Double life

      Запах лекарств, слезы горечи утрат и неподдельная радость, горе, отчаяние и боль. Все это присуще больнице. Белые стены давят на психику, заставляя черепную коробку разрываться изнутри от непомерного ожидания приговора или, наоборот, помилования.       Деймон Сальваторе сидел в коридоре больнице, зарывшись руками в свои смольные волосы. Мужчины не плачут, они огорчаются. Деймону же, впервые в жизни, хотелось не просто плакать – ему хотелось рыдать, истерить, рушить все вокруг. Рушить больницу просто за то, что он до сих пор в неведении. В чертовом неведении, которое его убивало.       Все происходит слишком быстро: Грейсон с пробитой грудью, лежащий в луже собственной крови; дикий и душераздирающий крик Елены, которая сама вся в крови; множество народа, быстро приехавшая скорая, полиция, заплаканные работники компании – все смешалось перед глазами. Сальваторе не обращал внимания на кого-либо, кроме Елены, которую старался оттащить от трупа отца, стараясь скрыть собственную дрожь во всем теле от понимания того, что Грейсон мертв. Убит.       Она слишком быстро теряет сознание, когда ему все-таки удается оттащить ее от тела Грейсона. Елена обмякает в его руках, и он моментально замечает кровь, которая струиться по ее ногам. Вмиг подбежавшие врачи кладут его жену на носилки и через несколько минут они уже находятся в машине скорой помощи, что со всей скоростью несется в больницу.       Сальваторе всматривается в такое не естественно-бледное лицо жены, продолжая держать ее за руку. В голове чертова туча мыслей, которые то и дело приходят к страшному заключению о том, что она может больше не проснуться. В уголках его глаз начинала скапливаться соленая жидкость, отчего он часто моргал, чтобы прогнать эту чертову воду со своих глаз.       Нет, он не может потерять ее. Он просто не сможет смириться с тем, если ее потеряет. Нет. Он не переживет этого. Он не сможет без нее. Не сможет. Ведь она – та самая. Ведь она любовь всей его жизни.       – Какой срок был у вашей жены? – вопрос врача не просто выдергивает парня из своих мыслей, но и ставит в тупик.       – Срок? – переспрашивает Сальваторе. – Какой срок?       – Ваша жена была беременна, вы не знали?       Головоломка начинает складываться в его голове, и он понимает, что она хотела сообщить ему и Грейсону эту радостную новость, когда назначила встречу в офисе отца. Он вспомнил ее счастливый голос, который вероятно он не услышит еще долго. Парень сглотнул, сильнее сжимая руку бессознательной жены.       – Б-была? – переспрашивает, заикаясь.       – Я могу ошибаться, – с сочувствием в голосе говорит доктор, – но скорее всего у нее произошел выкидыш от пережитого стресса и шока. Мы проведем все анализы, когда прибудем в больнице, но не стоит питать ложных надежд.       И тут Сальваторе ломает изнутри на тысячу мелких осколков. Он потерял ребенка. Еще не родившегося ребенка, о котором Елена только собиралась ему сообщить. Дыхание учащается, а слезы все-таки покидают его глаза, оставляя соленую дорожку на его лице. Он потерял ребенка, их с Еленой ребенка. Частицу их любви. Его жена сегодня лишилась не только отца.       – Деймон, мальчик мой! – голос матери вырывает парня из собственных мыслей, заставляя поднять голову.       Сальваторе видит как к нему направляется вся его семья, включая младшую сестру. Мать подбежала к Деймону, который встал со стула на котором сидел до этого, и обняла своего старшего сына. Деймон поднимает свои красные глаза за спину матери, которую обнимает в ответ и видит заплаканную Сару, которую бережно обнимает Стефан и шокированного отца, до сих пор не верящего в смерть друга.       Всех мучил один единственный вопрос – кто? Кто мог убить Грейсона Гилберта, который в своей жизни и мухи не обидел? Кому мог перейти дорогу самый честный и добрый человек всего Мистик Фоллс.       – Елена, – шмыгает носом Лили, отрываясь от сына, поднимая свой заплаканный взгляд на парня, – что с ней? Где она?       – Она, – Деймон сглатывает, ставя руки на бедра, и запрокидывает голову.       Ему тяжело. Ему действительно тяжело говорить об этом снова, но они должны знать. Ведь они его семья. Они имеют право знать, что потеряли не только друга семьи сегодня, но и еще не родившегося внука и племянника. Он выдыхает, возвращая голову в нормальное положение, и произносит, глядя на семью:       – Она была беременна, – снова сглатывает ком, прикусив губу с внутренней стороны. – Она была беременна, но из-за случившегося она потеряла ребенка. Сейчас она находиться в палате, там врачи и я пока ничего не знаю, они мне ничего не говорят.       Деймон видит, как Сара, уткнувшись в плечо среднего брата, зарыдала сильнее. Еще вчера они радовались тому, что дом Деймона и Елены будет наполнен детским смехом, а сегодня от прошлой радости не осталось и следа.       – Бедная девочка, – произносит Джузеппе. – Потерять в детстве мать и сестру, а теперь еще и отца с ребенком. Она осталась совсем одна.       – Что такое говоришь, – резко разворачивается к нему Лили. – У нее есть Деймон и мы. Теперь мы ее семья!       – Деймон Сальваторе? – к парню подошел врач, и они немного отошли в сторону. – Вы можете пройти в палату к жене. Она должна скоро прийти в себя и, учитывая все случившееся, сейчас ей поможет действительно близкий человек рядом и моральная поддержка. Никакие антидепрессанты и транквилизаторы тут не помогут.       Деймон кивнул врачу и тот не стал задерживаться Он развернулся и пошел в противоположно от Сальваторе направлении, пока не скрылся за углом в другом коридоре. Деймон развернулся к двери палаты, за которой лежала его жена и боялся. Он боялся зайти туда. Боялся, потому что не знал как ей сказать обо всем. Как помочь, как…       – Сынок, – Лили подошла беззвучно, нежно положив руку на плечо Деймона. – Мы рядом. Ты ей нужен. Иди. Я буду здесь.       – Спасибо, мам, – хрипло отвечает Деймон, после чего прикрывает глаза, открывая дверь палаты, и делает шаг.       Ее бледное лицо сразу бросается ему в глаза: она лежит такая спокойная, смирная. Совсем не похожа на обычную взрывную дерзкую и такую любимую Елену. Она, словно не живая. Словно это не его Елена, а фарфоровая кукла, которая очень похожа на его жену.       Он медленно, но уверенно подходит ближе, присаживаясь на край кровати и берет ее ладошку в свою руку. Холод ее тела обжигает его ладонь, отчего ему становиться страшно. Почему она такая холодная? Почему она настолько не живая?       – Только не вздумай оставлять меня, – шепчет, поправляя ее волосы. – Только не вздумай бросать меня.       Деймон наклоняется ближе, оставив такой легкий и полный нежности и любви поцелуй в уголках ее губ. Он замечает, как дернулись ее глаза прежде, чем она распахнула их, оглядываясь по сторонам.       – Деймон, – сглатывает сухость во рту, – Деймон, где я?       Деймон облизывает губы, обдумывая как же правильно все преподнести жене, но она читает в его глазах боль и отчаяние. Они видит его замешательство и стадия отрицания, на которой находиться девушка, берет свое.       – Где папа? Деймон, где папа? – снова спрашивает Елена, охрипшим голосом и на ее глазах появляются слезы. – Я хотела сообщить вам новость. Я не хочу, чтобы он узнал вторым, я хочу, чтобы вы узнали об этом первыми. Вместе.       – Милая, – парень заправляет прядь ее волос ей за ухо, поглаживая ее щеку, – он…       – Деймон, где он? – перебивает ее, и он читает в ее глазах мольбу.       Он не может соврать. Ему хочется, чтобы все это оказалось страшным сном, но все это страшная правда. Правда, которая медленно убивает их обоих изнутри.       – Милая, – продолжил Сальваторе. – Твой отец он…, он погиб.       – Нет, – мотает головой, роняя слезы. – Нет, ты врешь мне. Врешь! Почему ты меня обманываешь? Почему? Это все твоя месть, да? – девушка переходит на крик, который заставляет Сальваторе прикрыть глаза, выпуская не менее соленые слезы. – Ты до сих пор мстишь мне? Скажи, что ты мне врешь! Скажи мне это и я дам тебе развод! Ты же этого хочешь, да? Хочешь развода? Скажи мне правду, Сальваторе, – она колотит его кулаками по груди, пока он прижимает ее к себе.       – Успокойся, Елена, – говорит Деймон, но она не слушает его.       – Скажи мне! Скажи мне, что он жив! – душераздирающий крик разноситься по палате.       На крик в палату вбежали Лили и Джузеппе. Елена перевела взгляд, полный слез и боли на женщину, но та лишь отрицательно покачала головой. Елена оттолкнула Деймона, поджимая колени к груди.       – Нет, нет, нет, – девушка мотала головой, слегка покачиваясь вперед-назад. – Нет, он не мог оставить меня! Не мог! Он обещал! Он обещал мне, что не оставит меня! Он не может со мной так поступить! Не может! Он даже не узнал, что скоро станет дедушкой. Он даже не узнал, что скоро станет дедушкой.       У Сальваторе защемило в груди, когда он осознал, что она не знает о потере ребенка. Он не знал, как ей сказать об этом, но выхода у него не было. Она должна это знать.       – Елена, – произнес он тихо, подойдя ближе к жене       Она поднимает на него свои красные глаза и ей хватает его легкого покачивания головой в отрицательном знаке, чтобы все понять.       – Не говори этого, пожалуйста, – умоляет его, отчего ему хочется убить себя, лишь бы не видеть ее страданий, – не говори мне о том, что и нашего малыша больше нет.       – Его не смогли спасти, милая, – все, что парень смог выдавить из себя прежде, чем душераздирающий крик девушки раздался по палате, заставляя Сару сильнее вжаться в плечо брата, а Лили прикрыть уши.       В палату забежали врачи, которые тут же кинулись к девушке. Посетители отошли в сторону. Деймон обнимал себя руками, готовый к черту умереть, лишь бы она не страдала. Лишь бы его любимая не выносила все эти муки.       Елене вкололи успокоительное и, когда она успокоилась, врачи, что держали ее отпустили девушку. Сальваторе подошел к жене и ему стало страшно от увиденного: она словно живая фарфоровая кукла с пустыми и безжизненными глазами. Болше нет того блеска чувств, даже таких как боль и горечь. Елена, словно щелкнула тумблеров, отключая все свои эмоции. Был только черный омут ее глаз, из которого катились соленые слезы.

