Без ума

Инцидент у подъезда мы с Миланом не обсуждали, зато я стал уважительно относиться к Тони. Если он действительно почувствовал опасность для меня и решил отвадить чужака, то этот пёс намного умнее и полезнее, чем я думал о нём раньше. Мы с омегой оставались на той же дистанции, совершенно не сближаясь. Никаких объятий или поцелуев утром, никаких нежных слов, близости вне цикла, романтики. Мы напоминали двух хороших друзей, которые снимают вместе квартиру. Я смотрел на мужа и боялся что-то испортить своими словами, а он вёл себя так же, как и обычно. Если мне и приспичило сказать ему что-то ласковое, то я делал это только тогда, когда он не в состоянии услышать. Мне было легче, и отношения не портились. Да только что-то обязательно заставит выбросить все эмоции. И я рад бы держать всё в себе, но жизнь решила подкинуть свинью. В тот вечер я задержался на работе, сидя с переводом документов, но предупредить об этом Милана не подумал. Не знаю, почему не посчитал нужным сообщить о задержке, но это был неправильный поступок. Я сильно устал, потому оставил машину на парковке и отправился домой пешком. Транспорт давно не ходил, а идти было не так много, потому я решил подышать свежим воздухом, особо не спеша. Магазины уже были закрыты, людей на улице становилось всё меньше, уличные фонари горели только на главной трассе, оставляя без освещения небольшие проулки. Возню среди деревьев и кустов я изначально решил проигнорировать, но, уже отойдя на несколько шагов, услышал человеческий голос. Кто-то негромко промычал, а потом к нему добавилось пыхтение. Я немного затрусил, но решил, что кому-то явно нужна помощь. Если человеку стало плохо, то нужно вызвать скорую! Но, судя по дальнейшим звукам, кому-то было очень даже хорошо. Я уже собрался оставить пару, не дошедшую в холодное время в более уютное место, но болезненный хрип заставил меня остановиться и притаиться за деревом. Мне нужно было понять, что происходит. Если всё в порядке (что даже смешно в такой ситуации), то я могу спокойно вернуться домой. - Не надо, - прохрипел один из пары осипшим голосом, после чего, судя по всему, попытался ударить партнёра, но сам получил от него по лицу. Возня не прекращалась с минуту, после чего омега отпихнул альфу ногой и принялся бежать, но его умело схватили за ногу, потащив на себя. - Пусти! – закричал юноша во весь свой голос, заставив меня задохнуться. Не бывает же двух людей с абсолютно одинаковыми голосами, так? Да и освещение плохое, но длинные светлые волосы явно принадлежат моему мужу. Стянув с себя пальто, я бросил его на сумку, после чего решительным шагом направился к насильнику. Теперь я был полностью уверен в том, что ничего хорошего на моих глазах не происходит. Альфа успел вытащить свой орган из штанов и принялся тыкать им в моего омегу. Этого зрелища я перенести не смог, коленом заезжая в челюсть не успевшего среагировать мужчины. Незнакомец повернулся ко мне, но я повторил удар, добавив к нему крепкое слово. - Я тебя уничтожу! – прорычал я, оттянув альфу от Милана и опуская лицом в землю. В груди стоял ком, кулаки чесались, хотелось чьей-то крови. Вернее, крови конкретного человека. Я понимал, что не стоит доводить дело до критической стадии, но продолжал выбивать из мужика воздух, стерев о его кости кулаки. Мне не было жаль его, не было жаль себя, не было и мысли пощадить или смягчиться. Опустив взгляд, я заметил вывалившийся из трусов член альфы. Мысль пришла внезапно, и я поддержал свою же идею, хватая мужика за орган и выкручивая его. - Ты чем думал, сволочь, когда чужого омегу в кусты тащил? – шипел я, слушая крики насильника. – Учти, это твоё последнее сексуальное домогательство. Ты всю жизнь будешь бояться посмотреть на противоположный пол, запомнил? - Стой, перестань! – взял меня за руку Милан, стараясь оттащить от альфы. Я повернулся к мужу и, оставив стонущего мужика без внимания, прижал к себе омегу. - Ты в порядке? Он ничего тебе не сделал? - Нет, не успел, - всхлипнул парень, стараясь отстраниться. – Спасибо Вам за помощь, но мне мужа найти нужно. Он всё ещё не вернулся… Я во все глаза уставился на своего супруга. Тот