Double life

      Центральное кладбище Мистик Фоллс было практически безлюдным. Исключение составляла темноволосая девушка, которая сидела на коленях перед свежей могилой. В ее руках была потертая фотография, на которой еще совсем недавно она улыбается вместе со своим отцом. Живым отцом. Это их последняя совместная фотография, сделанная на недавней свадьбе Стефана и Кэролайн. Снежные хлопья, что медленно и равномерно падали с неба попадали за шиворот девушки, проникая холодом под ее одежду. Но ей было все равно. Она была бы рада подхватить воспаление легких и умереть, чтобы быть рядом со своей семьей.       Со всей своей семьей, что оставила ее здесь.       С момента похорон прошло две недели, а Елена продолжала приходить на кладбище каждый день, ощущая чувство вины перед отцом. Это она должна лежать здесь, это ее тело должно быть засыпано землей. Ее, а не отца. Глаза Сальваторе продолжали слезоточить, крупными каплями стекая по ее щекам. Боль разрывала ее изнутри, заставляя умирать морально. Морально, черт возьми, а ей хотелось физически. Она мечтала о физической смерти.       – Прости меня, папа, – закусывает губу, немного хрипя. Моргает, сильно сжимая веки, которые горят от обильного количества слез. – Это моя жизнь должна была закончиться. Это по моей вине ты сейчас здесь. Я – твоя убийца, папа.       Елена чуть покачивается вперед-назад, словно умалишенная. Обнимает себя за плечи, потирая их. Закусывает губу, снова и снова грустно усмехаясь, поднимая глаза к небу. Она надеется увидеть их, посмотреть на их лица, что отражатся на небесной поверхности и улыбнутся ей. Позовут к ним.       – Помнишь, – шмыгает носом, возвращая свой взгляд на могилу, – на похоронах мамы и Кэтрин ты сказал что сказочник, пишущий книгу жизни позвал их к себе в гости и поэтому они оставили нас? Ведь теперь он звал меня, – вытирает слезы, дрожащей рукой, – меня, пап. Не тебя.       Девушка снова поднимает глаза к небу, прикрывая их. Холодные снежинки падают на ее лицо, что уже изрядно холодное, поэтому даже не сразу тают. Она ждет. Ждет, когда замерзнет от холода здесь, рядом с ним. Она не хочет встать с промерзшей земли, отправиться домой и выпить горячего чая, чтобы согреться. Она не хочет жить дальше. Жить, когда она осталась одна.       Медленно достает из внутреннего кармана фляжку, отпивая обжигающую горло жидкость. Чувствует, как некое опьянение приходит после четвертого глотка, когда половина фляжки уже была выпита. Девушка переворачивает флягу, выливая остатки виски на могилу отца:       – Выпей пап, ведь сегодня мое чертово день рождение. Первое день рождение без тебя. Выпей пап, за дочь-воровку, что украла твою жизнь.       – Елена! – девушка обернулась на мужской голос, что позвал ее, и увидела перед собой Джузеппе Сальваторе, держащего в руках букет роз. Мужчина пришел навестить друга, но никак не ожидал увидеть здесь свою невестку.       – Мистер Сальваторе, – охрипшим голосом отзывается девушка, слегка кивнув головой.       – Ты почему сидишь на холодной земле? Ты же заболеешь!       Мужчина кладет на могилу Грейсона букет цветов и, поворачиваясь к своей невестке, поднимает ее с земли, обнимая, чтобы девушка не упала. Елена обнимает свекра в ответ, начиная плакать. Мужчина проводит рукой по ее спине, крепче сжимая в объятиях. Он чувствует, как она дрожит от холода. Он потирает ее руки, чтобы согреть, заботливо целуя в макушку.       – Поплачь, милая, – тихо произносит Джузеппе. – Поплачь. Тебе станет легче. Знаешь, когда мы с твоим отцом были молодыми, то очень любили ходить на рыбалку. Веселое было время. Он так и не узнал причину моего большего улова, – усмехается, часто моргая, чтобы не заплакать. – Я всего лишь отвлекал его, после чего таскал рыбу из тех, что поймал он.       Сальваторе пытался хоть немного рассмешить девушку, но это не помогло. Она продолжала плакать, утыкаясь ему в плечо. Мужчина до сих пор не мог поверить в то, что его лучший друг погиб. Так неожиданно и так печально.       