Нити судьбы. "Семейные узы"

      И вот настал день выхода в «свет». Еще не рассвело, а трущоба проснулась, её жители собирались заполнить хлебные места. Малик привел Влада к кондитерской, но там уже толпились конкуренты. Тогда Малик оставил Влада в этом месте, а сам пошел попытать счастья у храма Светочи.       В этом мире не было единого бога, ведь его населяло много рас, и каждая поклонялась своему.       Оставшись один, Влад отошёл в сторонку и уселся возле стеночки. На него напала ужасная апатия. Когда он жил в трущобах, видя вокруг себя таких же нищих, как и он, он не задумывался, что можно жить иначе. И теперь, смотря на этих прогуливающихся господ, брезгливо морщивших носик при подходе к нему, хотелось провалиться под землю от стыда за свой непрезентабельный вид. Он был по-прежнему немой и не мог объяснить прохожим, что с удовольствием помылся бы. Но бабушка Горпензия считает, что грязный он выглядит жальче и ему больше подадут. И теперь при свете дня на этой опрятной улочке он чувствовал себя чужеродным элементом.

Волий

      Завтра начинаются занятия в академии. Посетив рынок вместе с управляющим своего замка и удачно закупившись, они ехали примкнуть к каравану. Волий решил сам проверить надежность караванщика, которому доверит довезти свой обоз в замок. Возле кондитерской увидел скрывающуюся в двери огненную макушку своего друга Марка и спешился с коня, чтобы поприветствовать друга.       Волий улыбнулся, заходя в кондитерскую. Марк, почувствовав его взгляд и обернувшись, улыбнулся в ответ.       – Как поживает счастливый папаша? – обратился Волий к Марку.       – Это ты Лекса не видел, вот где счастье, трясётся над детьми, что наседка.       – Как назвали?       – Кирилий и Викторий, сокращенно Кир и Вик. Представь, они абсолютно одинаковые! И уже во всю телепортируются.       – Ты хочешь сказать, что они как все маленькие дракончики открывают порталы?       – Вот в том то и дело, что не открывают порталы. А просто перемещаются без колебаний пространства. При этом сущность у них не просматривается, выглядят обычными человеческими детьми.       – Но, может, они пошли в Лекса?       – Когда сердятся – зрачок становится вертикальным и просматривается драконья сущность. Заходи вечером, сам увидишь, – предложил Марк.       Оставив друга, Волий вышел из кондитерской, где его сразу обступили попрошайки, он кинул им горсть медяков. Хотел уже идти, но боковым зрением заметил нищего, подпирающего стену соседнего здания. Столько тоски и обреченности было в его взгляде, что он не мог пройти мимо. Волий позвал его, тот встал. А у Волия защемило сердце при виде тщедушного тельца в лохмотьях, но больше всего его поразил уродливый шрам, идущий от подбородка к груди. Это кто же так поиздевался над ребенком? Он спросил имя, но малец не ответил. Лишь на вопрос: «сирота?», утвердительно качнул головой. К ним подошел управляющий.       – Не спрашивайте, Ваша Светлость, не ответит. Видите этот рубец, это следы когтей мигрии, как жив остался, а речь уже не восстановится.        Мигрия – водяная крыса, размером с овчарку. Десятисантиметровые когти имеют серпообразный вид. Шрамы, нанесенные мигрией, имеют характерный волнообразный вид.       – Ваша Светлость, может, в замок его пристроить, сгинет ведь.       – Под твою ответственность, Вакар, – строго ответил Волий. А сам радовался, что Вакар сам предложил то, о чём Волий подумал.

