Юкки Онна

-Ты еще здесь? — с натянутым интересом спросила Хината. Не то, чтобы ей было не интересно, просто спать ей сейчас хотелось куда больше, чем жить, от того и всякая активность казалась ей излишней и жутко выматывающей. Она помахала рукой с ключами в угол, где находилась камера слежения, а затем прошла мимо Учихи, будто того здесь и в помине не было. -Монетка, у тебя с головой порядок? Или это такая традиция — прощаться со всякой техникой в агентстве? Может мне стоило сказать «Пока» микшерному пульту? -… У меня даже нет сил, чтобы ссориться с тобой, — устало протянула она, уже выходя из здания. На улице было темно, хотя высокие уличные фонари центра города делали улицу светлой как никогда. Машин было не много, людей не было вовсе, и пусть на дворе жаркое лето в четыре часа утра было довольно прохладно. Поежившись, Хината закинула ключи в сумку и, зевнув, направилась в неизвестную сторону. -Парковка вроде в другой стороне, — заметил Учиха. -Ты предлагаешь мне садиться за руль в таком состоянии? В таком случае, первым человеком, которого я перееду, будешь ты, — на последней фразе она слегка пошатнулась и едва не упала. Головокружение и резкое потемнение в глазах верный признак переутомления — так ей говорил врач, но разве слова доктора что-то значат, когда на кону стоит карьера? На мгновенье потеряв контроль над телом, она оказалась в крепких руках Саске. -Что с тобой? — взволнованно спросил он своим низким суховатым голосом. – Ого, да ты вся холодная, — добавил Учиха, накинув на плечи Хинаты свою рубашку. Слегка опешив от всего случившегося, она пару секунд стояла потупив взгляд, и лишь потом шарахнулась от Учихи как током ударенная. -Спасибо, обойдусь, — стянула с себя уже засаленную рубашку, — к тому же от нее несет, — протянув руку с рубашкой, Хината ожидающе глядела на него, но поняв, что Саске не особо торопится с действиями, кинула рубашку на землю. — Я устала. Хината развернулась и пошла туда, куда планировала, а в голове роем пчел гудели мысли, а щеки как-то предательски пылали, то ли от смущения, то ли от стыда. Едва сделав два шага, ей в голову прилетела та самая злосчастная рубашка, а из-за спины слышался разозленный голос Саске: -Все-таки я ошибся, решив, что с такой сучкой как ты можно что-то сделать. Ты ее запачкала, ты ее мне и постираешь. Не думай, что я как все окружающие тебя идиоты, буду плясать под твою дудочку. Я на своем примере тебе покажу, как ты относишься к людям… Едва досказанное предложение было прервано все той же грязной рубашкой, но теперь красовавшейся на лице парня. -Да делай ты, что хочешь. Не ты первый, не ты последний кто говорит мне одно и то же. Прекрати постоянно все выставлять таким образом, будто я тебе всю жизнь чем-то обязана, — усталость как рукой сняло. По ее виду легко можно было сказать — ей нехорошо, но горящие спором глаза и активная жестикуляция оттесняли мысли о ее самочувствии на второй план. — Хочешь показаться праведником? Нашелся тут святоша, так не делай, это плохо, а это хорошо! Где ты, ублюдок, раньше был весь такой хороший?! Заставил меня делать что-то против воли, а теперь ждешь, что я в объятия твои кинусь? Как же меня все это задолбало… Я еще могла смириться с твоим шантажом, с твоими вечными саркастическими нападками, ужимками, раздражающими дебильными комментариями, но…! — голос уже охрип от ругани, на лбу выступил пот. Всякий раз как она чувствовала, что дает слабину, крепко закусывала губу, а с последними словами она прокусила ее до крови. Саске стянул с головы рубашку и бросил на землю, уже сам. Черные глаза, пристально наблюдавшие за истерикой Хинаты, были устремлены на кровавую дорожку от нижней губы до подбородка. Мельком он заметил дрожащие руки, сжатые в кулаки, и покрытые гусиной кожей. Он следил за растрепанной и помятой одеждой, и за выбившимися из аккуратного хвоста прядями. Следил и смотрел на все, что касалось ее, но взглянуть в глаза не мог. Наступившая тишина давила на мозги, казалось, они вытекут из ушей, и в этой ночной тиши раздалось тихое жужжание. Хината вмиг обернулась, и пусть и краем глаза, но увидела объектив камеры. -Что?! Стой, ты! — хотела отправиться вдогонку, но тело плохо слушалось, ноги