернулся спустя пару часов после того, как Амикус непонятно зачем погрузил Джинни в сон. И повел себя самым неожиданным для меня образом: я ожидал от него всего, включая круциатусы, но не такого. Вместо того, чтобы устраивать разнос мне, Дафне и Рыжей, он взбесился на Кэрроу так, что пробирки с колбочками полопались. Звучали обвинения вроде: «я здесь решаю, какие наказания назначать своим ученикам», «вы совершили психологическое и физическое насилие не на ком-то, а на представителях древних чистокровных родов, включая моего крестника, на глазах у представителей других древних чистокровных родов, и если узнают родители, вас в лучшем случае уволят, и даже сам Темный лорд вас не спасёт». В конце концов, Кэрроу вышли из кабинета и больше мы их не встречали, а Снейп, даже не посмотрев меня, приказал мадам Помфри позаботиться о нас. К пятому на двоих флакону успокоительного зелья о том, что произошедшее — не кошмарный сон, стала напоминать лишь лежащая в беспамятстве холодная Джинни. Больше всего мы с Дафной боялись, что она сошла с ума, свихнулась от Круциатуса; мадам Помфри, тем не менее, сказала, что раньше времени строить такие догадки не стоит. О Джинни она заботилась прямо с каким-то материнским чувством, видимо привыкла к ней, за такое количество раз, когда Рыжая оказывалась в больничном крыле. К нам пару раз заходили деканы, лишь спрашивая о самочувствии, кивая и уходя. Из учеников же нас навестил только Майкл Корнер (хотя как — нас, он молча сидел рядом с белой как мел Рыжей) и Луна Лавгуд, принесшая с собой что-то, похожее на сушеный помет докси. — Съешьте, это отгонит от вас мрачные мысли, — она со спокойной улыбкой положила комочки на прикроватную тумбочку. — И я хотела бы извиниться. — За что? — чуть оторопело спросил я, глядя на эту чудачку. — За реакцию Невилла на тот ваш приход. Я не думала, что он так к вам относится, — просто сказала Луна, сев на кровать Рыжей и взяв её за худенькую ладошку. — Как-то не успела сказать это вам раньше... но думаю, его отношение к вам изменилось. Если это правда, то, что вы попытались украсть меч Гриффиндора. Дафна вздохнула и накрыла уши подушкой — ей разговоры с Луной откровенно докучали. — Правда, как видишь, — огрызнулся я. — Я думаю, это очень смелый поступок, — либо она проигнорировала иронию, либо просто её не заметила. — И мне кажется, Кэрроу очень скоро отплатят по своим заслугам за всю боль, которую они доставили, — Луна задумчиво погладила Рыжую по волосам. — Все они... Вдруг мне в голову пришла неожиданная мысль. — Луна, Дафна, вы отправляетесь домой на Рождественские каникулы? — Я не настолько свихнулась, чтобы оставаться с Кэрроу ещё и на Рождество, — фыркнула в подушку Дафна. — Думаю, что даже дома будет спокойнее. — Напротив. Вряд ли им будет дело до десятка учеников, решивших остаться в Хогвартсе. Дафна, если мы вернемся, они могут заставить принять нас метку... — Я тоже думала насчет того, чтобы остаться. Дома неспокойно, — задумчиво сказала Луна. — Хотя я скучаю по отцу. — Оставайтесь, если хотите, — пожала плечами Дафна. — Мы с Тори нужны дома. Дверь больничного крыла распахнулась, и на пороге как раз возникла Астория. — Дафна, мне нужно с тобой поговорить. Немедленно, — прошептала она, тревожно посмотрев на Гринграсс. Та нахмуренно бросила на меня взгляд и ушла вместе с Асторией. Рыжая Как мне сказали, спала я из-за неизвестного заклятия Амикуса почти двое суток, но мадам Помфри оставила меня, Дафну и Тео в больничном крыле до конца недели, несмотря на то, что их даже не питали. Видимо, таким образом она пыталась спасти нас от новых нападений Кэрроу. В любом случае, я была рада, обнаружив, что после моего ежегодного времяпровождения в больничном крыле остался всего день до начала каникул: я не верила, что уже совсем скоро увижу семью. Как выяснилось позже, неспроста мне не верилось. Никто из слизеринцев ничего не сказал мне, когда я вернулась в гостиную, хотя нет сомнений, что они обо всём знали: и про меч, и про пытки. Тем более, что около трети старшекурсников, члены «пожирательской дружины» Кэрроу, как я её назвала, видели всё собственными глазами. — После каникул они всё забудут, вот увидишь, — мрачно сказал мне Тео. — Жаль, что я вряд ли смогу, — пробормотала я. — Как отнесся Снейп к тому, что ты решил не ехать на Рождественские каникулы домой? — Он сказал, что сам думал об этом, — произнес Тео. — Если честно, я порядком удивлен. Ночью перед отъездом мне совсем не спалось. И когда я только начала засыпать, сквозь дрему мне слышались стуки в стекло, как будто в окно бил град. — Сами открывайте окно, или я откручу этой сове башку на месте, — сонно и со злостью пробормотала Астория из-за зеленого полога кровати. Джесси, спящая