Без ума

Я удовлетворял потребность омеги в ласке каждый вечер. Он так и не попросил спать вместе, будто помня о том, что происходило между нами в самом начале. Хотя, с чего я взял, что он мог забыть? Не потеря памяти же у него! Выгуляв собаку и уложив свой свёрток, больше по привычке, чем испытывая в этом потребность, он приходил в мою комнату и ложился рядом. Иногда ему хватало просто положить голову на мои колени, временами он хотел долгих объятий, а изредка решался и на более откровенные просьбы. Я учил его искусству поцелуя, не заходя слишком далеко, радуясь в душе тому, что до меня у него практики не было. Милан был очень неумелым и слишком милым в такие моменты, смущаясь и желая большего. Он не позволял мне распускать руки, залазить под одежду или слишком откровенно ласкать. Зато сам порой перегибал палку, а потом сбегал, застыдившись своего поведения и оставив меня самостоятельно решать вставший вопрос. Я его не осуждал, но постепенно начал таить злобу. Он не понимает, что я привык к регулярной половой жизни? Не может осознать, что дразнит меня своими поступками? Так и сейчас, ёрзая на мне, он даже не подозревает, что может произойти дальше. - Успокойся, будь добр, - сквозь зубы попросил я. - Я мешаю? – склонил на бок голову омега. Он сидел на моих бёдрах, пока я валялся на кровати и пытался подавить в себе желание его убить. - Ты издеваешься, судя по всему, - ответил я, покачав головой. Милан захлопал глазками и, будто не уловив суть моей претензии, продолжил удобнее устраиваться, тянуться куда-то, заставляя меня выть. Я бы и рад ссадить его с себя, но сегодня юноша просто захотел побыть рядом. И ему приспичило оседлать меня, заявив, что так он чувствует себя значимее. Долго себя контролировать я не смог, потому через некоторое время супруг круглыми глазами посмотрел на меня, перестав шевелиться. - А тебя надолго хватило, учитывая, что ты продолжительное время живёшь без омег, - усмехнулся он. Сейчас передо мной был прежний Милан, который чувствовал себя королём ситуации, контролировал меня в данный момент и был полностью уверен в себе и своих силах. - Кто тебе сказал, что у меня никого не было? – решил показать себя самцом я. Задирать нос и мериться краниками в такой ситуации было глупо, ведь психически Милан всё ещё неуравновешен и может любое моё слово воспринять совсем не в том смысле, в котором я его подаю. Он порой будто возвращался к своей прежней жизни, ведя себя так знакомо и правильно, что я начинал радоваться и считать, будто он выздоровел, но на следующий день омега вновь таскался с простынкой и вёл себя глупо. Я могу его потерять в любой момент, и это страшно. Ещё неделю назад я хотел развестись с ним, но теперь просто желаю обрести хоть какую-то стабильность. Даже рад вернуться к нашим вечным перепалкам! - Адам, я знаю, что ты отказал Ричу, - отвёл взгляд в сторону юноша. Я понял, что ему стыдно, ведь подслушивать нехорошо, этому нас учат с самого детства. – Я рад, что ты тогда отшил его такими словами, но ещё уверен, что они абсолютно пусты. Я долго тебя знаю и так же в курсе, на что ты способен, чтоб остаться сухим. Нет, я не осуждаю тебя за свою испорченную жизнь, ведь я и сам был беспечен. Может, мне стоило схватить тебя за горло и заставить вести себя прилично, но я старался не лезть. Думал, что поступаю правильно… - Я соврал, - кивнул я, решив продолжить нашу душевную беседу. Уже утром супруг снова закроется в своей скорлупе, и мне придётся только вспоминать о том, что мой прежний муж выглянул из глубин его сознания и решился на тяжёлый разговор, - но не во всём. С некоторых пор я смотрю на тебя совсем иначе. Будто вижу то, что было скрыто от меня раньше. На самом деле я просто был слеп, но это не оправдание! Я влюбляюсь в тебя, Милан, и с каждым днём мои чувства крепнут. Вряд ли ты примешь такое признание от меня после