стали как ватные, а в голове мешанина. Бывший менеджер учил реагировать на такие вещи моментально, ибо они могу стоить жизни. Но при всем сердечном желании, Хината, едва сделав несколько шагов, упала, споткнувшись о собственную ногу. — Остановись, нет! Стой! — можно подумать он остановится по ее просьбе. Папарацци - главные враги знаменитостей. Любое неаккуратно оброненное слово рядом с ними, и тут же смело жди целую статью о подноготной звездных артистов. И какая кому разница правда или нет? Потребитель он и есть потребитель, что принесли на блюдечки то и съел, а если было вкусно, то и какая разница, что ты съел. Хината все также пыталась встать на ноги, но все было тщетно, ни руки, ни ноги не слушались, по всему телу была дрожь. Очередная попытка, как опять на голову девушки ложится белая рубашка, из-под которой Хината замечает удаляющийся силуэт парня. -Я его поймаю, а ты постираешь мне эту чертову рубашку, договорились? — сказал Учиха, прежде чем отправиться за журналистом. *** -Притормози! Парень, погоди! У меня к тебе предложение! — Саске соблазнял репортера сенсациями, однако тот едва ли слышал, что ему там говорят. Когда ты убегаешь от большой собаки, разве допускаешь, что она может быть доброй? Погоня оказалось не слишком долгой, но болезненной, так как Учиха пару раз сильно ударился о бордюры, которые ночью едва различимы, и разок получил бутылкой в висок, от обороняющегося папарацци. Когда дело было в шляпе, и мышь была в ловушке, она все равно вырывалась до последнего и надавала коту по меньшей мере пару-тройку ударов. Разбив камеру, и вытащив из нее карту памяти, Саске по-дружески похлопал изнеможенного репортера по плечу, мол «ничего личного», и отправился обратно. -Когда я смогу получить свою ЧИСТУЮ рубашку назад? — Хината стояла, облокотившись спиной о стену здания агентства. Несмотря на все пререкания, истерики и ссоры, сейчас она стояла, накинув на плечи рубаху, и крепко прижимая ее к телу. -Я не говорила, что согласна, ты ведь спросил и убежал. -… Юкки Онна не Юкки Онна, если… -… Не прыснет яду. У тебя кровь, нужно обработать пока зараза не подцепилась. Это первый и последний раз, когда я предлагаю помощь. -Я, пожалуй, откажусь, — Саске развернулся, и уже собирался уйти, как в ноге вновь вспыхнула адская боль. — Ты ошалела что ли? -Тебе же больно, я видела, как ты хромал, когда шел. Я могу обработать раны, в благодарность. -… Ради этого необязательно было пинать меня по больной ноге! *** Хината тихо отворила дверь своей квартиры. Это была небольшая квартирка, с затхлым воздухом, казалось, что здесь давно не проветривали помещение. Включив свет, она бросила ключи в сторону старой тумбы, покрытой толстым слоем пыли. -Проходи, прямо по коридору гостиная, иди. Я сейчас приду. Саске молча прошел мимо, особенно усиленно гримасничая и прихрамывая на той ноге, по которой его пнули. Войдя в темную комнату, он на уровне интуиции нащупал на стене включатель. Из нескольких светильнков, торшеров и маленькой люстры, загорелось всего лишь две лампочки, в противоположных концах гостиной. Было довольно темно, но этого хватало, чтобы разглядеть то, что было необходимо. К тому же за окном понемногу светало, и стоило отдернуть шторы, как лучи восходящего солнца медленно бы пробирались в комнату. Небольшая гостиная, из мебели в которой был только диван и старое пианино. -Лови, — появившись, Хината кинула Саске коробку с красным крестом на крышке, — Тут есть все необходимое. -Монетка, ты в курсе, что «помощь по обработке ран в благодарность» нечто иное? — кивая в сторону аптечки, интересовался Учиха. — Хотя ладно, этого достаточно. Саске неуклюже обработал рану на виске, а затем задрав майку стал внимательно оглядывать тело. На светлой коже яркими красными и синими пятнами красовались синяки и ссадины. Кое-как он обработал и эти раны, и прежде чем пойти дальше, Учиха перевел взгляд на Хинату. -Ты так и будешь здесь стоять? -А ты против того, что я стою в СВОЕМ доме? -Юкки Онна… -Повернись, и задери майку еще раз, — она быстро оказалась за его спиной, и как только Саске оголил торс, его спины коснулись холодные пальцы Хинаты. — На спине пару синяков, не думаю, что ты дотянешься, — неужели