Мостик(и)

Ясное, словно в насмешку, небо приняло в свои объятья сорвавшихся с плеч охотниц соколов, и птицы, с каждой секундой увеличивая разрыв между собой и хозяйками, припустили к тоннелю Линкольна, где с минуту на минуту должна была пролиться первая кровь в этой войне. Белая шерсть волков ловила прямые солнечные лучи и блестела, точно только что выпавший снег, притягивая этим завороженные взгляды забывшихся полукровок. Вечно молодые девушки, ни разу не обернувшись, последовали за своими соколами, оставив полубогов одних среди непривычно тихих и спокойных улиц Манхэттена. «Это неправильно!» — читалось на каждом втором лице, обращенном к Перси. Джексон, с неимоверным трудом выдерживая подобную молчаливую мольбу, еле сдерживался от смущенного опускания глаз, вместо этого пытаясь придать своему виду решимость и спокойствие, несмотря на бьющееся в истерике сердце. Он не может быть слабым. Только не сейчас. Когда угодно, где угодно, но в данный момент ему придется поручиться за сорок бесшабашных голов, которые еще до конца не поняли, на что согласились, ответив на его зов. Ему придется отправить их на смерть. Мерзкие крупные мурашки пробежали по позвоночнику и затерялись где-то в районе его Ахилловой пяты, принуждая плечи к нервному передергиванию. Это не укрылось от дотошно-внимательного взгляда полубогов, и та необъяснимо прекрасная жертвенность, что ясно выражалась в их прямых спинах, испарилась, оставляя после себя лишь дохлую, готовую умереть в любой момент тень. Адреналин и вера в собственную мощь, появившаяся с неожиданным появлением пришедших на помощь охотниц, начали постепенно сходить на нет, давая время беспощадному разуму охладить пыл готовых в ту же секунду ввязаться в драку детей. Только сейчас многие стали осознавать, что биться они будут не за жизнь. Не будет выбора между «Смертью» и «Долго и счастливого». Только узкий веревочный мостик между двумя глубокими пропастями: «Конец мира» и «Гибель души». Потому что такие раны никогда не заживут до конца, обязательно оставив ужасный шрам глубоко внутри. А куда ведет сам мостик? Так ли это необходимо знать, если конец скрывает серый промозглый туман, а веревки вот-вот оборвутся. Они не смогут выиграть счастье для себя. Но еще есть шанс выиграть счастье для остальной Вселенной. «Жаль, — отчужденно подумала Аннабет, провожая долгим взглядом последнего исчезнувшего из поля зрения волка. — что альтруизм никогда не был сильной стороной человечества». Малькольм хмуро сосчитал присутствующих и как-то убито, не так, как раньше, провозгласил:  — Скоро от каждого из нас будет зависеть судьба целого мира, а Ла Ру нагло проигнорировала это, — он посмотрел на Перси, словно теперь, после назначения сына Посейдона вождем, на нем стали сходиться все линии мира. — Своими силами нам не удастся продержаться достаточно долго.  — Охотницы помогут нам, — донесся неуверенный голос из собравшейся толпы.  — Скоро прибудет Гроувер, — поддержал неизвестного Джексон, и все заметили, как на его лбу залегла длинная морщина. Он мало вслушивался в происходящее вокруг с тех самых пор, как Талия привела подмогу. Этот неожиданный виток истории словно переключил что-то в голове юноши и подкинул новые мысли для раздумья. — Я уверен, он сможет привести немного сатиров. А если Фортуна улыбнется нам, то и дриады с наядами встанут на нашу сторону.  — Фортуна — римская богиня, — попыталась пошутить и разрядить обстановку Аннабет. Правда, ее безрадостный голос ни коем разом не располагал к веселью. К удивлению девушки Перси лишь бросил на нее мимолетный взгляд, одними губами произнеся: «Я в курсе». И, в принципе, в этом ничего такого, верно? Фортуна довольно известная личность, ставшая объектом многих шуток и фразеологизмов. Однако, что-то тревожило в этом греческом огне, разгоревшемся на долю секунды в глазах цвета моря. Дочь Афины задумалась, но затем почти сразу отогнала от себя смехотворную мысль. Это всё тот же коварный Перси, который не подчиняется законам логики и всякий раз заставляет ломать голову над его очередной фразой. Даже несмотря на его тон… ну не мог