Какими б вы ни были сильными

      Решение уйти учиться Сэм взвешивал долго. Нельзя сказать, что он решил это в один момент, когда Дин снова отверг его. На самом деле, идея уйти зрела с того момента, как после поцелуя старший сказал, что это было ошибкой. Тогда самооценка младшего резко упала до нуля и продолжала сокращаться с каждым годом. Зато желание уехать возрастало. И вот, когда вроде бы Дин передумал, после того, что произошло у Бобби зимним вечером, Сэм думал, что ради Дина может остаться, но утро всё изменило.       Сэм действительно не знал, чем бы ему заняться, когда приедет, но этот вопрос отпал сам собой. Навыки с фальшивыми кредитками не пропали, и младший решил, что прекратит этим пользоваться, как только заработает достаточно сам, чтобы снимать квартиру.       Зарабатывал долго. Был рабочим, чинил, что мог, помогал, где нужно, в том же мотеле, в котором поселился. Время тянулось медленно, но парень старался не терять времени даром: в свободное время засиживался в библиотеке и читал книги, освежал знания — готовился и очень надеялся, что его примут. Нужно было пройти собеседование, сдать вступительный экзамен, а дальше ученикам могли предоставлять стипендию и квартиру в общежитии.       В Стэнфорд всё-таки поступил, даже заделался лучшим учеником месяца несколько раз, но личная боль и обида на брата не давали покоя и занимали всё место в душе Винчестера-младшего. Долго не выдержал — после полугода спокойной жизни понял, что это, на самом деле, не его. Его место было рядом с Дином, один он не мог, да и не хотел. Учёба привлекала бы его гораздо больше, если бы старший брат был рядом. И пусть просто в качестве брата — это уже очень многое значило для Сэма.       Но Дина не было, и младший сам не понял, как случилось так, что он ступил на кривую дорожку. Его моральные принципы всегда были широки, он считал, что мораль заканчивается там, где начинаются желания. У него было желание, чтобы Дин ответил на его чувства, поэтому мораль по поводу инцеста пусть и грызла, но отходила на второй план. Желая забыться, Сэм начал вести разгульный образ жизни. В университете появлялся всё меньше, показатели сбивались до самых низких. И однажды Сэма уведомили о том, что он исключён.       Сэм воспринял это никак: пошёл в бар и напился в сопли. А позже попробовал что кое-что посерьёзнее. Ребята из какой-то компании щедро угостили его наркотой, и Винчестер не стал отказываться. Однако, забросив учёбу в Стэнфорде, Сэм снова съехал в дешёвые мотельные номера, принимал «бодрящие» наркотики, накачивался ими до предела и шёл валить нечисть. Охота снова вернулась в жизнь младшего, и это было заранее известно. Сэм знал, что никогда не сможет жить спокойной жизнью без брата рядом.       Гнёзда вампиров, вендиго, гули, призраки, оборотни и прочие твари. Его бросало по штатам, но всегда Сэм возвращался обратно в Пало-Альто. Сам не знал, почему. Наверное, как напоминание о спокойной, хоть и одинокой жизни. К тому же, здесь у него были дилеры. И Сэм снова начал мухлевать с кредитками.       Он забывался в охоте, забывался в наркотиках, в алкоголе, когда было глухо с делами «по его части», по части охотника. Он ненавидел жизнь, хотел вернуться к брату, и не хотел одновременно: любить — да, снова бояться, что после очередного поступка Дин подожмёт хвост, как пятилетка — нет. Но как бы то ни было, Сэм пытался понять брата. Пытался, но не мог. Просто не хотел видеть за своей оглушающей болью и пустотой ничего, в то время, как Дину тоже было очень несладко.       Когда Сэм уехал, Дин в полной мере понял значение выражения "потерять смысл жизни". Ему казалось, что отец чувствовал себя точно так же, когда умерла мама. С потерей они справлялись одинаково: стаканы алкоголя плюс охота, которая заносила старшего Винчестера в самые отдалённые уголки страны. За обозлённым призраком алеутского рыболова пришлось ехать аж на Аляску. Жизнь потихоньку стала похожа на истёртую киноленту с одним-единственным кадром — серой дорогой, которая всё разматывалась и разматывалась под колёсами.       Дин не жаловался. Нудная и однообразная работа не давала думать о самом главном. О Сэме. О том, что брат ушёл из-за него.       Охота наверняка пару раз приводила Дина в штат, где находился теперь Сэм. Но он предпочитал этого не знать. Боялся, что поддастся соблазну и попросит младшего вернуться. Раз Сэм ушёл, то решил, что так им будет лучше. Лучше, но не легче. Потому что в те дни, когда охоты было меньше, Дину хотелось выть от осознания того, что он глупо потерял более-менее нормальную жизнь.       Первый год было хуже всего. Он ловил себя на том, что постоянно хочет обратиться к брату. Приглушал орущий из колонок рок и только потом вспоминал, что Сэма нет рядом и возмущаться громкостью он не будет.       