Какими б вы ни были сильными

— Сэм? — Дин дёрнулся и пришёл в себя. У него жутко ломило спину от того, что пришлось спать сидя. С бледного лица брата на охотника смотрели огромные глаза с расширившимися зрачками, больше похожими на чёрные дыры. — Ты в порядке? — В полном, — Сэм попытался вырвать руку из руки Дина, но был слишком слаб. — Где я и какого хрена ты тут делаешь, где бы мы ни были? — Ты в больнице. — Передозировка? — вздохнул младший Винчестер. — Да. Чем ты думал? — Задницей, — огрызнулся Сэм. — Чем ещё? — Головой, например. — Чего ты хочешь? — Сэм, — Дин встряхнул брата за плечи. — Прекращай это дерьмо. — Чёрт возьми, Дин, не тряси, в голове словно тысяча игл, — парень поморщился. — Отвали от меня! — Не дождёшься. — Отвали! Это из-за тебя всё, слышишь? Всё сердце выжег, а теперь снова... отвали. — Я сожалею о том, что так поступил, — Дин прижал брата к себе, не слушая его протестов. — Прости. — И что мне теперь это, Дин? Твоё "прости". Заменит два года жизни? Я как будто не осознавал, что делаю, жил на автомате. Поэтому и стал принимать наркотики. Так легче было. — Я знаю, что ты чувствовал. — Я рад, что знаешь. Уходи. — Нет. — Тогда я сам уйду. Когда смогу ходить, — невесело хмыкнул Сэм и снова закрыл глаза, не желая видеть брата, хотя сердце отчаянно рвалось к Дину. — Я не отпущу тебя. — Да мне плевать. Тебе всё это время было плевать на меня? Что, увидел меня таким, и теперь братское проснулось? А два года ты где был? Даже не позвонил ни разу. — Не хотел тебе мешать. И... боялся, что приеду и опять всё испорчу, — Дин зажмурился от отчаяния. Теперь он понимал, что чувствовал Сэм несколько лет назад. — Это ты умеешь, — согласился младший Винчестер и без особой надежды спросил: — Уйдёшь? — Нет. — Конечно, ты уйдёшь. Сначала вспорешь душу, а потом в кусты, как обычно. Может, прямо сейчас и начнёшь? Можешь поцеловать меня, сказать, как скучал, я сделаю вид, что поверил. — Я сказал: нет, — отрезал Дин. — Необязательно напоминать мне о том, что я моральный урод, сам знаю. — Ну и кто ты мне? Друг, любовник, брат? Надоело. — Кто хочешь. — Мне всё равно. Я уйду. Только встану на ноги и уйду. — Привяжу к кровати. А если сбежишь — найду. Дин произнёс это спокойно и почти безразлично, как если бы сказал, что небо синего цвета. Однако в душе у него всё было далеко не так спокойно. Он больше не был примером для младшего брата и потерял его доверие. Это больно. — Значит, будем играть в кошки-мышки. — Значит, будем. — Отлично, — выдохнул Сэм. — Я хочу пить. — Я могу быть уверен, что ты не сиганёшь в окно? — Нет, но тебе придётся принести мне воды, потому что сейчас я умру от жажды. — Ладно, — Дин встал на ноги, потянулся и принялся нашаривать в кармане мелочь, припоминая, где в этой больнице автоматы. — Простой воды, слышишь? Старший Винчестер мог бы ответить, что знает, какую воду нужно пить после употребления наркотиков, но не стал. Молча вышел и осторожно прикрыл за собой дверь. — Наконец-то, — вздохнул Сэм. Он отцепил от запястья капельницу, отшвырнул в сторону и попытался встать с кровати. Пошатнулся, с трудом сел, но времени было мало. Парень поискал глазами свои вещи, потому что перспектива гонять по улицам в больничной сорочке не прельщала, нашёл джинсы с рубашкой, взял их и пошёл на выход, надеясь одеться где-нибудь в безопасном месте. — Стоять, — Дин перехватил брата за дверью. Стакан с водой пришлось поставить на подоконник. — Ты никуда не пойдёшь. — Чёрт, Дин. Отпусти меня! — Нет. Сэм выругался про себя и вернулся в палату. — Это я