меня не узнал, что и логично при таком-то освещении, но важнее то, что он бродил по улицам в столь позднее время именно из-за того, что я не предупредил его о том, что останусь на работе допоздна. - Милан, тише, это я! Никого искать не нужно, - погладил я юношу по волосам. Мне было страшно за супруга. Да, он симпатичен, но до насилия не доходило дела ни разу. - Где ты бы-ыл? – завыл юноша, запрокидывая голову и заливаясь слезами. Сколько мне теперь восстанавливать его психику после шока? Он же теперь меня к себе долгое время не подпустит, я уверен. У него с постелью будут только негативные ассоциации, а жить нам вместе всю жизнь. - Я задержался на работе, но это не так важно, - помотал я головой, зарываясь носом в волосы супруга. – Я рад, что он не успел ничего тебе сделать. Тут омега вздрогнул, но я списал это на холод. Всё же, ему испортили одежду. Теперь придётся пройтись с ним по магазинам. До дома я не отпускал его от себя, закрывая от любого случайного прохожего. Сейчас я видел потенциальную угрозу в каждом, хоть и понимал, что это какая-то паранойя. Мне было тяжело думать о том, что бы я увидел, задержавшись буквально на минуту. Смог бы я простить себе эту медлительность? Вряд ли. А сейчас я ещё в состоянии мыслить трезво. - Боже, да ты совсем плох, - воскликнул я, включив свет в прихожей и глянув на своего мужа. Тони выбежал, чтоб поприветствовать нас, но не приблизился, будто чувствуя, что мы сейчас не настроены на игры. - Спасибо, - криво улыбнулся Милан, прикрываясь волосами. Наверное, ему было стыдно, но я не видел ни одной причины прятаться от меня. Да только как доказать это ему? Ни одного подходящего слова. Я быстро стянул с себя верхнюю одежду и, войдя в ванную, набрал себе горячей воды. Испачканный костюм отправился в стирку, а я залез в воду и расслабился. Руки были в крови, костяшки ныли, но я чувствовал некоторое удовлетворение от сделанного. - Милан, принеси полотенце! – крикнул я. Мне хотелось самому увидеть, что с ним творил тот извращенец, но он никогда не покажет. Потому лучше уж искупаться вместе, тогда я и поддержу его, поговорю. Но не объявить же о своём желании напрямую! Омега появился спустя пару минут, держа в руках большое махровое полотенце. - Залазь, - взял я его за руку, когда Милан собирался выйти. - Адам, это лишнее. Ты прости, но я совсем не в том состоянии… - Вода горячая, второй раз набирать как-то не круто, - постарался я уговорить супруга. - Да я в душе… - Милан! – более жёстко прервал я мужа. Тот посмотрел на меня забитым взглядом, но разделся, после чего залез в воду и привалился ко мне спиной. – Я больше не дам тебя в обиду, обещаю, - прошептал я, обняв юношу. Он улыбнулся и смог расслабиться, откинув голову мне на плечо. - Я думал, что мне уже никто не поможет. На улице было совсем пусто, даже кричать бесполезно. Я ведь и защититься не смог! Больше волновался о том, что тебя всё ещё дома не было, потому и побежал искать. Хоть бы собаку взял, но нет же… - У тебя голос хрипит, - заметил я, нахмурившись. – Он ведь не душил тебя? - Н-нет, - неуверенно произнёс Милан, не давая мне взглянуть в свои глаза. Я начал подозревать что-то более ужасное, но старался держать себя в руках, пока не узнаю правду. – Он просто… Скорее всего, повредил мне горло своим… Я задохнулся от злобы. Да я никогда не творил такого с Миланом даже в те времена, когда его с грязью смешивал! Я не позволял себе насилие, принуждение или издевательство! А теперь, получается, мой супруг осквернён каким-то проходимцем с улицы? Я знал, что это полностью моя вина, но боялся осуждения со стороны Милана. Мне же стоило его просто разорвать в тот момент, а я пожалел, поддался на голос своего омеги. - Зря ты меня остановил, - прорычал я, сжимая кулаки. – Я бы ему жизни не дал, порвал бы на куски. - Оно того не стоит, - прервал меня юноша, закашлявшись. Я прижал его к себе и постарался успокоить, обещая не думать о жестокости расправы с тем подонком. Мне было тяжело сидеть и не предпринимать ничего, зная, что мой возлюбленный пострадал. Но ещё более неправильно было бы пойти против воли омеги. Я не хотел его расстраивать, потому