же он действительно встречаться с римской богиней? «Легче признать, что помимо греческих существуют также и римские ипостаси, — Чейз мысленно покачала головой и, также мысленно, горько усмехнулась. — Но это уже клиника». Перси обернулся и, углядев в застывшем взгляде Аннабет скрытое веселье, подумал, что не допустит, что бы на ее загорелом волевом лице когда-нибудь отразилось смирение. У Чейз всегда есть силы, всегда есть план, всегда есть скрытый козырь в глубине рукава. И увидеть добровольную сдачу ее позиций было бы ужасно больно. Если отступит она, есть ли смысл сражаться дальше? Если благоразумная и знающая все наперед Афина покидает поле боя, имеет ли смысл и дальше питать надежду? Джексон сглотнул и решил, что лучше кинет все силы в битву ради победы, чем попытается ответить на этот вопрос. А ведь риск такого стечения обстоятельств необычайно высок. С их-то силами и опытом участия в подобных мероприятиях имеют ли они шанс на победу? Сын Посейдона задумчивым взглядом обвел окружающих его полукровок и в мгновения ока затерялся в круговороте погребенного где-то глубоко внутри страха перед неизвестностью. Да, они обучены обороняться и навряд ли монстры успели забыть собственное фиаско у входа в Лабиринт прошлым летом. Молниеносные атаки, использование блицкригов и импровизация — вот что отличало греческих полубогов в плане военной тактики. Они не готовы к продолжительной войне, не привыкли жить в подобных условиях. У них другое воспитание. Глупо предполагать, что Кронос не додумается обернуть их слабость против них. Им придется очень сильно постараться, чтобы собственные действия прибрели нужный градус непредсказуемости, иначе им так и не удастся перейти от нежелательной обороны к выгодной атаке. От их действий будет зависеть дальнейшая судьба остального мира. Или все-таки не только от их? Призрачная мысль, еще толком не сформировавшаяся и не получившая точных очертаний, замаячила где-то над горизонтом и тут же нахально нырнула обратно. Но процесс был запущен — омут памяти услужливо выплюнул на поверхность сознания прошлогодние воспоминания о светловолосом парнишке на заброшенном пирсе. И даже больше — о том, частью чего этот парень являлся. Частью более дисциплинарной и суровой системы, для которых война не просто ситуация, но сама жизнь. «Не думаю, что Кронос смог учесть все, включая пять когорт настоящих римлян», — подумал Перси, старательно припоминая все детали его разговора с одним из преторов Нового Рима. — «Они ведь не откажут своим греческим бро в помощи для спасения всего живого, верно?» Чуткий слух Джексона уловил легкий скрип, и юноша тут же обратил свой взгляд на внимательно рассматривающего его Хирона. Старый кентавр внимательно следил за сыном Посейдона из-под сведенных к переносице бровей, будто в точности знал, о чем думает его ученик. Неодобрение, явно читающееся в карих глазах, слегка поколебало настрой юноши, но в то же время было абсолютно справедливо. Хирон предостерегающе сузил глаза и покачал головой. Он достаточно хорошо изучил психологию героев, чтобы по малейшей, случайной судороге мышц иметь представление о мыслях, жужжащих в голове подопечного несмолкаемым роем. И он прекрасно понимал, каким искусительным сейчас кажется выбор в пользу римлян. Сам кентавр, сделав некоторые предварительные оценки и сравнив шансы на победу обеих армий, принял решение и дальше хранить молчание о другой половине полубогов. С огромными потерями и небывалым трудом, но они могут сдержать Кроноса и без помощи извне. Прошедший не одну войну, Хирон здраво рассудил, что даже восставший титан не повод для полноценного контакта двух Лагерей. Но он сам сложил с себя все обязанности, отдав вожжи этой дымящей и разваливающейся колесницы Перси. Который был другого мнения о разделении полукровок. «В прошлом мы знатно погрызлись друг с другом. Даже в истории смертных оставили кровавые пятна, — Джексона передернуло от спонтанного сравнения. — Но ведь тогда и мир был другим, не так ли? Набрасываться на такого же полубога только потому, что он верит во что-то иное? Джейсон рассказал достаточно