заберу, — брат взял из его рук вещи и отдал стакан. — Твоя вода. — Вещи отдай! — Я возьму их с собой. — Дин! Какого хрена ты начинаешь строить из себя заботливого брата? Отстань! — Потому что я и есть заботливый брат. Можешь мне врезать, если станет легче. — Я еле двигаюсь, так что воздержусь, — Сэм снова опустился на постель. — Как ты меня бесишь. Только дрессировка Джона Винчестера не позволила Дину взвыть от боли. Но его сдержало то, что во всей этой ситуации не было ничьей другой вины. — Я предупрежу охрану. Тебя не выпустят, если попробуешь удрать. Сэм ничего не ответил. Отвернулся и накрылся одеялом с головой, как ребёнок. От вида брата его коробило. — Я оставлю на тумбочке, — вздохнул Дин и опустил стакан. Очень хотелось обнять Сэма, сказать, что скучал, попросить прощения, но он знал, что Сэм ни за что не поверит. Куда делся тот мальчик, который считал старшего брата героем и защитой? Дин знал ответ. Умер в тот день, когда старший брат оказался мудаком, решившим, что знает всё лучше всех. Сэм не стал отвечать. Почувствовал, как брат садится на стул рядом. На тумбочку опустился стакан с желанной водой, и Сэм подумал, что к чёрту — пить охота. Поэтому он всё же высунул руку и достал до стакана, но тело, исчерпавшее всю малую часть энергии, совсем ослабло. — Дин, — Винчестер вздохнул: обращаться за помощью к брату не хотелось. — Что? — Я всё ещё хочу пить. Дин молча придвинул стул ближе, опустил одну руку на шею Сэма, поддерживая его. Второй прижал стакан к губам и осторожно наклонил. В памяти тут же всплыли дни из детства, когда Сэм болел. Он ничего не мог делать сам и был вынужден просить брата. Только тогда в его глазах была не ненависть, а благодарность. Дин прикусил губу и отвёл взгляд, сделав вид, что смотрит на монитор. Сэм выпил весь стакан и выдохнул. Намного лучше. Он сполз на подушку и закрыл глаза. — Спасибо. — Всегда пожалуйста. — Когда врач придёт? — В десять. Через двадцать минут. — Угу. Так как ты здесь оказался? — Приехал за Энн. — Энн? Она твоя... девушка? — Ревнуешь? — Да, — не стал скрывать Сэм. — Зря, — Дин невесело усмехнулся. — У нас ничего не было. — Да? Обычно ты трахаешь и уезжаешь, не простившись. — Я сказал, что потерял очень близкого мне человека, — спокойно ответил Дин. Невероятно, но прогресс: они более-менее спокойно разговаривают. И пусть Сэм язвит и постоянно делает больно, но это всё же лучше, чем игнорирование. — Энн не стала задавать лишних вопросов и не давила. — Ты охотишься? — Иногда. — Офигенно. Уезжал за покоем я, а обрёл его ты. — Никогда не думал, что полный душевный раздрай называется покоем, — Дин опустил голову на руки и сцепил пальцы. — Пускаешь сопли, — хмыкнул Сэм. — Что с тобой стало? И что теперь будет? — Не знаю. Что бы я ни говорил, силой тебя держать не могу. — Не сможешь. — Дождь будет, — Дин сделал вид, что пропустил его слова мимо ушей, и неосознанно тронул свежую — меньше трёх месяцев — рану на боку, исполняющую роль барометра. Поцеловать? Нет. Не сейчас и, видимо, никогда. Поменялись местами через четыре года. Сэм не стал ничего отвечать, молясь, чтобы врач скорее пришёл. Оставаться наедине с братом не хотелось. — Встречался с кем-нибудь? — С правой рукой. Дин призвал на помощь всё своё терпение и тут же услышал шаги за дверью. Наклонился, быстро поцеловал брата, пока тот не успел его ударить. Ответа не последовало, впрочем, Винчестер его и не ждал. — Я всё равно скучал, — сказал он, выходя за дверь. — Привет, — Энн, уже переодевшаяся в форму, увидела выходящего из палаты Дина. — Как