всего того, что я тебе причинил, после всех страданий, но я и не жду от тебя ответа. Просто мне спокойнее, когда ты знаешь. - Куда ты дел моего мужа? – прищурился омега и приложил ладонь к моему лбу. – Адам никогда бы не стал говорить так, я это знаю. А его признание в любви было бы несколько дерзким и грубым. Но оттого более искренним. Ты размяк… В этих словах я слышал разочарование, которое поразило меня до глубины души. Получается, что Милан любил меня прежнего? Того человека, который изменял ему, был грубым и жестоким, способным сломать ему жизнь? - Ты мазохист? – поразился я. - Нет, - улыбнулся омега. – Просто рядом с прежним тобой я сам стал сильнее. И мягкий ты уже совсем не подходишь моему сложившемуся характеру, уж прости. Мы никогда не сможем жить вместе при теперешних условиях. - Значит, тебе моя мягкость не нравится, да? Милан кивнул. Я же не знал, как реагировать. Нет, я рад, что меня настоящим можно полюбить, но теперь мне придётся выкинуть из головы всю романтику, что сделать будет несколько трудно. Я думал, то моё признание осчастливит парня, а добился противоположного результата. - Иди спать. Мне завтра на работу, поэтому хочу хорошенько отдохнуть, - произнёс я. Омега молча покинул мою спальню, оставив меня наедине со своими мыслями. Это значит, что для того, чтоб добиться его, мне нужно стать прежним? Но ведь я покончил с той жизнью, а это значит, что и мой характер сильно изменился. Мои взгляды на жизнь тоже иные. Может, мне и несложно будет держаться прежней позиции, но я хотел стать лучше. Видимо, двигался не в том направлении. Утром Милан ожидаемо занимался своим свёртком, даже не обратив внимание на пробежавшего мимо меня. Я хотел поскорее уехать на работу, чтоб немного подумать и привести себя в полный порядок. Если уж мне предстоит такая сложная работа, я должен выполнить её на уровне. Отец с интересом смотрел на мои кривляния перед зеркалом и решил осведомиться о моём здоровье. - Я просто стараюсь вспомнить, каким я был до того, как вытащил Милана из больницы, - признался я. – Так уж вышло, что я, судя по словам мужа, сильно размяк. - Ну, раньше ты был каким-то грубым. Не в плане речи, а где-то внутри. Тебя не особо интересовало чужое мнение о себе, как и чужие чувства. Наверное, ты был более независимым, чем сейчас. Но жизнь всех меняет, так что тебе нет смысла беспокоиться по этому поводу. - Милан сказал, что любил меня прежнего. И полностью раскритиковал теперешний характер, будто я стал каким-то бесхребетным. Он говорил, что хочет себе внимательного мужа, но слюни пускал на хамоватого меня. - Твой папа ненавидел кареглазых. И что ты думаешь? Вышел за меня, хотя цвет моих глаз именно карий! Так что это не должно тебя волновать. Человек редко находит свой идеал среди настоящих людей, а влюбляется не по критериям. Просто чем-то его к тебе тянуло. Может, он и сам не знает, что это было. - Значит, мне просто вести себя естественно, так? Не задумываться ни о чём и быть собой… - Этого я не говорил, но да. Думаю, отпустив все мысли, ты сможешь начать чувствовать его. Потом вы настроитесь на одну волну, - улыбнулся альфа. Его совет я принял как основной. И не думал, что это возымеет эффект, но, заметив мои старания, Милан стал всё чаще показываться мне прежним. Он вновь принялся за готовку и начал пропадать в библиотеке, постоянно играл с собакой, занимался спортом и будто вернулся на три года назад. Я радовался, словно дитя, когда почувствовал запах еды в доме. Мне казалось, что вкус его мяса успел позабыться, но это сыграло свою роль: я пробовал его как в первый раз. Тони всё рос, требуя обновления ошейника, будки и кучи игрушек. Ему нужно было больше еды, да и сам пёс стал занимать больше места. Он теперь не был тем милым крохой, каким я купил его, зато стал верным другом для моего мужа. Вряд ли тому было скучно, когда я пропадал