Мужчина достает из кармана носовой платок, после чего немного отстраняется от девушки и вытирает ее мокрые от слез глаза:       – У тебя сегодня день рождения.       – Это самый ужасный день рождения в моей жизни, которую я ненавижу, – отвечает девушка, шмыгая носом.       Сальваторе достает из внутреннего кармана пиджака серебряную фляжку. Мужчина делает пару-тройку глотков, после чего протягивает фляжку девушке. Она немного удивлена и поднимает глаза на своего свекра, который не теряется:       – Тебе это сейчас нужно, – отвечает, снова кивая фляжкой в сторону девушки.       Елена берет и отпивает содержимое фляжки, которое сильно обжигает ей горло. Она жмуриться от крепости напитка, который снова вызывает слезы у девушки. Джузеппе смотрит на дочь Грейсона, после чего переводит взгляд на его могилу. Кто бы мог подумать, что все обернется именно так? Разве он мог предположить, что будет стоять у могилы лучшего друга с его дочерью и выпивать спиртное? Он снова переводит взгляд на девушку, замечая пьяный блеск в ее глазах. Спиртное на голодный желудок немного развезло девушку, которая уже немного пошатывалась.       – Поехали, – произносит мужчина, подходя ближе к девушке. – Мой шофер отвезет тебя домой.       Девушка послушно кивает и, взяв своего свекра под руку, направляется к выходу из кладбища. Джузеппе не замечает странного блеска в глазах невестки, которой явно по душе, как спиртное помогает, притупляя боль, что разрывает ее.

***

      Деймон стоял у окна во всю стену, что уже успели восстановить и странное, неприятное чувство не покидало парня. Ему было не по себе от того, что он находится в кабинете покойного тестя. На том самом месте, где его жизнь оборвалась.       Он смотрел вниз на проезжающие мимо машины и проходящих людей. Голова шла кругом от всего, что сейчас происходит в его жизни: он возглавил компанию Гилберта, пока Елена не окончит университет и не примет руководство на себя; его собственный бизнес вот-вот потонет лишь потому, что он открыто заявил свои предположения о потенциальном убийце Грейсона. Майколсоны конечно же не остались в долгу, неоднократно угрожая Деймону в том, что оставят его ни с чем, если он не опровергнет все это, но ему было глубоко плевать. Сама же Ребекка после того происшествия как в воду канула, никто не знал где она, даже ее семья.       Сальваторе удивлялся, как не замечал за ней это одержимости? Как, черт возьми, он мог настолько быть неразборчивым? Ведомым лишь одним желанием? Он желал только одного – чтобы эта тварь получила по заслугам за убийство Грейсона и их не родившегося ребенка. Елены, которая с каждым днем отдалялась от парня все больше и больше.       Она так и не пришла в себя за эти две недели. Он понимал, что прошло еще слишком мало времени, но он безумно скучал. Скучал по живому блеску в ее глазах, по ее улыбке, по ее напористости и танцующих чертиках в глазах. Скучал по тому взгляду, который заставлял его принимать вызов и проигрывать ей снов и снова. И он был готов проигрывать ей до конца жизни, лишь бы она всегда была рядом. Такая родная. Такая живая.       Она сторонилась его, словно он для нее никто. Словно он – чужой человек, просто прохожий на улице. Его это задевало, ранило до глубины души, но он терпел. Ждал и терпел, уверенный в том, что все наладится. Иногда ему хотелось сорваться: напиться и бросить все к чертям, но он не мог. Он не мог оставить ее одну, не простил бы сам себя, если бы бросил женщину, которую любит. Действительно любит настолько, что готов отдать за нее свою жизнь, если это потребуется. Деймон и не мог предполагать, что так можно любить человека: до дрожи в голосе, до мурашек по коже, до спазмов внизу живота. Он не предполагал, что когда-либо сможет так полюбить кого-то, а тем более несносную девчонку Гилберт, что когда-то хорошенько его ударила.       – Можно? – Сальваторе обернулся к двери, в которой стоял его младший брат.       – Ты уже вошел, – ответил Деймон, немного улыбаясь. – Какими судьбами? Какие-то проблемы начались в моем бизнесе? Деймон понимал, что Майколсоны уже начинали перекрывать ему кислород, пытаясь его разорить, но его сейчас это мало волновало.       – Нет, пока все тихо, – мотнул головой Стефан. – Я приехал по другой причине. Отец звонил пару часов назад, сказал, что не может дозвониться до тебя, – Стефан прошел и сел в кресло, стоящее перед столом брата.       – Что-то случилось? – Деймон сдвинул брови, присаживаясь в свое кресло.       – Он забрал Елену с кладбища. Его пугает ее состояние.       Деймон устало выдохнул, проводя рукой по лицу, откидываясь на спинку кресла. Он действительно устал, ведь даже не знал, как ей помочь. Она не хочет разговаривать ни с кем, даже с Бонни.       – Я не знаю, что мне делать, Стефан, – выдыхает старший Сальваторе, переводя взгляд на брата. – Она действительно сломалась. Она не была в таком состоянии даже когда я…, я…, я…. Кхм, ну ты понял. Эта Елена словно живой мертвец без всяких эмоций. Она словно тень, которая ждет момента, когда ее уничтожат и она умрет. Я думал обратиться к психиатру, но мать отговорила. Она сказала, что время все излечит, но это не так. Ей становиться только хуже, она увядает и я боюсь потерять ее. Я не хочу терять ту, которую люблю. Понимаешь? Еще чуть-чуть и я сломаюсь сам.       Стефан внимательно смотрит на брата и не узнает его. Он впервые видит Деймона таким потерянным и беспомощным. Он всегда знал, что тот любит жену, но скрывает это. А теперь готов кричать на весь мир об этом, но Стефана смущала одна деталь:       – А ты ей говорил об этом? – спрашивает, слегка щурясь, когда задает Деймону этот вопрос.       – О чем?       – О том, что ты ее любишь.       – Не думаю, что ей сейчас есть дело до моих чувств, – выдыхает, прикрывая глаза.       – Уверен? Может это и будет ее якорь? Может это даст хоть какой-то толчок к ее эмоциям? Она не знает, что нужна тебе. Ты не говоришь ей этого, так скажи! Кричи, если потребуется, но донеси это до нее. Она должна понимать, что не одна. Она должна знать, что нужна тебе. Ты хоть помнишь, что у нее сегодня день рождение?       – Позволь узнать, откуда у тебя такие познания в спасении человеческой души?       Стефан усмехается, пожимая плечами. Сарказм Деймона вернулся и это хороший знак.       – И да, я в курсе о том, что у нее сегодня день рождение. Я приготовил для нее подарок, но она даже не взглянула на него. Молча забросила в шкаф и все.       – Поговори с ней, – покачал головой Стефан. – Может, это будет для нее куда лучшим подарком.

***

      Сальваторе только открыл входную дверь, а его ушные перепонки уже чуть не взорвались от электронной музыки, что заполняла его дом. Он нахмурился, закрывая дверь, и направился к источнику шума – в гостиную.       Перед его глазами предстала картина, которую он не ожидал увидеть: его жена танцевала на журнальном столике, держа в руке практически выпитую бутылку бурбона.       – Ооо, кто пришел! – Елена заметила Деймона, который наблюдал за ней, облокотившись на дверной косяк и скрестив руки на груди.       Ее ноги подкашивались от большого количества алкоголя, что она поглотила. Деймон подошел к источнику музыки и вырубил его, поглядывая на жену. Он разбирал ее бурчании, когда она слазила с небольшого столика, как будто он метра два в высоту: девушка встала на четвереньки, спустив сначала одну ногу, а затем другую. Она была неуклюжа и пьяна, отчего Деймон улыбался. На минуту ему показалось, что вернулась прежняя Елена.       – А у меня сегодня праздник, – изрекла девушка, икая. – Выпьешь со мной?       Елена протянула мужу уже пустую бутылку. Она недовольно поморщилась и, отшвырнув ее в сторону, направилась на кухню за второй порцией. Деймон последовал за ней. Девушка открыла бар, извлекая из него бутылку бурбона. Делает большой глоток, предварительно откупорив ее, и протягивает мужу. Сальваторе принимает бутылку, отпивая из горла, после чего переворачивает ее, выливая содержимое в раковину.       – Что ты сделал? – спрашивает девушка, смотря на мужа пьяными глазами.       – А не видно? Вылил. Думаю, с тебя хватит выпивки.       Елена ничего не ответила, лишь закатила глаза. Девушка, игнорируя мужа, достала из бара вторую бутылку, но Сальваторе тут же выхватил ее из рук жены, убирая в обратно в бар, который закрывает на ключ. Елена пожимает плечами, обходя мужа и направляется в коридор. Деймон, закатив глаза, идет за ней и встает в дверях, наблюдая, как его жена пытается надеть пальто. Она, наконец, попадает во второй рукав с пятой попытки и, не обуваясь, направляется к выходу.       – Ты куда собралась? – Деймон настигает девушку, развернув к себе за локоть.       – Туда, где у меня не будут отбирать выпивку. В бар, мне нужно расслабиться.       – Ты уже достаточно расслабилась, – отвечает Деймон, начиная снимать с нее пальто, на что девушка возмущается.       Сальваторе игнорирует махание ее рук и бессвязное бурчание. Кидает пальто у вешалки и тащит девушку обратно в гостиную.       – Отпусти меня! – кричит, вырываясь. – не смей больше трогать меня! Это все из-за тебя, слышишь? Если бы ты тогда не позвонил мне он был бы жив!       Деймон рад, что она стала проявлять хоть какие-то эмоции, пусть такие отрицательные. Ей это нужно. Ей нужно выпалить все, что внутри. Он разворачивается к ней, продолжая слушать ее крики.       – А все началось из-за меня и я проклинаю тот день, когда увидела тебя, Деймон Сальваторе! Посмотри, во что все это вылилось! Ты видишь? Мой отец мертв, наш ребенок тоже! Кто следующая жертва? А? кого твоя сумасшедшая любовница убьет следующим? Может, на этот раз повезет, и она грохнет меня? Ты наконец-то получишь свободу, о которой так долго мечтал, Сальваторе. Ты будешь свободен от меня.       – Что ты несешь? – щуриться Деймон.       Ее слова задевают. Ему обидно, черт возьми. Неужели она ничего не видит? Неужели она действительно не видит его любви к ней?       – Раньше, – продолжает парень, – может быть, но не сейчас. Не сейчас, Елена. Ведь ты нужна мне как воздух, черт бы тебя побрал! Ведь я, черт возьми, л…, – он делает шаг, но обрывается так и не договорив, ведь у его жены начинается истерический смех, который пугает его.       – Зато ты мне больше не нужен Сальваторе, – усмехается, после чего кричит так, что Деймону хочется закрыть уши. – Мне больше никто не нужен!       Девушка падает на колени, громко крича и плача. Парень срывается с места, подбегая к жене. Он падает на колени рядом с ней и сжимает в своих объятиях. Она бьет его, пытается вырваться, кричит, но он держит. Крепко держит, потому что не хочет отпускать. Он не хочет терять ее, но чувствует, что теряет.       – Мне плохо, Деймон, – хрипит, немного успокоившись. – Мне чертовски хреново, Деймон. Мое сердце остановилось, понимаешь? Я не могу дышать, черт возьми.       – Я знаю, любимая. Я знаю, – отвечает, нежно проводя рукой по ее волосам. – Но просто подумай, ведь твой отец сейчас наблюдает за тобой. И он бы не хотел, чтобы ты так страдала. Он бы хотел, чтобы ты жила дальше. Ты думаешь, ему там хорошо, от того, что его дочь так страдает? Нет, Елена. Ему так же больно, – он берет ее лицо в свои руки, заглядывая в ее глаза. – Не отталкивай меня, прошу. Мы преодолеем это, только не отталкивай меня.       Он поднимается с пола, таща за собой девушку. Елена встает на ноги и парень тут же берет ее на руки, неся в комнату. Он кладет ее на их кровать, и ложится рядом. Накрывает обоих одеялом, сгребая жену в объятиях.       Он тут. Он рядом с ней. Он никогда ее не бросит. Она должна это знать.       [...]       Елена открывает глаза, ощущая страшную головную боль. Девушка приподнимается, слегка хмурясь, но чувствует чью-то руку на своей талии. Она оборачивается и видит мирно спящего мужа. Сглатывает, полностью развернувшись к нему, и всматривается в его такое спокойное и мирное лицо.       Она запоминает его.       