Доходило до абсурда: иногда Дин в память о мелкой лохматой зануде отказывался от бургеров и мрачно ковырял вилкой салат, устроившись за столиком придорожного кафе в полном и абсолютном одиночестве. И по ночам, когда сидел со стаканом виски, охотнику казалось, что больше в мире никого нет, кроме него и медленно тающих в янтарной жидкости кубиков льда.       С девчонками не складывалось. Вообще. Они как-то внезапно стали противны. И от мысли о том, что Сэм может найти себе кого-то, становилось больно и тошно. Но Дин держался.       Держался только для того, чтобы в конце концов сорваться.       Он наорал на отца, обвинившего его в том, что Сэм уехал, поймал сочувствующий взгляд Бобби, вызверился окончательно и уехал. Осел в отдельном штате и принялся методично обходить все местные автомастерские, имеющиеся в маленьком городке. В одном ему повезло, и хозяин, невысокий мрачный ирландец, предложил приличную зарплату.       Работы было не так уж много, но Дин брал дополнительную, стараясь заполнить всё свободное время. Собственно, день для него был препятствием на пути к вечеру, когда можно напиться и забыть обо всём.       Иногда Дин пытался представить, что сейчас делает Сэм. Наверняка зубрит лекции, пишет что-нибудь или роется в библиотеке. При воспоминаниях о брате на лице Дина появлялась слабая улыбка, и ему было плевать, что люди смотрят с недоумением.       Он гордился братом. Гордился тем, что мальчик, которого он вырастил, набрался смелости и решил сам творить свою судьбу. Винчестер точно знал, что без примера Сэма не смог бы завязать с охотой.       Собственно, он не завязал до конца. Маленький городок стал одним из самых надёжных мест на планете, потому что нечисти в радиусе десяти миль не осталось. Дин крошил подонков с таким же ожесточением, с каким мог бы убивать себя за трусость, слабохарактерность и грёбаную мораль, которая отняла у него всё самое ценное.       Как известно, влачить такую жизнь, как у Винчестера-младшего, долго никому не удавалось. И однажды, приняв как обычно дозу перед охотой, Сэм выплеснул слишком много адреналина. Этот гормон вкупе с длительным принятием наркотиком, сделали своё дело: едва Сэм успел отсечь голову вампиру, как понял, что ему совсем плохо. Пришло понимание, что вряд ли его кто-то тут найдёт, в полуразрушенном логове ночных тварей. Поэтому парень собрался с силами, дышал даже не через рот — через зубы, плотно стиснув челюсти от боли, жара и подкатывающей агонии.       Сэм выбрался на трассу, преодолел несколько метров и упал на обочину — дальше никак. Может кто-то и обнаружит когда-нибудь. Мокрая трава, запах земли и грохот; всё, что помнит охотник перед темнотой.       Началась гроза.       Дежурная смена Энн Лески протекала без особых проишествий ровно до того момента, когда мужчина-дальнобойщик в потрёпанных джинсах и рубашке втащил в приёмное отделение молодого парня. Тот был без сознания, но стоило медсестре дотронуться до его шеи, как ненормально быстрый пульс подсказал, что пациент под наркотиками.       Энн тоскливо посмотрела на часы, которые весело сокращали оставшиеся минуты до конца смены, вздохнула и принялась задавать мужчине стандартные вопросы. Наверняка Дин будет за неё волноваться.       Вокруг было слишком хорошо: солнце заливало просторную гостиную через лёгкий тюль, за окном был зелёный газон и бежевый глухой забор. "Чтобы соседи не видели нас. Лишние глаза", — мимоходом отметил Сэм, поддерживая свой выбор. Всё было так, как надо и ни грамма лишнего. Дин стоял позади Сэма и тоже смотрел в окно, словно поддерживая ступор Винчестера-младшего.       — Что ты там увидел такого? — Дин улыбнулся Сэму и обнял со спины, поцеловав в шею.       — Всё так... идеально, — Сэм пожал плечами. — Словно в плену у джинна.       — Нет, — ответил Дин тихо. — Всё не идеально. Присмотрись. Прислушайся.       — Тихо, — через секунду ответил Сэм. — Только твой голос и больше ничего, ни шума, ни пения птиц.       — Вот именно. Всё не так реально, как кажется.       Сэм вздохнул, он совсем запутался. После слов старшего брата всё стало как-то сюрреалистично, не правильно.       — Дин? — Сэм повернулся к брату, но увидел не человека, а какие-то обугленные части тела, словно старший... нет, об этом Сэм думать не хотел. — Дин! Это не ты, где Дин? Ди-и-и-ин!       Сэм заметался по комнате, смотря как то, что совсем недавно говорило с ним, просто стоит на месте с пустыми глазницами и едва различимой из-за черноты улыбкой.       — Дин!       