***

      Ноябрь брал свое: морозная погода, первый снег и пасмурное небо. Солнце изредка радовало жителей Мистик Фоллс своим появлением, а мороз пробирался под кожу, заставляя людей испускать пар от разговоров на улице.       Сегодня, как и двенадцать лет назад, центральное кладбище Мистик Фоллс принимало множество людей, что пришли попрощаться с Грейсоном Гилбертом. Когда-то большинство этих же людей поддерживали мужчину и его дочь, которые хоронили любящих мать и дочь, а теперь они поддерживают единственную дочь Гилберта, которая осталась жива. Больше они не увидят того самого веселого Грейона, который умел поддержать в трудную минуту и развеселить, даже если хотелось утонуть в океане собственных слез. Его дочь, Елена которую он любил и оберегал все эти годы, теперь осталась одна на этом чертовом белом свете.       Лицо Елены не выдавало никаких эмоций: оно были слишком безжизненным. Темные круги под глазами и красные глазницы стали ее постоянными гостями на некогда радостном девичьем лице, которое теперь сильно осунулось. Все дни до похорон девушка провела в своей комнате, не подпуская к себе никого, не разговаривая ни с кем. Она замкнулась в себе, изолировавшись от мира за четырьмя стенами ее комнаты.       Уголовное дело по факту убийства Грейсона Гилберта было заведено. Елену, как единственного свидетеля допрашивали не единожды. Она рассказывала все с каменным лицом, постоянно смотря в одну и ту же точку. Иногда полицейским казалось, что ни разговаривают с роботом, а не с живым человеком. Но девушка рассказывала все в мельчайших деталях: о том, как ей позвонили и попросили прийти в офис; о том, как она разговаривала с отцом, стоя у окна во всю стену; о том, как ей позвонил Деймон и она отошла, а отец встал на ее место; о том, как услышала выстрел и увидела отца с раной в груди.       И тут до девушки дошло: убить хотели ее, а не отца. Целились в нее, ведь отец встал на ее место, а она отошла неожиданно. Если бы Сальваторе ей не позвонил, то мертва бы сейчас была именно она. Девушка поделилась своими догадками с полицейскими и на вопрос знает ли девушка человека, который желает ей зла, она ответила, что нет. Зато этого человека знал ее муж, который так же поделился своими подозрениями с полицейскими.       И сейчас, стоя на кладбище Мистик Фоллс и наблюдая за тем, как гроб с ее отцом опускают в холодную и сырую землю, девушка думала только о том, что это она должна быть на его месте. Что в смерти собственного отца виновата она сама. И это убивало ее сильнее, чем что либо в жизни.       Елена почувствовала, как теплая рука сжимает ее ладонь. Боковым зрением девушка увидела Бонни, которая подошла к подруге, показывая, что она всегда рядом. Деймон держал жену под руку с другой стороны, боясь что она может упасть. Ее вид был не совсем здоровым, и это еще больше разбивало его сердце.       Елена подошла к краю могилы, когда гроб уже был опущен и, взв в руки гость холодной земли, кинула ее на крышку гроба:       – Прощай, папа. Теперь ты с мамой и Кэтрин. А я осталась одна.