на работе. Милан успел испробовать множество новых рецептов, приготовить вкуснейшие свои пироги и накупить новых кухонных приборов. Силиконовые формочки будто плодились, а лопатки и кисточки поражали своей пестротой. Мисочки, кастрюли, венчик, ножики, ложки и многое другое имелось у нас в самых разных цветах. Зато ярко и жизнерадостно, как я думаю. Мы успели прогуляться по ночному городу несколько раз, посетить выставки и планетарий. В последнем мы не запомнили представление абсолютно. Так вышло, что людей в зале было совсем мало, а тёмное помещение скрывало нас от посторонних глаз… В общем, мы весь сеанс не отлипали друг от друга. Меня бесили неудобные кресла, мешающие притянуть моего мужа к себе, о чём я позже ему сообщил. - Зато это был самый длинный поцелуй в моей жизни, - улыбался Милан, прыгая по сугробам. – Прекрасный планетарий, надо будет ещё раз сходить. И мы повторили. Дважды. И хоть бы раз у нас хватило совести действительно заинтересоваться звёздами и планетами! Я уже боялся выключать свет в квартире, ожидая, что сработает рефлекс, но всё обошлось. Зато я купил ночник со звёздами, пригласив однажды к себе супруга. Мы тогда всю ночь провалялись на моей постели, глядя на потолок и выискивая знакомые созвездия. А на день влюблённых я решил порадовать своего омегу походом в кино. - Что за фильм? – без особого энтузиазма поинтересовался парень, перемешивая ложкой десерт. – Я слышал, что в такой день там крутят одну муть. - Ну, есть ещё пара картин, которые ещё не ушли из проката. Об оживших аниматрониках слышал*? Глаза Милана сразу загорелись. Я знал, что ему понравится моя идея. Он, расцеловав меня в обе щеки, побежал одеваться и делать прическу. Не раз омега порывался обрезать свои волосы, но я позволял ему лишь подровнять концы, оставив длину нетронутой. Он дулся, но просьбу выполнял, мучаясь со своей гривой каждый наш поход куда-то. Мы предвкушали просмотр фильма и сразу затарились попкорном. И снова в зале практически не было омег. Я всегда удивлялся тому, что они уж слишком боятся появляться на таких картинах. Неужели альфы не желают потом ночью засыпать со слишком впечатлительной парой, защищая ту от каждого шороха или порыва ветра? Мне кажется, это весьма романтично. Хотя лично у меня такая реакция в первую очередь вызвала бы смех. А потом заботу, да. Кино оказалось захватывающим и несколько напряженным. Не иметь возможность знать точно, когда наступит твоя смерть, и быть запертым в свое маленькой конуре – психологически тяжело. Главный герой фильма продержался долго. Не знаю, выдержал бы я постоянное жужжание, которое предвещает беду. Наверное, и сильные сломаются под таким давлением. - Он его убьёт, - прошептал омега, схватив меня за руку. Не сказать, что он сильно боялся, но я был чем-то вроде связи с реальностью. Временами Милан слишком сильно погружался в сюжет, переживая за героев больше кого-либо. Это было и милым, и пугающим. Кто знает, когда он забудет вернуться в реальный мир? Я молча ел попкорн и наслаждался моментом. Уверен, потом он постыдится такой слабости, но момент будет прожит, и это даст ему сил сдержаться. Ничего не изменить! - Можешь закрыть глаза, если боишься, - улыбнулся я. - Ничего я не боюсь! – зашипел на меня супруг. Я только понимающе кивнул и уставился на экран. Он слишком смелый для такого невинного жеста, это я знаю. Просто ему нужно проявлять слабость в некоторых делах. Хотя, должен признаться, что и с этим он справляется отменно, давая мне возможность почувствовать себя значимым. После кино мы двинули в шашлычную. Почему-то омеге захотелось именно шашлыка, хотя выбор доступных нам мест просто огромен! Я не стал возражать, так как и сам не отказался бы от мяса, и повёз нас перекусить. За едой мы обсудили фильм и поделились своими мыслями по поводу возможного продолжения картины. Я считал, что это