На спор

- Сопливый Кесар*! Джору, Джору**! Врун! Несколько пареньков восточной наружности, крича, стояли у стены одного из домов на окраине горного городка, прижав к ней ещё одного мальчишку. Его рубашка и штаны из грубой овечьей шерсти во многих местах были испачканы мокрой землёй, похоже, до того, как он оказался здесь, пареньку пришлось изрядно прокатиться по мокрой после дождя траве. Губы его плотно сжались и побледнели, а нос и глаза были предательски красны. – Ты не можешь называться мужчиной! – один из мальчишек презрительно толкает испачканного приятеля, – ни одна из овец в окрестных деревнях никогда не пойдёт за тобой, они будут смеяться и плевать тебе в след! – Похоже, в своём гневе мальчик не очень задумывается над тем, могут ли овцы плеваться. – Мой отец — начальник стражи, я стану таким же великим воином и защитником Лина, как он, – другой мальчик подходит ближе к тому, кого называют Джору, – а тебе никогда не выйти за границы города, ты просто побоишься горных духов, что воют в скалах ночами, ты... ты просто врун, и я бы велел высечь тебя палками, как последнего бродягу. Мальчик Кесар упрямо сжимает кулаки и говорит, видимо, не в первый раз: – То, что я сказал, – правда. Я это видел. Передо мной откроется царство Теней. Трон и сокровища Лина падут к моим ногам***. Я стану великим воином, победителем демонов и спасителем народов. Правители будут готовы пойти и повести за мной свои войска. Во множестве стран Востока и Запада меня будут помнить и почитать. Мальчишки, разозлённые его упрямством, опять накидываются и принимаются мутузить и валять по земле этого странного лгуна Джору. Будь здесь хоть один Иной, воин царства Теней, как назвал бы его мальчишка, он немедленно опознал бы в Кесаре, или Гесере, как назовут его позже в других народах, потенциального Иного очень большой силы, вероятно, Великого, ведь только у них способности неосознанно предвидеть будущее могут проявляться ещё задолго до инициации. Но видеть свою судьбу так ясно и далеко... Мальчишке явно было суждено великое и непростое будущее. Но ни одного Иного на месте потасовки не наблюдалось, а приятели мальчишки не могли видеть, что он действительно говорит правду, а потому их кулаки так и мелькали в дорожной пыли, вымещая на сопливом пареньке с величайшим будущим своё раздражение, да и, чего скрывать, страх перед этой непонятной уверенностью. Наконец, успокоившись и устав, они начали вставать и без особого сожаления отряхивать грязные одежды. Один из них даже протянул руку, чтобы помочь встать самому виновнику потасовки, но Кесар, также упрямо сжимая губы, поднялся сам и, отерев краем рукава оцарапанное и грязное лицо, быстро подошёл к зачинщику травли, стоящему в стороне от других гордому мальчику, сыну начальника стражи. – Гуркар****, я знаю, что сказал правду. Ты уверен, что я лгу. Предлагаю тебе заключить спор, скрепив его рукопожатием. Пройдут годы, может быть больше, чем ты или я можем себе представить, но моя правда восторжествует. Возможно, ты об этом не узнаешь, но спор мной будет выигран, а сейчас нам ни к чему ссориться из-за этого. Гуркар злорадно ухмыляется и протягивает Кесару руку, говоря: – Может быть, когда-то, проезжая со своим войском мимо твоего грязного и обветшалого дома, я вспомню об этом споре и зайду, чтобы напомнить тебе о нём и удовольствоваться твоим поражением. Избитый мальчик молча пожимает его руку и смотрит в насмешливые глаза Гуркара. Тот опускает взгляд первым. Спор. Всего лишь мальчишеский спор. Рождающий уверенность