оправдывается? Намазав мазью все ушибы, она посадила парня на диван, а сама стала тщательно осматривать голову. -Ты уверен, что рана только на виске? Может ты приложился затылком, или еще чем-нибудь? — ловкие пальцы копошились в густой шевелюре. -Все нормально, голова в целости, почти. Не нервничай, — Саске поймал ее руки и крепко сжал, — Тебе до сих пор холодно? -Тепло, — последовал короткий ответ, и Хината грубо выдернула свою руку. — Думаю, с благодарностью достаточно, — она показательно скрестила руки на груди, намекая на то, что гостю пора идти. Но Учиха совсем не собирался так легко уступать. -Монетка, как ты можешь… Я ведь ранен, на улице светает, и мне идти некуда. Где твое хваленое благородство, когда ты приглашала меня к себе, чтобы оказать первую помощь? — словно жалобный скулеж, говорил он. Отчаянно закатив усталые глаза, а-ля «ну вот опять», Юкки Онна вплотную подошла к парню. -Говорят, что злоупотреблять гостеприимством невежливо, — прошипела Хината, глядя в глаза парня снизу верх. — Невежливо, понимаешь? Зло-у-пот-реб-лять, — отчеканила она, при этом тыча в накаченный пресс указательным пальцем на каждый слог. — А с такими как я еще и опасно. Тишина, наступившая после последней фразы Хинаты, никого не смущала, напротив — оба были не против такой близости. Привычная атмосфера враждебности, словно улетучилась. Прямой контакт изначально задумывался Хинатой как отпугивающий маневр, но она совсем не предусмотрела то, то это маневр может сыграть против нее самой. Смотря глаза в глаза, они как-то быстро оказались в опасной близости. «Тыкающий» жест, уже не казался саркастичным и забавным, а последние пафосные словечки стали выглядеть как-то жалко, после того как Хината, как маленькая девочка, не отрываясь погрузилась в чарующий мир вороньих глаз брюнета. Еще во время неловкой первой встречи в женском туалете, она отметила отменное тело и хорошенькое личико парня, но сейчас женские гормоны весьма и весьма положительно отзывались о нем. Саске, пленивший саму Юкки Онну, тоже не остался равнодушным. Его и раньше дико привлекал двуличный взгляд сиреневых глаз. Всегда хотелось узнать, что же кроется там, в глубине души этой девицы. Частенько он подолгу сидел, залюбовавшись наставницей, которая тщетно распиналась лекцией о правильном дыхании. Все-таки Юкки Онна — мечта многих мужчин, и не за просто так: годы тренировок, сделали тело певицы идеальным; томный взгляд и милая улыбка, отрепетированные до автомата, свели с ума ни одного парня. Саске не был исключением. И как бы он не сопротивлялся, его также влекло к ней, как женщине. Хината подтянулась на носочках, руками неопытно обвив шею парня. Его пальцы нежно прошлись по щеке, а затем обе руки ласково обняли ее за талию. Саске неторопливо наклонился ниже, и их губы коснулись друг друга. Сначала легкий ознакомительный, а затем страстный интригующий поцелуй, на который Хината быстро ответила. Сердце пропустило удар, и она чувствовала как пульс набирает обороты. Еще немного и легкое возбуждение согреет все тело девушки. По глазам она видела — партнер чувствует то же самое. Возбуждение нарастало, в комнате стало необычайно жарко. Не отрываясь друг от друга, они плавно начали двигаться дальше. Саске уже нетерпеливо запустил ей руки под легкую кофту… Неожиданно к горлу подступил ком. То что сейчас едва не вызвало экстаз, показалось невозможно отвратительным, и Хината резко отстранилась. -Не надо! Пожалуйста! — на автомате сорвалось с губ, как она сразу же прижала рот рукой. Глаза панически бегали, взгляд был расфокусирован. Так же Хината выглядела, когда увидела журналиста. Она жутко напугана. Что случилось? Раньше все было прекрасно, и как бы трудно не было, Юкки Онна всегда контролировала эмоции на уровне профессиональной актрисы. Это потому что журналист поймал ее с поличным? Саске сделал то же самое, и все же было не до дрожи в коленях. Виноват Учиха? Возможно, отчасти. Но все же главный виновник это Хината. Саске был прав: как монета имеет два стороны, так и Хината прячется за двумя личностями — Юкки Онной, внешней толстой оболочкой, за которой она прячет вторую, настоящую неподдельную Хинату, ту самую, что еще не до конца испорчена шоу-бизнесом. Или