Сэм? — Жив. — Что-то случилось? Ты так выбежал оттуда... — Мы расстались при неприятных обстоятельствах. Сэм злится. Энн кивнула — Я понимаю. Но теперь придётся что-то решить. Вам придётся, Дин. Девушка погладила Дина по щеке и толкнула дверь палаты. Сэм вздохнул и тут же начал рассматривать вошедшую. — Энн? — Привет, Сэм. Как самочувствие? — Не очень, если честно, — признался парень. — Ещё бы. Ты в курсе, что ещё одна доза отправила бы тебя на тот свет? — М... нет. — Вот и отлично, — Энн мельком взглянула на мониторы. — Врач, к сожалению, занят, поэтому осмотреть тебя придётся мне. — Хорошо. После осмотра девушка принесла Сэму новый стакан с водой и убрала блокнот в карман халата. — Пока что с тобой всё нормально. Но позволь дать совет: завязывай. — Это не так легко сделать. Я не хочу завязывать. И не уверен, что смогу. — Придётся, если не хочешь, чтобы твой брат тебя хоронил. — Ему всё равно. — Я жила с ним последний год, — отрезала Энн. — И я могу сказать, что ему не всё равно. — В любом случае, я рад, что у него всё хорошо. Вы хорошая, я это вижу. — Попробуй поспать. — Сколько я здесь пробуду? — Пару дней. — Ужасно, — вздохнул Сэм. — Но это не неделя, как я думал. Спасибо. — Никто не заставлял тебя накачиваться наркотой. — Жизнь так сложилась. — Ну да, — фыркнула девушка и направилась к двери. — Справа от тебя — кнопка быстрого вызова. Нажмёшь, когда начнёт ломать. Сэм кивнул, но про себя решил: не нажмёт. Сам переживёт, а лучше — оклемается и уйдёт за дозой, вернётся в Калифорнию и начнёт всё сначала. Ну, то есть, с конца начала. Следующая доза могла бы стать последней? Почему-то не страшило. Наверное, просто не верилось, а может, и не хотелось жить так дальше, чувствуя себя самым настоящим отбросом, торчком. Он просто был ничем. Ни для кого. И Дину создаёт проблемы, лезет к нему со своими чувствами. Может, глупыми, но держаться вот уже шесть лет и хоть бы что, а сколько боли принёс старший — неважно. Главное, побыстрее отлежаться — и в Калифорнию. И Дин его не остановит. Энн... неплохая. Может, всё получится. А жить в страхе, что Дин, поджав хвост, попятится — увольте. Дин благодарно кивнул вышедшей из палаты девушке и снова сел на жёсткий и неудобный стул в коридоре — мозолить брату глаза не хотелось. И всё равно, как бы Сэм ни старался, ненавидеть Дина больше, чем он сам, у него не получится. Старший Винчестер стремительно терял надежду. Приковать Сэма к себе у него не выйдет, отпустить — тоже. Брат тут же возьмётся за старое, и если с ним что-нибудь случится, это будет значить, что Дин жил зря. За те два дня, что Сэм лежал в больнице, Дин не оставлял попыток вернуть прежние отношения, но выходило плохо: Сэм постоянно брыкался и ни в какую не желал выходить на контакт. Врач сказал всё то же, что и Энн, но даже после этого Сэму не стало страшно. Он по-прежнему был верен своему решению вернуться в Калифорнию и уверен в том, что никому не нужен. А старший брат... ну, снова поиграет, потом — ничего. В итоге, когда наконец настал день выписки, Сэм понял, что ему так не вернули одежду. — Вот, — Дин бросил на кровать Сэма футболку и джинсы. Выстирал и даже выгладил. — Твои шмотки. За эти несколько дней в нём почти не осталось надежды. Так, жалкие, еле тлеющие угольки. А впереди был тупик. — Спасибо, — кивнул Сэм. — Даже постиранные. Энн тебя приучает к хозяйству? В палате повисло неловкое молчание. Сэм больше не знал, что говорить, Дин, видимо, тоже. — Нет. Она знает, что у нас ничего не выйдет. — И всё равно живёт с тобой? Отчаянная девушка. И хорошая. Почему