постарался успокоиться. Этого альфу ещё жизнь накажет, а я буду поддерживать своего мужа, буду рядом с ним, не брошу и не предам. Возьму отгул, отвезу его куда-то подальше, чтоб никого рядом не было. Да хоть в родительский дом у озера! Он сейчас пустует, так что это будет отличной возможностью отвлечься самому и дать время восстановить силы Милану. - Страшно было? – уже более спокойно спросил я. - Да, - кивнул омега, опустив голову. – Я не ожидал, что вполне спокойный на вид мужчина может сотворить такое. Я хотел помочь ему добраться до скамейки, так как он выглядел больным, но моя доброта привела к не лучшим последствиям. - Это не значит, что тебе нужно ожесточаться! – предупредил я. – Такие моменты в жизни могут быть частыми, но у тебя ведь больше хорошего, я прав? Не зацикливайся. У тебя есть мои родители, мой брат, они вытянут, я уверен. - А себя почему не назвал? – повернулся ко мне Милан. В его глазах не было интереса, зато я увидел в них нечто иное, чему не смог дать название. Наверное, просто не встречался с подобным до сих пор. - Мне кажется, что моя поддержка главной роли не играет, - честно признался я, подперев голову кулаком и облокотившись о бортик ванной. Мне всегда казалось, что цинизма и гордыни во мне больше, чем нужно. Я даже начал задумываться о том, насколько тяжела моя греховная ноша, но теперь не мог проявить худшие свои стороны, иногда робея и давая себе слабину. Это прерогатива омег, что известно мне с детских лет, но ни разу за эти годы Милан не проявил себя беспомощным юношей. Он много делал и не жаловался, он выносил меня, прогибался, помогал, не допускал слёз и истерик. Сегодня я впервые увидел, что есть человек, способный сломать стержень моего мужа. Да, для этого необходимо применить грубую силу, но она работает! Сейчас омега разбит и растерян, он тяжело переживает нападение, ждёт тепла и поддержки, а я… До меня дошло, что со стороны мои слова звучат так, словно я напрашиваюсь на комплимент. Безусловно, мне хотелось бы услышать от Милана, что я много значу для него, что я незаменим и прочее, прочее, прочее… Да только неправилен мой поступок в корне! - Прости, сам не свой после произошедшего, - отмахнулся я, потирая шею. - Мне важно знать, что ты думаешь, - отлепился от меня муж и, развернувшись, уселся удобнее. – Твой поступок спровоцировал сегодняшний инцидент, но ты и вытянул меня из передряги, что я очень ценю. Да, возможно, тебе стоило быть мягче с насильником, ведь ты травмировал его, но… - Ты себя слышишь? – поразился я. – Защищаешь человека, который тебя пытался за кустами разложить?! Это вообще нормально, или вас в монастыре учат смирению с любой жизненной ситуацией? - Не заводись. Я просто пытаюсь сказать, что твоя злость на этого мужчину вводит меня в состояние ступора. Мы не настолько близки, чтоб ты за мою шкуру человеку половые органы выворачивал. Это было сказано так спокойно и уверенно, что я поразился. Он ведь действительно верит в свои слова! - Я обклею всю квартиру признаниями в любви, чтоб до тебя дошло, что любая угроза твоей жизни будет вызывать во мне такие эмоции! – рявкнул я и вылез из ванной. Эти слова должны были донести до Милана глубину моих чувств, а я только испугал его, судя по всему. Да, я совсем не умею сдерживаться, я неуравновешен, мне стоило бы фильтровать свои слова и эмоции, пересмотреть свои приоритеты и научиться многому, но ведь именно таким омега меня и полюбил! А я ему признавался, насколько помню. Так какая проблема? Я должен был интеллигентно обратить на себя внимание и попросить прекратить? Так это противоречит любому моему поступку. А ещё я слишком гружусь по этому поводу. Мне нужно расслабиться и забыть обо всём, привести нервы в порядок. Я прикрыл глаза, развалившись на постели, и стал думать о приятных вещах. Конечно, решивший, что так и нужно, пёс своим частым дыханием совсем не способствовал расслаблению, но я позволил ему разлечься рядом и уложить голову мне на живот. Отец много раз говорил, что собак на кровать пускать нельзя, но я пропускал это замечание мимо ушей и часто засыпал вместе с Тони. Конечно, Милан этой радости удостаивался несоизмеримо