***

      Деймон открыл входную дверь их с Еленой дома, пропуская жену в перед. За ней зашли его мать с Бонни и Кай. Елена, даже не посмотрев на вошедших за ней людей, сразу же направилась к лестнице, начиная подниматься на второй этаж.       – Милая, ты куда? – спросила Лили. – Ты хотя бы поела что-нибудь. За последние дни ты не взяла и крошки в рот. Ты очень исхудала, поужинай с нами? – женщина протянула руку девушке.       – Нет, я устала, – поджав губы, ответила Елена, бросив взгляд на протянутую руку. – К тому же, как то ваш сын сказал мне что я слишком толстая, – закончила девушка. После чего продолжила подниматься по лестнице.       Лили повернулась к сыну и укоризненно на него посмотрела.       – Что? – пожал плечами Деймон. – Это было давно, и я шутил.       Но мать все равно одарила его недовольным взглядом, как и Бонни, и девушки направились в сторону кухни. Кай подошел к другу, ободряюще похлопав его по плечу, после чего так же скрылся на кухне.       Деймон посмотрел на верх лестницы в темноту второго этажа, где пару минут назад скрылась его жена и, поджав губы, направился к двери, что вела в сад.       Сумерки уже практически поглотили город и Деймон, вдыхая морозный воздух, достал пачку сигарет. Он давно не курил, но сейчас ему это было необходимо. Сальваторе прикурил сигарету и сделал первую затяжку, позволяя ядовитому дыму проникать в его легкие.       Ему необходимо успокоиться, прийти в себя, выпустив пар, что скопился внутри. Он понимал, что Елене сейчас нелегко, но и ему было не лучше. Она отталкивала его, не принимая его помощь, а он не знал что делать. Ему казалось, что он теряет ее. Теряет то, что никогда не ценил. Он пытался не срываться, терпеть, но это было сложно. Тяжело и сложно. Ведь он чувствовал свою вину во всем произошедшем.       Мысли о том, что во всем этом замешана его бывшая любовница не давали ему покоя. Он поклялся сам себе, что если его версия окажется правдой, он собственноручно задушит эту блондинку.       – Ты же бросил? – старческий голос заставил парня в изумлении обернуться.       Перед ним стояла старая цыганка, которая куталась в высокий воротник своего пальто, из-под которого была видна ее длинная и цветастая юбка. В голове крутился только один вопрос – как она сюда попала?       – Так, – снова произнесла старушка, – ты же бросил.       – Д-да, – немного заикаясь, ответил парень, всматриваясь в лицо старушки – он видел ее на своей свадьбе.       – Так и не кури, – она взяла сигарету из его рук и выбросила под ноги, притоптав ее. – Я тебя ждала.       – Меня?!       – Тебя. Ох и заставил ты бедную старушку померзнуть. Моя кровь уже не так молода, она уже не так греет, как должна это делать, – усмехнулась цыганка. – Я хотела с тобой поговорить наедине. Это касается Елены, – Деймон заметил серьезный взгляд старушки. – У нее тяжелое время и она будет тебя отталкивать, говорить, что ты не нужен ей, но не вздумай верить. Она будет врать и, в первую очередь, самой себе. Ты должен терпеть, я знаю ее. Она выросла на моих глазах и я считаю ее собственной внучкой. Она во многом напоминает меня – такая же упрямая и гордая. Но ты нужен ей как никогда. Она действительно нуждается в тебе. Она любит тебя, и ты любишь ее. Я видела, как ты смотрел на нее на помолвке Бонни и Кая. И ты уже давно осознал это, но твоя гордость и упрямство не давали тебе признаться. Не позволяй ей избавиться от тебя. Не натворите ошибок, которые потом нельзя исправить. Вы созданы друг для друга.       – Уважаемая, – ответил Сальваторе, слегка прищурившись. – За совет, конечно спасибо, но думаю, мы с женой как-нибудь са…       Увесистая оплеуха, которую отвесила Шейла Деймону застала его врасплох.       – Усмири уже свою гордость, – проворчала старушка Беннет. – А это, кстати, мой должок тебе. Ну, ты знаешь. За то, что ты сделал Елене. Надеюсь ты меня понял? – Деймон кивнул. – Отлично. Кажется, я все тебе сказала.       Старушка одарила парня своей улыбкой и обойдя парня, направилась было в противоположную от двери сторону, но остановившись добавила:       – Елене не обязательно знать о нашем разговоре.       – Хорошо.       Деймон повернулся, смотря в след старой цыганке, прикасаясь подушечками пальцев к своей щеке. Усмехнулся, отмечая про себя что, не смотря на возраст, старушка не плохо держит удар. И тут до него дошло, что она знала о том, что он выйдет сюда. Но как? Об этом даже он не знал. Неужели все сказки о цыганках-ведьмах или шувани, как их называют, правда?       Несмотря на кашу в голове, он вдруг осознал, что после этого разговора ему стало легче. Он поднял голову к темному небу и заметил свет из окна их с Еленой спальни. Свет из него разрезал темноту вокруг и Сальваторе невольно провел параллель – вот он луч света в темном царстве. Все обязательно будет хорошо. Все наладится, нужно просто время. Время лечит все. А терпение…, а терпению он научится. Ради Елены он научится терпеть и ждать. Ведь она – его луч света в темном царстве.