Нити судьбы. "Семейные узы"

      Влад проснулся от ощущения вони, холода и боли. В нос ударяло зловоние, вызывающее рвотные позывы и спазмы коченеющего тела. Холод пронзал плоть до костей, Влад чувствовал ледяные капельки дождя, пронзающие иглами его измученное тело. Он потянулся озябшей рукой к источнику боли и нащупал развороченную грудную клетку, с ужасом дотронулся до сердца, бьющегося в груди. «С такими травмами не живут», – пронеслось в его меркнущем сознание.       Второе пробуждение отличалось лишь отсутствием боли. Всё тот же леденящий холод и это ужасное зловоние до рвотных позывов. Влад дотронулся до своей груди, нащупав рваный рубец, который тянулся от груди до подбородка. Он хотел закричать, позвать на помощь, но из травмированного горла вырывался лишь свистящий сип.       Влад присел, осматриваясь, вокруг была свалка, он брезгливо поморщился. Его, скорее всего, сбила машина и труп скрыли, подумав, что Влад не жилец. И зачем он пошёл на день рождения к Аньке Смирновой? Хотя, чего скрывать, знал, ведь там будет Николай Гончаров. Староста их группы и его тайная любовь.       Влада растила мать, женщина властная и принципиальная. А он, слабый и мягкохарактерный был у неё под каблуком. Чего скрывать, он был маменькиным сыночком. Всегда слушался её советов беспрекословно. А вчера, впервые в жизни, пошёл наперекор. Она считала, что Анька Смирнова недостойный вариант для её сына и хотела видеть своей невесткой только Марию Петрову, дочку своей лучшей подруги. А то, что Машка на голову выше субтильного Вадика и ему совершенно не интересна, мамочка в расчет не брала. А сам Вадик украдкой бросал тоскливые взгляды на Николая. И вот, вчера, он, впервые разругавшись с мамочкой, шёл на день рожденья Анны. Потом визг тормозов и удар в спину.       Осмотревшись вокруг, увидел груды мусора. Свалка была на склоне горы, внизу протекала захламленная мусором река, а вверху была ветхая каменная стена, местами с провалами. Через эти провалы можно было увидеть ветхие лачуги, а вдали виднелись башни замка. Странно, он не помнил подобной местности в их городе. Его что, вывезли в другой район?       Осмотрев окрестности, решил провести ревизию своих карманов. Вместо джинсов на нём были замусоленные холщовые штаны на завязках и лохмотья вместо водолазки. Он взглянул на руку в поисках часов и увидел чужую тощую конечность. Влад глубоко вдохнул, стараясь унять подступающую панику. Если все предыдущие злоключения можно было логически объяснить, но чужое тело! Он умер и попал в ад, это однозначно, ад! Права была его набожная мамочка, утверждая, что рукоблудие – это грех, а содомия – наихудший из грехов. Влад закрыл глаза стараясь успокоиться и унять нервную дрожь, молясь про себя богу:       – «Боженька, я был плохим христианином, не веря в тебя. Но теперь я уверовал. И, прошу, верни меня обратно! Я буду слушать маму, женюсь на долговязой Машке. И никогда, слышишь, никогда, не взгляну на Кольку!» – обняв голову руками, раскачиваясь, сипел Влад.       Но чуда не происходило, он был всё там же. В чувство его привели голодные спазмы, организм требовал насыщения. Он поднялся, запахнул лохмотья рубища, подпоясавшись найденной бечёвкой, и побрел босыми ногами вверх.       А наверху ключом кипела жизнь. Такие же оборванцы, как и он, копошились в грудах мусора. Его кто-то подергал за штанину, он обернулся и увидел чумазого ребёнка. Тот улыбался своим беззубым ртом и протягивал ему подгнивший плод, по виду напоминавший фиолетовый огурец. Он что-то говорил, но для Влада это была тарабарщина, набор слов. Но общий смысл он уловил, исходя из интонации и мимики ребенка. Малыш хвастался своей находкой – целой корзиной этих непонятных овощей. И то ли угощал, то ли платил овощем за доставку его находки, указывая рукой по направлениям к лачугам.       Влад поднял тяжёлую корзину, на что малец заулыбался и жестами стал показывать направление. Влад посеменил за малышом, вгрызаясь в непонятный фрукт. Видела бы его мамочка, её хватил бы удар. Он как будто услышал её постоянно поучающий голос: «Не сутулься, ешь маленькими кусочками, не спеша». И усмехнулся, представив, как выглядит со стороны, вгрызаясь в немытый подгнивший плод.       Малыш остановился возле лачуги, на его радостный зов, кряхтя, вышла старуха, сгорбленная, в лохмотьях, с паклей седых волос выбивающихся из-под чепца. Они стали переговариваться, то и дело обращаясь к Владу, но он лишь улыбался и непонимающе пожимал плечами. Старушка, видать, поняв, что её не понимают, жестами пригласила в лачугу. Внутри, несмотря на внешнюю неказистость, было довольно уютно. Самодельная деревянная мебель, домотканые дорожки, глиняная посуда, пучки трав на стенах. Влад, когда ещё учился в школе, ходил с классом в музей. А теперь музей пришёл к нему, типичное средневековое жилище крестьян.       Старуха ловко разожгла печь и поставила вариться принесённые плоды. Сырыми они были похожи на маслянистый сырой картофель. Сварив их в кожуре, старуха разрезала плоды пополам и дала деревянную ложку. Внутренность сваренного фрукта была похожа на картофельное пюре, обильно сдобренное маслом. После обеда ему жестами показали, что он может остаться.

***

      Влад, городской житель, привыкший к удобствам и цивилизации, вот уже 2 месяца живет в этом непонятном мире. Постепенно стал понимать язык и, хоть ещё много непонятных слов, общий смысл улавливает. Когда в первый раз он увидел огниво, эти две жестяные планочки со странными загогулинками, то всё пытался понять принцип их работы. Малик лишь отмахивался и произносил непонятное слово, которое Влад никак не мог перевести. А однажды он стал свидетелем, как прямо перед ними из воздуха вышел господин, ругнулся и снова исчез. И Малик снова употребил это слово, объясняя происшествие. Влад понял, что это магия.       Район, в котором проживали Малик и Горпензия был трущобами. Город, в котором они жили, назывался Берн. Сейчас в городе был мёртвый сезон, и жители трущоб побирались на свалке. Но скоро в магическую академию наедут поступающие и студенты, и город забурлит жизнью. Тогда жители трущоб займутся своим ремеслом – попрошайничеством.       Каждое утро он и Малик направлялись на помойку, Малик выискивал продукты и предметы, которые представляли какую-то ценность, а Влад был тягловой силой. Несмотря на бедность и неопрятность, жители трущоб выглядели весёлыми и упитанными. Наверное, вид Влада был настолько жалок, что Горпензия проявила к нему сострадание, а, может, им просто нужны были рабочие руки. Влад носил воду деревянными ведрами, таскал с помойки дерево на дрова, рубил и готовил запас дров на холодный сезон.