рядом с окном, встала и открыла его. В комнату резко дунул холодный воздух. Судя по звукам, Джесси взяла что-то у почтовой совы. — Что там? — услышала я вопрос Пармы. — Посылка, — коротко ответила Джесси. В следующую секунду я почувствовала, как мне что-то упало на кровать. Этим «чем-то» оказалась небольшая картонная коробка с одним коротким словом на ней: «Рыжей». Никто из соседок по комнате больше не любопытствовал. Всем им было неловко со мной разговаривать, после того, что они увидели в директорском кабинете, или узнали из чужих уст. Озадаченная, я разорвала картонную коробку — внутри неё оказался маленький стеклянный флакончик, полный густой серебристой жидкости. Кажется, я поняла, что это такое. Больше в коробке ничего не было. Я искала хоть имя адресата, но не было и его. Вслед за недоумением меня начало разрывать любопытство: что это за воспоминания и зачем мне прислали их ночью?.. Я решительно отдернула полог и встала с кровати. Омута памяти, разумеется, у меня с собой не было. Я видела один такой в штаб-квартире Ордена феникса, где даже успела развлечься, просматривая свои воспоминания, а ещё в кабинете зельеварения, на уроках легилеменции у Снейпа. Идти в кабинет зельеварения я, естественно, не хотела, не настолько ещё повредилась умом. Но ведь в Хогвартсе есть ещё одно место, в котором должны быть и омуты памяти, и многое, многое другое... До Выручай-комнаты я дошла, не наткнувшись на неприятности, хотя я даже не взяла с собой карту. Меня не замечали, или не хотели замечать. «Мне нужно место, где я могу найти всё, что угодно», — мысленно сформулировала я. Из стены уже привычно появилась резная ручка потайной двери. Я зашла в хранилище всевозможных предметов. В чужих воспоминаниях раньше я никогда не была; любопытство усиливалась с каждой секундой. Подойдя к омуту памяти, стоявшему в центре комнаты, я с замиранием сердца подцепила содержимое флакончика палочкой, вылила её в омут, сделала глубокий вдох и окунула лицо в серебристую жидкость. Раз. Я оказалась в огромном помещении, в котором моментально признала Тайную комнату. Прямо перед собой я видела себя одиннадцатилетнюю, Дафну, склонившуюся над бессознательной маленькой Асторией, воспоминание Темного лорда — я вздрогнула — и мальчика-слизеринца. Того самого мальчика, который наложил на меня Империус меньше недели назад. Я стояла, вспоминая все события пятилетней давности. Мерлин, как будто это была не я, как будто это был один сон... — И Люциус поплатится за то, как поступил с моей душой. — Холодно произнес лорд Волдеморт. Теперь я понимала — тогда мы видели часть души Темного лорда и разговаривали с ней... — Драко? — я услышала свой тонкий голос со стороны и поразилась. — Ты что-нибудь понимаешь? Два. Я стою рядом с отцом, когда мы покупаем мне книги в Косом переулке. Тогда мы ещё зашли в магазинчик Локонса. — Джинни, держись подальше от Драко Малфоя, да и вообще от всех Малфоев, — сердито сказал мне мой отец. — Почему? — наивно спросила маленькая я. Мерлин, а ведь я тогда ещё и не была распределена на Слизерин. Как же, считалась примерной гриффиндорской дочуркой... — Они все — Темные волшебники, да и просто ужасные люди, — назидательно сказал мне отец. — Считают, что только люди с чистой кровью достойны жизни. Я успела увидеть, как одиннадцатилетняя я с сомнением покосилась на отца. Три. Я моментально узнала новое место: Малфой-Мэнор. — Рыжая, твой подарок на день рождения, — чуть жеманно сказал мне Драко Малфой и протянул сверток, в котором, без сомнения, была метла. Четыре. Красивая рыжеволосая девочка с зелеными глазами и в изумрудной мантии стояла в холле замка. Я сначала и не узнала себя. Драко, держащий под руку Панси Паркинсон, изумленно и зачарованно задержал на Малфой держал меня в кабинете Амбридж. Спустя секунду я увидела себя со стороны, насылающую на него Летучемышиный сглаз. Я уже не успевала считать. От постоянно меняющихся картинок и от хлынувших в меня воспоминаний закружилась голова. Я наблюдала за тем, как ночью ходила к нему в Выручай-комнату. Я не понимала, зачем. Просто видела и вспоминала, как мы часами сидели молча, размышляя о чем-то своем, изредка прикладываясь к бутылке огневиски, и после этого отдавая друг другу хмельные поцелуи. — Ты сегодня не такой мрачный, как обычно, — прошептала мое воспоминание, закрывая глаза. — У тебя что-то получилось, я знаю. — Я предупреждал тебя, что не стоит об этом думать, — тихо и недовольно сказал Малфой, вытаскивая палочку. — Для твоей же безопасности. — Я просто хочу помочь тебе, — шептала я. — Не знаю, что со мной происходит... Я перестала говорить, видимо, заснув. Драко, как будто пару секунд что-то обдумывая, сосредоточенно произнес слова заклинания: — Обливейт.