ужасов о зашкаливающем чувстве ответственности, но не думаю, что бы эти ребятки были настолько отмороженными». Однако сомнения если и ушли, то лишь наполовину. Принять какое-либо решение не так уж и сложно. Гораздо проблематичнее претворить его в жизнь. Особенно, если на твоих устах лежит печать в виде клятвы на реке Стикс. Полгода назад, когда они с Джейсоном клялись под присмотром Хирона, что ничего не расскажут своим товарищам о том, что на другом конце континента есть еще выжившие полубоги, это казалось самым рациональным решением. Так говорили умудренный жизнью кентавр и вечно рассудительный сын Юпитера, который, к удивлению Перси, совсем не кичился родством с Царем Олимпа, чем у самого Джексона снискал немалое уважение. Все те аргументы о возможной войне между римлянами и греками были достаточно правдоподобны, чтобы они договорились о неразглашении, как их случайной встречи, так и существования двух сторон в целом. «Я поклялся не говорить о них… — сын Посейдона перехватил взгляд Хирона и увидел, что тот хорошо понимает, что за муть сейчас творится в его голове. Но учитель смирился с этим, приняв как должное. А Перси нет. Внезапно проснувшийся вовремя мозг подкинул решение проблемы, и старый кентавр заметно напрягся, заметив, что смятение на лице ученика сменилось виной. — Говорить прямо необязательно…» — стучала в висках единственная мысль. Начала беспокоиться не только Аннабет. Вид задумчивого Джексона был настолько экзотичным, что ребята, стоящие в первых рядах, неуютно заерзали и стали вопросительно поглядывать на Чейз. Она полностью разделяла их беспокойство: если они не приступят к обороне Манхэттена в ближайшее время, то могут потерять драгоценное время и элемент неожиданности.  — Перси, — решительно, но в то же время мягко начала Чейз, понимая, что совладать со свалившейся на голову ответственностью не так уж и просто. — Мы должны продержаться хотя бы до прихода духов. Пора отдавать команду к…  — Погоди, — Джексон вскинул руку в оборонительном жесте. Полубоги замерли, рефлекторно переведя взор на вытянутую кисть. Сын Посейдона ненадолго прикрыл глаза и, надеясь вместе с воздухом вобрать в себя заодно немного храбрости, глубоко вздохнул. — Мы забыли еще кое-кого, кто бы ни отказался принять участие в большой движухе под названием Конец света. Первый, крохотный, неуверенный шажок с устойчивого обрыва на тут же жалостливо хлипнувшую доску мостика кольнул тревогой в самое сердце. Веревки еще не натянулись, но, несомненно, уже готовились к этому. Сейчас самое главное не переоценить прочность — неважно, чего: моста или доверия, — иначе все может рухнуть в одно мгновение. А проигрывать в самом начале всегда до дрожи обидно. Первым нарушил молчание, как ни странно, Хирон:  — Перед выездом я успел отправить сообщение своим… братьям, — его лицо на доли секунды приобрело досадливое выражение. — На просьбу они попробовали отшутиться, но история еще не знала такого случая, когда «Лошади для вечеринок» не пробовали отметиться в каком-либо событии, особенно, если их пригласили. Полукровки оживились, и в толпе замелькали радостные улыбки: они отлично помнили те несколько раз, когда родичи их учителя пытались завербовать их Лагерь как временное пристанище. О том, что кентавры могут и не успеть прибыть на выручку, ясно было всем, но никто даже не заикнулся о подобной возможности. Нога на мостике дрогнула, но, повинуясь диктованному природой упрямству, смело надавила на доску и дала возможность другой ноге опуститься рядом. И тут несколько веревок в канате предательски затрещали.  — Я имел в виду не «Лошадей для вечеринок», — отвлек от общей минуты счастья подростков недовольный голос Перси. Юноша с хмурым видом играл в гляделки со вполне довольным собой Хироном, не испытывающий ничего позитивно от того факта, что старый учитель пытается увести разговор от опасной темы. Лу Эллен, что-то мысленно пересчитав в голове, и для удобства загибая пальцы, вскинула брови и поинтересовалась:  — А разве остался еще кто-то? Я что-то больше никого не припомню.  — Остался, — ответил Джексон чуть мягче, обращаясь к Лу. — Но… с ними могут быть проблемы.  — С ними? Конструкция опасно пошатнулась. Если что-то срочно не предпринять, то…  — С ними, — сын Посейдона сглотнул образовавшийся ком в горле. — Я позову их, как только мы разойдемся по своим позициям. Просто… — взгляд Перси запрыгал от одного человека к другому, лихорадочно пытаясь подобрать нужное слово. — … попытайтесь не зацикливаться на этом, идет? Подозрительные взоры накинулись со всех сторон, оплетая тело юноши, словно сеть. Многие начали догадываться, что среди них завелся перебежавший к врагу стукач, и любое, даже до смешного маленькое подозрение раздувается до невероятных масштабов. Не самое лучшее время для скидывания козырей. Особенно последних. Вперед выступила вечно подозревающая всех Кати Гарднер, с упорством наученного жизнью человека высверливая взглядом в Джексоне круглую дырочку с аккуратными краями.  — Как только разойдемся, значит? Перси редко пересекался со старостой домика Деметры, и все их отношения можно было вполне точно охарактеризовать как «никакие». Однако сейчас ему пришлось сжать до побеления костяшек кулаки, лишь бы скрыть дикую дрожь пальцев, желающих вцепиться девушке в горло. «Сейчас! Почему именно сейчас?» Пока сын Посейдона, игнорируя лезущую в голову нецензурную брань, пытался быстро сгенерировать достойный ответ, Гарднер, углядев в его молчании скрытый смысл, твердо поставила точку в так и не успевшей разгореться дискуссии:  — Слушай сюда, Джексон, — она гордо вскинула подбородок, а зеленые глаза блеснули, совсем как у матери. — Я ничего не имею против тебя, но заруби себе на носу: сейчас не то время и место, чтобы строить из себя «Мистера Тайну». Либо ты доверяешь нам, либо мы не доверяем тебе, — ее шипение въедалось в мозг. — Вызывай при нас! Перси крепко зажмурился и, так и не успокоившись, до конца, процедил сквозь зубы:  — Ладно. Сопровождаемые неестественной тишиной и сковывающей движения настороженностью, полукровки смиренно собрались полукругом вокруг их предводителей, предоставив место сыну Посейдона. Кати демонстративно скрестила на груди руки и выжидающе уставилась на сына Посейдона. Скрипнув зубами и все еще досадуя из-за неудавшегося хода, Перси сделал быстрое движение рукой, и вода, до этого спокойной булькающая в бутылке одного из сыновей Аполлона, за считанные секунды вырвалась на свободу, подставляя свою блестящую поверхность под радужные поцелуи солнца. Юноша нарочито медленно потянулся за предоставленной соратниками драхмой, словно еще надеясь на то, что толпа затихших в ожидании шоу подростков передумает, и, в последний раз успокоив себя, что, возможно, его хитрая уловка против Стикса может и сработать, бросил монетку в появившуюся радугу.  — Ирида, прими мою жертву! Покажи мне Джейсона Грейса! Те жалкие пару мгновений, что богиня радуги пыталась запеленговать сына Юпитера, все, чуть ли не мигая, вглядывались в парящее над землей буйство красок, а Перси внезапно осознал, что не сможет больше спокойно смотреть в глаза Хирону. Стоило же появиться изображению, как мысли присутствующих стали вертеться исключительно вокруг происходящего на том конце радуги. Мир горел. Чрезвычайно ярким и непривычным глазу изумрудным пламенем. Клубящийся прах убитых монстров кружился в воздухе, и сквозь эту плотную занавесь можно было различить лишь смутные силуэты да непереносимо громкие крики. Лязг скрещивающегося в пылу битвы металла и внезапный шум взрывов с жадностью ворвались в самое сердце гробовой тишины Манхэттена и, быстро сориентировавшись, пустились в долгое путешествие по венам и артериям острова, из ужасного грохота истончаясь до далекого эха. Полукровки, ошарашенные увиденным в радуге, были полностью погружены в процесс осмысления происходящего, и, растеряв все свои мыслимые и немыслимые догадки о предстоящем звонке, вздрогнули, как только в том далеком торнадо смерти появилась не менее изумленная морда.  — Что за… Это… — странно знакомые и в то же время такие чужие голубые глаза едва ли не в ужасе уставились на всплывшую перед ним радугу. Стоило же испачканному в грязи лицу узреть застывших в немом шоке греческих полубогов и неловко улыбающегося Перси, который также был порядком напуган увиденным, как парень удивленно икнул и, сосредоточив свой взгляд на сыне Посейдона, без всяких прелюдий попытался докопаться до него. — Джексон, какого Сатурна происходит? Ты… ты что, совсем ума лишился? Забыл, чем клялся?  — Джейсон, — резко прервал словоизлияния оппонента Перси. Судя по всему, римлянам там тоже не особо сладко приходится, поэтому выяснение отношений можно было оставить на потом… если это «потом» вообще возможно. — Где ты? На Лагерь напали? — Грейсу удалось совладать с эмоциями, и из-за ставшего опять спокойным, хоть и слегка нервным, взглядом греческий полубог уловил, что где-то в закромах сознания начинает лениво почесываться совесть. — Джейсон, правда, я бы не стал этого делать, не будь все так… Что ты делаешь? Римский претор протянул подрагивающую в неуверенности руку к радуге, не умея до конца понять, безопасно это или нет.  — Как это выключить? — вопросил юноша, наполовину погрузив левую ладонь в облако капель. Изображение болезненно дернулось, смазав лицо с помятым нагрудником, выдававшим в нем воина, а знающим людям из домика Афины и того больше.  — Да стой же! — рука замерла и неохотно высунулась, оставив обладателя озадаченно разглядывать влажную ладонь. Сын Юпитера, вспомнив лица нескольких десятков греков, понял, что срывать передачу теперь стало уже чуть более чем бессмысленно, и со вздохом смирился. — Джейсон, это действительно важно! У нас здесь… очень неважное положение, — голос Джексона смолк, как только он увидел горькую усмешку на покусанных губах.  — «Очень неважное положение», — повторил Грейс, качая головой. — Извини, Перси, но для меня твои слова сейчас схожи детскому лепету, — он с сомнением оглядел здания за спинами полукровок. — Не думаю, что стоит объяснять причину. Усмешка в мгновение ока слетела с его лица, когда где-то в отдалении послышался медленно затихающий душераздирающий крик. Юноша сглотнул и, посмотрев в сторону несчастного, пусть и не видя его, но абсолютно точно узнав голос, устало вытер лицо фиолетовой тканью, напоминающей прожженный в нескольких местах плащ.  — Что происходит? — Хирон, ни капли не смущаясь, подкатился ближе. Джейсон вздрогнул, не ожидав, что старый кентавр, полгода назад яро настаивающий на сохранении тайны, будет принимать участие в подобном. Плечи учителя печально ссутулились, когда очередной вопль оглашал округу. Явно не хотевший распространяться об этом Грейс запнулся на полуслове и, уловив неподдельное сожаление в глазах Хирона, вдруг доверительно сказал:  — Гора Отрис. Мы не можем позволить ей возвыситься, — смотрел и обращался он исключительно к кентавру, понимая, что только учитель полукровок сможет по достоинству оценить то, что поставлено на кон.  — Отрис? Сан-Франциско? — Перси переводил непонимающий взор с одного на другого, пока озарение не снизошло до него. — Вы напали на них? И… и как? Грейс облизнул потрескавшиеся губы и, после относительно недолгого раздумья, ответил:  — Сначала дела шли неважно, — признался юноша, поморщившись и потрогав кровяную корочку над бровями. — До недавнего времени у нас даже сложилось впечатление, что победы нам не видать. Количество монстров только увеличивалось, а раненных с каждым днем становилось все больше. Но сейчас Фортуна вспомнила о нас, — на его серьезном лице совсем внезапно расцвела приятная счастливая улыбка. — Половина армии Сатурна просто исчезла, и в окрестностях Сан-Франциско ее точно нет, — глаза его заблестели. — Еще чуть-чуть и мы победим. Джексон стоял, не отрываясь, смотря на небольшой шрамик над верхней губой. В голове то и дело вспыхивали быстро чередующиеся между собой образы и мысли. Значит, Кронос решил разделить армию, заняв оба Лагеря. Теперь малочисленные греческие полукровки должны будут оборонять обитель богов, в то время как превосходящая их по количеству римская половина будет штурмовать главный штаб. Никто не говорил, что будет легко, но теперь, зная, что где-то там есть полубоги, которые могли бы помочь… Еще больнее становится от мысли, что это невозможно.  — Она не исчезла.  — А? — Джейсон как-то странно посмотрел на сына Посейдона, не понимая, к чему тот клонит.  — Половина армии титана. Она не исчезла, — повторил Перси. — Она здесь, в Нью-Йорке. Эти гады со всех сторон приближаются к заснувшему волшебным сном Манхэттену, и все, что отделяет их от Олимпа, это мы, — Джексон выдержал паузу, давая претору несколько секунд на размышление. Но, не выдержав, все же отбросил спокойный тон в сторону и как прежде горячо, доверчиво, попросил. — Нам правда нужна ваша помощь.  — Олимп, — рассеянно пробормотал сын Юпитера, пробежав взглядом по окружавшим грека лицам. — Шестисотый этаж небоскреба, так, да? Греческие полукровки, уже оправившиеся от первого шока, наблюдали за разворачивающимся перед их глазами спором, предпочитая не загадывать на перед о происходящем, прикусывая готовые разразится вопросами языки. Сын Посейдона, заметив это, решил вновь пойти в лобовую.  — Ты сказал, что вы почти выиграли. У нас же битва еще не началась. И, — тут сын Посейдона сощурился. — Ты не сражаешься. У меня сложилось впечатление, что кто-кто, а ты не упустишь шанса повеселиться. Джейсон безуспешно попытался скрыть неловкую улыбку.  — Мне… немного не повезло, — с трудом подобрал он нужные слова. — Но так как пока все складывается в нашу пользу, меня выпихнули с поля боя и оставили присматривать за раненными, — по голосу было сложно определить его отношение к собственному положению. Он встретился взглядом с Перси и, увидев там прежнюю просьбу, снова стал отнекиваться. — Джексон, половина легиона истощена, вряд ли мы сможем оказать хоть какую-то услугу.  — Уверен? — тут же возразил сын Посейдона. — Попробуй взглянуть на ситуацию с нашей стороны. У кого больше шансов: у сорока полукровок с небольшой поддержкой в виде охотниц или у этих же ребят с частью римлян? Джейсон, я понимаю, что гору Отрис тоже надо уничтожить, но пойми: если Кронос захватит Олимп, ваши действия лишатся смысла. Грейс хмурился, вслушиваясь в речь Джексона. Сейчас он выглядел как никогда строгим, и было в его выражении что-то властное и, к удивлению, знакомое. Очень знакомое. Сын Юпитера быстро оглянулся назад, видимо, осматривая товарищей, и, когда он снова посмотрел на греков, складки на его лице разгладились, вернув лицу прежнюю сосредоточенность и спокойствие.  — Я постараюсь прибыть с помощью в ближайшие сроки, — пообещал Джейсон, а затем ухмыльнулся. — Орлы летят, ребятки. И, уже уверенный в собственных действиях, развеял радугу. Греческие полубоги еще некоторое время продолжали наблюдать за размывающимся образом грязного парня, пока капельки воды падали на асфальт, образуя там темное мокрое пятно. Душа Перси добилась хотя бы какого-то покоя. Джейсон сможет провернуть все это, он знает. Полукровкам теперь известно о существовании другого Лагеря. Он не нарушил клятвы и заручился поддержкой. Знаете, а этот мостик не такой уж и хлипкий. Может быть, со стороны кажется, что все вот-вот полетит к чертям и канаты оборвутся, но сын бога морей, стоящий недалеко от начала, предпочитает смотреть вперед, а не под ноги. За спиной послышался скрип инвалидной коляски.  — Стикс не так просто обмануть, Перси, — послышался уставший голос Хирона. — Особенно теперь, когда вы связаны, — кентавр, даже не потрудившись поднять на ученика глаза, отъехал в сторону, не заметив, как побледнел Джексон. Со стороны полубогов послышалось копошение и шушуканье. Никто пока не осмеливался высказать вслух то, что сверкало яркой неоновой вывеской в голове каждого. Наконец, где-то в толпе раздался четкий, полный искреннего удивления вопрос:  — Римляне? Взрыв. Все вопросы, все догадки и мысли сию же секунду посыпались из подростков, которые верили и не верили в только что произошедшее. Они подняли своими возгласами невероятный шум, однако, все-таки смогли услышать, как Аннабет, единственная бурно не отреагировавшая на новость об их давних врагах, негромко спросила:  — Грейс? Окружающие непонимающе уставились на нее, а Чейз лишь изумленно обернулась в ту сторону, где исчезла Талия.