ты не можешь дать ей шанс? — Потому что. Одевайся. Жду на улице. Сэм фыркнул: — Ладно. Только выйди... мне переодеться надо ведь как-то. Дин отвернулся и удостоил стену пристальным вниманием. Оставлять брата в палате одного, чтобы потом ловить его по всей больнице? Нет уж. — Дин, — Сэм сжал губы. — Ты мне не доверяешь? — Нет. — Ладно, — Винчестер-младший вздохнул и стал переодеваться. План побега был сорван. — Всё. — Отлично. — И что теперь? Мне надо вернуться в Калифорнию. — И думать забудь. — Ты не можешь насильно меня удержать, сам сказал. Может лучше просветишь меня в свои планы? — Я отвезу тебя к отцу, — коротко ответил Дин и повернулся к брату. — Что?! Дин, нет! Если я куда и уеду, то в Пало-Альто. Я не хочу видеть тебя и знать... вообще всё. И отца я тем более видеть не хочу. — Послушай, Сэмми, — Дин шагнул к брату и взял его за плечи. Он должен держаться. Должен, несмотря на то, что каждое слово Сэма рвёт ему сердце. От осознания того, что он сам поступал точно так же, выворачивало наизнанку. — Тебе плевать на то, что я хочу быть рядом с тобой. Пускай. Но ты всё равно сбежишь, а я не дам тебе сдохнуть по собственной тупости. Отец за тобой присмотрит. — Не. Трогай. Меня, — Сэм зашипел, как кот, и оттолкнул брата. — Ты не хочешь быть со мной. Ты хочешь лелеять якобы правильность, хотя я уже ни в чём не уверен. Если хочешь, чтобы я прекратил, тебе придётся остаться со мной. Навсегда. Но если для тебя важнее твои долбаные моральные принципы — проваливай. Проваливай из моей жизни! Потому что, ты знаешь, я сбегу. — Я останусь. — Не как брат, — решил пояснить Сэм. — Я понял. Дин отвечал коротко и односложно, боясь, что если начнёт толкать речь — не сдержится и выплеснет к чёрту все эмоции. — Где гарантии, что после очередного секса ты не сбежишь? Или что ты всё ещё любишь меня? Я постоянно буду думать, что каждый раз с тобой — последний. Дин сделал шаг назад, нашарил стул и сел. Никогда, никогда он не был силён в разговорах — они были коньком брата. — Гарантия в том, что без тебя я сдохну. — Жил как-то без меня два года. — Это не жизнь. — Не заливай мне про это. — Не заливай, — хмыкнул охотник и переплёл пальцы. — Я мог раз двести за два года сдохнуть и старался это сделать — но как-то не вышло. Попробуй поговорить с Энн, она расскажет, как меня собирали по кусочкам, наложив столько швов, что хватило бы на роту охотников. И о том, как я по ночам зову тебя и просыпаюсь от кошмаров — тоже расскажет. Хочешь поговорить с ней? Вперёд. — Ты просто идиот, — вздохнул Сэм. Вежливость, учтивость, рамки? Куда всё делось? Ушло вместе с мозгами, он спустил всё на наркотики и выпивку. Он и сам был не в восторге от того, в какую грязь превратился, и было ужасно стыдно перед Дином за то, что брат видит его в таком состоянии, за то, что он вообще таким стал. За себя, за словечки, как у Дина, за нахальное поведение, опять же, как у брата. Вот только если Дин это умел использовать правильно, то Сэм — нет. Было стыдно, а значит, совесть ещё не вытекла вместе с кровью из носа после кокаина. — Но раз тебе было так хреново, раз ты знал наверняка — а ты знал! — что мне совсем не легче, тогда какого ты не мог всё это прекратить. Я знаю, что ты был в курсе, как и где я живу. Так в чём проблема? — Я не знал, где ты. — Ложь. Глупая и абсурдная. Но даже если и так — ты охотник. Найти меня, зная, как облупленного, не составило бы труда. — Иди. — Ты отпускаешь? — А какие у меня варианты? Верить ты мне не будешь, никогда, что бы ни случилось. Надеяться на то, что у нас будет