Влад

      Когда он увидел господина, спешившегося с коня и зашедшего в кондитерскую, то особо почувствовал свою никчёмность и ущербность. Такая тоска охватила его душу.        «Господи, за что мне это. Разве я много хотел в своей жизни, просто любить и быть любимым. Я в прошлой жизни не отличался красотой, не имел богатых родителей. Я был постоянным объектом насмешек одноклассников. А в институте осознал, что мне нравятся парни и страдал от тайной неразделённой любви. А что меня ждёт теперь? Нищий оборванец, изуродованный шрамом и к тому же немой. Боже, дай мне просто умереть и прекрати мои мучения», – накручивал себя Влад.       И вот господин вышел из кондитерской, его обступили попрошайки, он кинул им горсть монет. Влад не шелохнулся, не хотелось унижаться перед этим совершенством, высокий, статный, наверняка под одеждой накаченное тело. Владу таким не стать ни в прошлой жизни, ни в этой. Эти утончённые черты лица, присущие аристократам, белоснежные волосы, собранные в низкий хвост. И абсолютно белая радужка глаз, сливающаяся с белком, делающая зрачок выразительнее.       Господин задержал на Владе взгляд, казалось, он прожигает его насквозь. Потом он позвал Влада, задавая вопросы. И хоть Влад уже сносно понимал речь, но из сказанного господином уловил лишь одно: «сирота?», на что утвердительно кивнул.       К ним подошёл заинтересовавшийся их разговором сопровождающий господина. Это был уже немолодой мужчина, его чёрные волосы слегка коснулась седина, хотя лицо было моложавое. Черты лица по сравнению с самим господином казались простоваты. Он обратился к господину, указывая на уродство Влада и то, что он не в состоянии ответить. Но он не насмехался, а попросил господина забрать Влада в замок.       «Есть на свете справедливость» – подумал Влад, окунаясь в горячую воду. И хоть на тщедушное тельце, отражающееся в зеркальной стене купальни, без слёз не глянешь. «Но были бы кости, мясо нарастёт» – успокаивал себя Влад. А у него оказались рыжие волосы и зелёные глаза, когда он вышел из купальни, закутавшись в полотенце.       – Ух, глазища! – восхитился Вакар, по отечески потрепав Влада по голове.       Уже проваливаясь в сон на мягкой кровати, Влад вспомнил Малика и Горпензию. От этих воспоминаний на душе посветлело, он был уверен, что всё у них хорошо.       А если бы он утром надумал вернуться в трущобы, то на месте лачуги Горпензии увидел бы пустырь, а поспрашивав жителей, узнал бы, что Горпензия и Малик никогда здесь не жили. Оставшись возле кондитерской, Влад не видел, как буквально за поворотом шли навстречу ему Горпензия и Малик. Они пошли друг на друга, не останавливаясь, затем, соединившись, исчезли, а на их месте появилась молодая девушка. И если бы Влад хоть однажды был в храме Светочи, то увидел бы их идентичность. А девушка усмехнулась и исчезла, появившись невидимкой возле кондитерской, как раз в тот момент, как Волий, бросив горсть монет попрошайкам, собирался уходить. Она вытянула из воздуха нить и соединила ей Волия и Влада. А потом слегка дернула, привлекая внимание Влада.        – Шалишь, сестрёнка, – раздалось у неё над ухом.       – Ты забываешься, брат, я богиня судьбы и плету её нити, – гордо вздёрнула подбородок девушка.       – Сводня ты малолетняя, – вздохнул молодой парень.       – А вот оскорблять меня не стоит, а то я родителям расскажу, что ты мир неучтённый создал.       – За что мне это? – театрально возмутился парень.       – Ты давай, иди чего создай, а я своим племянникам отца их будущего мужа нашла, – отмахнулась от парня девушка.       – Слышь, мелкая, ты что, яойной манги перечитала?! Пусть подрастут, может, они девушек полюбят! – возмутился парень.       – Не, у меня на них другие планы, – показав язык, она исчезла.       А утром Вакар где-то раздобыл вещи на Влада, хоть они и были его размера, но всё равно висели на нём как на вешалке. А холщовая серая рубаха всё норовила сползти, оголяя тощие плечики и уродливый шрам.       – Ну ничего, в замке Клара тебе одежонку по размеру справит, она у меня мастерица, – мечтательно сказал Вакар. – И ещё, имени ты своего сказать не можешь, может, напишешь, как величать?       Влад отрицательно покачал головой.       – Ну, тогда не обессудь, буду величать тебя Ярик. Уж больно вид у тебя яркий, – Вакар, потрепал Влада по голове.       «Да что это он меня по волосам треплет, надо будет обрезать это безобразие. А имя хорошее, ну что ж, новое тело, новая жизнь и новое имя», – подумал Влад.