до конца? *** Проследив за действиями Юкки Онны, Саске неожиданно для себя сделал кое-какие выводы, и сам им ужаснулся. Но сейчас не время размышлений! Заметив ее панику, он сделал шаг ней. Хотел упокоить. Юкки Онна же приняла жест доброй воли за нечто другое, и будто дикая кошка, с «шипением и фырканьем» отпрыгнула дальше. -Не трогай, — без каких-либо эмоций сказала она. Отвернувшись, наставница пыталась взять себя в руки, что-то шептала себе под нос, глубоко вдыхая и выдыхая. Вроде помогло, однако колени подрагивали, а со спины отчетливо было видно, как плечи судорожно подергиваются. -Прости. Я… прости… — Не задумывался о том, что говорит, хотя его и не волновало. В груди Учихи что-то защемило, он развернулся, и, прихрамывая, направился к выходу. Мысли смешались в кучу, от рассудительности осталось лишь слово. Причиной бардака в голове стала Юкки Онна, которая вынудила Саске собственноручно разрушиться свой моральный покой. Ведь вот-вот в голове шантажиста сложится полная картина, и все тайное станет явью, грандиозный план осуществится, и Учиха гордо взойдет на свой праведный трон. Но он отказался, возможно, не захотел, а может просто не смог сделать этого. Не потому что слишком слаб, чтобы взглянуть правде в лицо, а потому что силен, и может не поддаться соблазну. -Постой, — с одышкой остановила Юкки Онна. Не разборчиво добежав до входной двери, она закрыла собой проход. — Оставайся здесь, ключи на тумбе, а мне нужно идти! Протараторила, и вылетела из квартиры, хлопнув дверью. Ничего не понявший Учиха, нахмурил брови и пожал плечами. Не смотря на сказанное, оставаться здесь было странным, и с этой мыслью он открыл дверь, как та сразу захлопнулась. -Я же сказала: «оставайся здесь». — Послышалось из-за двери. Хозяйка квартиры нагло захлопнула дверь, навалившись на нее спиной. Саске вновь попытался открыть дверь, как история повторилась. -Монетка, прекрати это! .. — Но его перебили. -Я знаю, что слова о том, что тебе негде жить вовсе не шутка. Тен рассказывала мне, да и я сама видела, как ты часами бродишь в округе, а на следующий день приходишь в той же одежде, с тем же видом бездомного пса. — Протянутая рука к дверной ручке зависла в воздухе, а затем медленно опустилась. Он внимательно прислушался, подперев спиной ту же дверь, что с другой стороны подпирает Юкки Онна. — Через неделю я представлю тебя Темари — главе агентства, она посмотрит и решит, что с тобой делать. Дальше я не смогу ни на что повлиять. Однако пока ты находишься под моей ответственностью, я должна за тобой следить, как за возможным будущим артистом нашей компании. Я должна контролировать твой внешний вид и здоровье. Чем больше ты ошиваешься на улицах, тем меньше отдыхаешь и хуже выглядишь. К тому же у тебя ослаб голос — кажется, ты немного простыл. Можешь пожить пока здесь, питаться можешь в агентстве — тебя все равно уже все знают, по крайней мере, из персонала. Надеюсь, доходчиво объяснила? Жалобы не принимаются! — Своим привычным грубоватым тоном добавила она, а затем тихо воскликнула: — Ах да, про то, что сегодня произошло — забудь. Считай, что ничего не было: ты просто помог мне с журналистом, я просто обработала раны, и все. Как бы странно не звучало, но у меня просьба: не пытайся копать глубже. -… -Что-то хочешь сказать? — скорее угрожающим, нежели вопросительным голосом спросила Юкки Онна. -Что за квартира? Вдруг ты меня подставить решила, и привела в квартиру, хозяин которой какой-нибудь якудза. Ведь Юкки Онна не Юкки Онна, если… Саске не договорил. За дверью послышался смешок, впервые он услышал ее смех. Такой легкий, натуральный и, такое ощущение, что смеялась она с каким-то облегчением. Все о чем думал и жалел Саске, так о том, что он не может увидеть ее в этот момент. -Это мой дом, в котором я жила до дебюта. Сейчас агентство выделило мне квартиру в центре, побольше да поновей. Ох, мне пора. Уже так много времени… — слышен был удаляющийся цокот каблучков, вместе с ее уставшим голосом. -«Не пытайся копать глубже» говоришь, — Саске опрокинул голову назад, затылком коснувшись двери. Прижав ко лбу ладонь, он спрятал за ней глаза, а на губах играла вымученная улыбка. — Черт, Монетка, уже слишком поздно.