Дин подъехал к зданию больницы и припарковал машину неподалёку от главного входа. Уже заметно стемнело, и ему пришлось пройти несколько неосвещённых метров до входа. Энн раньше никогда не задерживалась на работе, не предупредив Дина. Отношения у них были странные: девушка считала, что Винчестер потерял кого-то близкого, не стремилась к схеме "дом-семья-дети" и просто ждала, пока Дин оклемается. Он не знал, сколько ему нужно на это времени. Вечность, а то и больше.       Дин толкнул дверь, шагнул в помещение и замер, увидев Сэма на каталке недалеко от выхода. Сознание попыталось бросить его тело вперёд, но ноги не двигались. Охотник с трудом сделал несколько шагов, не отрывая взгляда от брата.       — Сэм?       — Дин? — стоящая возле каталки Сэма Энн повернулась на голос.       — Откуда он тут взялся?       — Сегодня поступил. Один из дальнобойщиков привёз его. Нашёл на обочине. Дождь шёл, видимость плохая, он случайно нашёл этого молодого человека. К сожалению, в сумке нет ни одного документа, поэтому личность пока не установили. И он... у него передозировка. И он постоянно зовёт человека с твоим именем. Сейчас уже лучше, правда, мы сделали всё возможное и перевозим в другую палату, поэтому я задержалась, извини. А что такое?       — Это мой брат, — Дин говорил медленно, словно сам не мог в это поверить. — Я его два года не видел.       — Твой брат? Сэм? — Энн почти ничего не знала о семье Дина, но про Сэма он ей рассказал.       — Да.       — Что ж, теперь мы хотя бы знаем его имя... Дин, мне нужно пустить фильтр крови и сдать его врачу. И я свободна. И... не знаю даже, может, хочешь побыть с ним?       — Да, я с ним посижу, — Дин благодарно поцеловал девушку в лоб. — Ложись без меня.       — Хорошо. Но, Дин, если хочешь остаться на ночь, нужно это оплатить, — Энн погладила его по плечу и толкнуло каталку в соседнюю палату. — Часы посещения до восьми, если помнишь.       — Как сердцем чувствовал и взял деньги, — вздохнул Винчестер. — Спасибо.       — Мне не за что, всё основное сделал врач. Я буду присматривать за ним, — девушка вздохнула. — Помоги мне переложить его на кровать, только осторожно, он мог упасть и повредить голову, завтра врач осмотрит повторно. Но если он зовёт... тебя, значит, что-то видит. Это хороший признак.       — Или у него глюки, — Дин на секунду прикрыл глаза и поддержал брата за плечи.       — Всё возможно. Пока мы не можем знать точно. Завтра всё проясниться, я надеюсь. Но, Дин, я скажу тебе только одно: ещё одна доза, и он не выдержит. Скорее всего.       — Я присмотрю за ним.       Охотник задержал дыхание, представив на несколько жутких мгновений, что Сэм умрёт. Одна мысль об этом разъедала грудную клетку, как кислота.       — Хорошо, — Энн кивнула и начала прикреплять капельницу к запястью юноши. — Думаю, это будет правильно       — Это моя работа.       — Только ты упустил, видимо, — вздохнула медсестра. — Ладно, я не хочу давить на тебя, Дин. Оставлю вас.       Она улыбнулась Дину и поцеловала в щёку.       — Не сходи тут с ума.       — Попробую. Спасибо за понимание, Энн.       Девушка кивнула и вышла из палаты, оставляя братьев одних. Состояние Сэма не должно было ухудшиться. Утром станет лучше.       В те моменты, когда Дину было плохо, время приобретало способность растягиваться, подобно свежему клею. Сейчас оно тянулось и тянулось, а прошедшие секунды отмечались писком мониторов. Они были единственным подтверждением того, что Сэм ещё жив.       Вряд ли существовал человек, которого Дин ненавидел больше, чем себя. А ещё он понимал, что не знал до конца своего брата. Даже в страшном сне не мог предположить, что Сэмми свяжется с наркотиками. Дикость.       Винчестер осторожно взял холодную руку брата в ладони и закрыл глаза. Пусть только Сэм придёт в себя — он больше никогда его не отпустит.       Картинки в голове Сэма менялись, мелькали образы, люди, какие-то воспоминания. Не успевало одно видение заменить другое, как Сэм снова и снова терял брата. Разными способами, абсолютно по-разному, но каждый новый раз был больнее прошлого.       — Дин! — Сэм трясся, прикусывал губу, его уже колотило. — Дин, почему ты вечно оставляешь меня одного? Дин! — Сэм метался по постели, и трубочка с прозрачным раствором раскачивалась, грозясь не то вогнать иглу глубже, не то вырвать её насовсем. — Ты нужен мне. Слышишь, Дин. Нужен.       Было жарко. Неимоверно жарко. Он не знал, где находится, но знал, что очередной Дин, который с ним сейчас — не настоящий, он исчезнет, превратится во что-то ещё, растворится в воздухе. Снова бросит.       Парень прометался так всю ночь, а наутро, весь взмокший, бледный и неимоверно слабый, смог открыть глаза. И первое, что он увидел — был Дин. Дин и его рука, сжимающая пальцы Сэма.       — Дин? Настоящий ты? — хрипловато спросил Сэм и снова прикрыл глаза. Вот бред. Когда это кончится?