чаще, но я не жаловался. Всё же, он хозяин. Его и нужно любить больше. Я задумался над тем, что привести омегу в порядок может давнее увлечение. Если он достанет из футляра свою виолончель, то может заглушить боль музыкой. Мне в детстве и в юности увлечения помогали избавиться от стресса, комплексов и злости. Со временем я забросил всё, теперь уже могу и не вспомнить, что же умел, но прекрасно помню то, с какой радостью брался за дело. Мне нравилось добиваться чего-то, расти над собой и быть счастливым. А потом я превратился в того, кем являюсь сейчас. Не скажу, что совсем собой недоволен, но из меня мог получиться кто-то более интересный, целеустремлённый, отзывчивый и радостный. Я бы умел многое, я бы стал важной персоной в жизнях людей, не используя для этого деньги. Может, это и останется только мечтами, ведь ни одного друга в моей жизни не осталось. Тяжёлый вздох перешёл в стон, когда я понял, что расслабиться так и не удалось. В голове куча ненужных мыслей, которые мешают сосредоточиться на самом главном. Но это «главное» я пока не выбрал. Внезапно посетила мысль, что я не хуже Милана! Если он не боится учиться, то и я не должен. У меня достаточно денег для реализации своих способностей, я могу использовать свободное время для совершенствования своих навыков! Да, сейчас я загорелся этой идеей, но за ночь могу потухнуть. Это и будет показателем моей серьёзности. - Прости, я не должен был говорить те слова, - ворвался в мою голову голос Милана. Я открыл глаза и посмотрел на переминающегося с ноги на ногу омегу. Он сейчас не выглядел тем гордым и уверенным в себе парнем, которого я привык наблюдать рядом с собой. Будто потерялся или же просто чего-то сильно боится. - Забудь, не так сильно они меня и задели. - Не храбрись, - улыбнулся юноша. – Я же знаю, что тебе неприятно. Сейчас мы будто поменялись местами, но ты ведь знаешь, почему я не могу так просто поверить в твои слова. Ты натворил слишком много ошибок, Адам, и теперь должен подождать. Если у тебя хватит выдержки, то я… - Давай разведёмся, - будничным тоном предложил я, глядя в потолок. - Чего? – полушёпотом переспросил Милан, застывая на месте. – Постой, если это из-за тех слов, то ты не горячись! Я шокирован, реагирую ненормально на любое проявление слабости или силы. Да я сам жалею, что ляпнул ту глупость! - Милан, я хочу нормальную свадьбу, - успокоил я супруга, подзывая его к себе и с удовольствием притягивая ближе, когда тот улёгся рядом. – Пять лет назад я всё испортил своими выходками, вёл себя некрасиво, а после уехал к другому омеге. Такое начало совместной жизни кажется мне отвратительным. Я бы хотел увидеть тебя в том старомодном наряде, который безумно тебе идёт, снова. Устраивать такое торжество, будучи уже женатыми, глупо, согласись. - Что-то явно плохо на тебя влияет, - хихикнул блондин. – Адам, ты мыслишь, как омега! Неужели для тебя так важно сыграть пышную свадьбу, видя счастливые лица присутствующих? Давай лучше отметим нашу годовщину так, чтоб запомнилось надолго. Если ты действительно так сильно меня любишь, то не станешь задумываться о глупых мелочах. Если бы не было тех не лучших двух лет, сейчас не дождались бы уюта и тепла. - И это я размяк? – поразился я реплике супруга. – Ты же говорил, что не любишь сопли и лирику, почему из твоих уст льётся столь пафосная речь? - Под влиянием момента, - улыбнулся Милан. – И, раз уж ты немного расшевелился, я предупреждаю: завтра обрежу эти волосы. Они очень длинные, сохнут долго и постоянно мешают. Я знаю, что они безумно тебе нравятся, но и меня пойми! Мне сложно с ними… - До лопаток, не короче, - предупредил я, отвернувшись в противоположную сторону. Мне было жаль расставаться с таким богатством, но пришлось признать, что сейчас мнение омеги играет главную роль. Если Милану нравится щетина, то я всё равно постоянно бреюсь, так как чувствую себя не комфортно с ней. И он мне уступает! Вот и моя очередь. - Не короче, - согласился юноша и положил голову мне на грудь. И, должен признаться, мне очень понравилось засыпать с такой тяжестью на теле. Вот только весь кайф опять обломал пёс, пожелавший вылизать меня.