радужная не-братская любовь — тупо. На себя тебе плевать, а на меня — тем более, — Дин дёрнул уголком рта в попытке улыбнуться. — Иди, если хочешь. Всё равно меня переживёшь. — Ты сказал, что останешься. — Ты мне не веришь. — Да. А ты быстро сдаёшься. — Как ты однажды сказал? Поджимаю хвост и уползаю в кусты. — Глупо было надеяться на взаимность, — Сэм подобрал небольшой рюкзак и закинул его себе на плечо. — Ты просто не готов к... чёрт, да ни к чему не готов! — он внезапно ощутил волну гнева. — Ты хочешь этого? Быть вместе. Так, чтобы навсегда, а не на ночь? — Да. — Тогда какого хрена ты сидишь? И к отцу я не поеду. Едем в Пало-Альто. Я заберу вещи. И... к Бобби. Если ты будешь рядом, я постараюсь. Для нас. — А потом ты опять сбежишь за дозой. — Нам нужно серьёзно поработать над доверием друг к другу. Я готов поверить тебе. А ты мне? — Я всегда тебе верил. Дин встал, замер на мгновение и осторожно обнял брата. — Прости, — сдавленно пробормотал он, уткнувшись носом в тёплое плечо. — Прости, Сэмми. — Истеричка, — выдохнул Сэм в светло-русую макушку и обнял его в ответ. — Может, наконец, поцелуешь меня нормально? — А если ты мне язык отгрызёшь. — Сейчас обижусь. — Какие мы чувствительные, — вздохнул Дин. Чтобы поцеловать Сэма, ему пришлось привстать. Некогда мелкий, теперь братишка вымахал под два метра. Сэм улыбнулся. В первый раз за два года по-настоящему. Обнял Дина покрепче и понадеялся, что тот не заметит его непрошеных слёз. Было горько за все эти годы и одновременно сладко за то, что дождался. Дин потрясно целуется, губы такие же упругие и нежные, какими Сэм их запомнил. Ради них с братом он и ломку переживёт, и вообще — приведёт себя в порядок. — Я люблю тебя, — произнёс охотник, едва оторвавшись от губ Дина. — И кто из нас девчонка? — Заткнись, Дин. — Расслабься. Я тоже тебя люблю. — Идиллия, — фыркнул Сэм. — Поедем к Бобби, Дин. У меня начинается ломка, а отец... потом. У нас всё наладится, нужно время. — Я знаю, что такое ломка, — спокойно ответил Дин. — Переживёшь. Побуду рядом. — Откуда тебе знать? — Из личного опыта. — По дороге расскажешь мне всё. А сейчас... тебе не надо попрощаться с Энн? — Я с утра с ней попрощался. Она просила передать, что ты мудак. Старший Винчестер не в первый раз подумал о том, что Лески — лучшая девушка, какую только можно пожелать. И если бы он не любил до безумия родного брата, то согласен был бы прожить с ней долгие годы. Дин спас Энн, она спасла его. Помогала, поддерживала и не лезла в болезненное прошлое. — Прости. — Забей.        Им ещё многое предстоит пройти вместе: ломку Сэма, например. Такую сильную, что младшего начнёт выворачивать наизнанку на полу бункера в доме Бобби… или попробовать убедить Бобби, что они просто братья, хотя это напрасно, Сингер не глупый мужчина, понял, что к чему ещё когда парни совсем мелкими были. Отцу не скажет, уже хорошо. А Джон… ему знать не обязательно. В конце концов, они уже достаточно взрослые, пережили море всего, чтобы потерять себя и друг друга из-за неприятия отца.        Дин ещё не раз скажет мысленное «спасибо», обращённое к Джону. Его дрессировка убила Дина вначале, и дала сил в конце. Они вместе. И Сэм старается стать прежним, но было кое-что, что оставалось неизменным с самых времён до Стэнфорда: любовь братьев.        Видимо, это чувство действительно творит чудеса. Оно настолько сильно, что не даёт двум людям, в один момент не понявшим друг друга, так просто забыть. Они рядом, потому что так было решено изначально. И никакие обстоятельства это не изменят.