будет лишним, Милан же убедил меня, что вторая часть неизбежна, так как отзывы о первой вполне неплохи. Может, он и прав, но и здравый смысл у режиссёров быть должен! Следующими частями они просто завалят проект. Мы старались узнать друг друга лучше, учились понимать и принимать, общаться и доверять. Даже Тони не сразу пришёл ко мне спать, держась рядом с хозяином. - Я считаю, что ты уже научился жертвовать чем-то важным ради другого человека, - произнёс когда-то омега. – Думаю, что пёс – прекрасное доказательство. Ты так противился в первый раз, а потом переступил через себя и позволил себе исполнить мою мечту. Это много значит, правда. Я был рад тому, что мы сблизились. Пусть Милан ещё не полностью адекватен, но это не мешает, совершенно. Но изменил всё только один день. Отец тогда позвонил и сказал, что едет в больницу. Я не понял, что же ему там надо, но тот непонятными словами донёс до меня, что мой папа рожает. Я сразу подорвался с места и, сообщив новость супругу, вместе с ним принялся собираться, а уже через десять минут ехал в названную отцом клинику. Мы появились, когда альфа уже сидел возле кабинета, ожидая разрешения войти. - Брит сказал, что не позволит мне увидеть его в неподобающем виде, - пояснил мужчина своё нахождение за дверью. – Он считает, что омега должен оставаться самым красивым для своего мужчины. Я только вздохнул и сел рядом с родителем, мысленно его поддерживая. Кажется, отец сильно волновался, но боялся это показать. И понятно, ведь папа далеко не молод, и роды могут пройти неуспешно. Потерять жизнь, давая её другому, очень просто. Сердце не выдержало, например. Но о таких страхах я старался больше не думать, веселя себя чем-то. А вот Милан решил оказать посильную поддержку, общаясь с моим отцом на отвлечённые темы. Они хорошо понимали друг друга и испытывали взаимную симпатию, заставляя меня ревновать. Да только глупо это, знаю. Отец ведь никого, кроме папы, не видит. Он для него единственный. Через несколько часов нам позволили войти в палату, заставив перед этим надеть халаты и шапочки. В ней мой омега выглядел весьма комично. Да и я не лучше… - Он такой хорошенький, - протянул отец, заглядывая в лицо ребёнку. Малыш был похож на обоих моих родителей. Такой маленький и ещё совсем невинный! Мы поздравляли папу, который счастливо улыбался, а потом Милан негромко попросил подержать его на руках. Все сразу затихли, понимая, что это очень важный момент в жизни омеги. Супруг держал малыша, словно восьмое чудо света, смотрел на него большими глазами и улыбался. - Здравствуй, - улыбнулся он. – Я – Милан. Очень приятно с тобой познакомиться. Я во все глаза смотрел на омегу. Он выглядел так естественно, качая на руках малыша, что я почувствовал острую необходимость самим завести ребёнка. И совсем не из-за наследства, о нём я давно забыл, погрузившись в отношения со своим мужем, просто это была бы полная семья. И мы стали бы ближе. Вскоре ребёнка забрали, а нас попросили уйти и дать папочке отдых. Мы ещё немного пообщались с отцом у больницы, а потом поехали домой. Омега молчал всю дорогу, да и дома особо не изменился. Он выпил сок, поприветствовал Тони, а потом сел на диван и уставился в одну точку. - Милан, что не так? – заботливо спросил я мужа, присев рядом с ним и обняв за плечи. - Я его потерял, Адам, - всхлипнул юноша, прижавшись ко мне. Он долго плакал и корил себя за неосторожность, а я чувствовал, что завтра свёрток уже не будет иметь значение для Милана. - Всё хорошо, - шептал я, укачивая парня. – У нас обязательно будет ребёнок, ты только не отчаивайся. Из тебя выйдет замечательный отец. - Правда? – поднял на меня красные глаза супруг. - Правда, - улыбнулся я, целуя его в солёные губы. Клин выбивают клином. Видимо, подержав на руках живое дитя, Милан смог справиться со своей депрессией. Человеческая психика полна загадок…