Откидывает одеяло, и аккуратно, чтобы не разбудить его, выскакивает из кровати. Темнота поглощает комнату, и лишь тусклый лунный свет сочится сквозь неприкрытое шторами окно. Она осматривается, обнимая себя за плечи: эта комната – часть ее жизни. Лучшего, но такого короткого ее времени. Ей больно, но по-другому никак. Это решение она приняла еще неделю назад.       Елена подходит к своему гардеробу, осторожно открывая его дверцы, и извлекает из него уже собранный чемодан с вещами. Она думает, так будет лучше, ведь все рядом с ней погибают. Она ломает жизнь всем, кто ей дорог. Девушка ставит свой багаж у дверей, подходя ближе к кровати, на которой спит ее муж. Елена проводит подушечками пальцев вдоль его щеки, практически не касаясь его кожи. Ее сердце сжимается, когда она наклоняется к нему, оставляя на щеке такой легкий и практически невесомый поцелуй, наполненный любовью. Бесшумно направляется к выходу, возле которого оборачивается и, в последний раз взглянув на своего мужа, глазами, полными слез, покидает эту комнату.       Навсегда.       [...]       Деймон открывает свои глаза, когда холод от рядом пустующего места, пробирает его. Он сглатывает, когда в темноте трогает руками то место, где должна лежать его жена, но ощущает лишь холод простыней. Сердце стучит быстрее, пробуждая внутреннее чувство страха и паники. Предчувствия, которые просыпаются вместе со страхом, совсем не хорошие.       – Елена?       Тишина в ответ режет уши не хуже острого ножа, который разрывает кожный покров при ранении. Ветки, которые ветер бьет об окно спальни ничуть не расслабляют а, скорее наоборот, напрягают парня. Он вскакивает с кровати, начиная обходить все комнаты на втором этаже их дома, но не находит жены. Деймон спускается на первый этаж, обходя комнаты и на этом этаже, но снова ничего. Он выходит в сад, надеясь что она просто вышла подышать свежим воздухом, но и тут не находит своей жены.       Сальваторе вернулся в гостиную, все так же, не включая свет, и впервые в жизни почувствовал пустоту этого дома. Без Елены он пуст. Он теряет ее, словно она это он.       Теряя ее – он теряет себя. Она – это он, а он – это она. Они единое целое вместе и по-отдельности просто тени, ждущие своей участи.       Он разжигает огонь в камине, надеясь хоть как-то согреть этот дом, но знает, что далеко не физическое тепло для этого нужно. Свет от огня падает на журнальный столик, на котором мужчина замечает какие-то бумаги и два кольца. Сердце сжимается, когда он приближается к столику, беря в руки эти самые бумаги. Прикрывает глаза, нервно посмеиваясь, когда понимает что это бумаги о разводе. Она поставила подпись, оставалось лишь поставить его и все. Он станет свободным. Он получит то, о чем некогда мечтал – развод с Еленой Гилберт.       Когда-то, но не сейчас.       Он берет кольца, замечая, что они лежат на записке, которую Деймон тут же принимается читать.

      Дорогой Деймон!       Прости, что сломала тебе жизнь, заставив жениться на себе. Я поступила как эгоистка, мечтающая оказаться с тем, кого любит. В этом, мы с Ребеккой похожи. Просто я действительно сильно полюбила тебя, Сальваторе. Еще при нашей первой встрече тогда, в беседке на заднем дворе вашего дома. Никогда не верила в любовь с первого взгляда, пока не увидела тебя. Тогда я подумала, что ты обязательно будешь моим, но, как видишь, ничего хорошего из этого не вышло.       Два кольца, которые ты преподнес мне в день нашей помолвки и в день нашей свадьбы, я возвращаю тебе. Тогда, у бассейна, ты сказал мне, что я недостойна фамильного кольца твоей семьи, потому что ты меня не любишь и никогда не полюбишь. Что ж, наверное, ты прав. Поэтому, я возвращаю тебе это кольцо, которое ты сможешь надеть на палец той, которую сможешь полюбить. Той, которая сделает тебя счастливым. Той, которая сможет уберечь вашего ребенка. Я искренне желаю найти тебе ту самую, достойную девушку, Деймон.       Будь счастлив, Деймон Сальваторе.       С любовью, Елена.

      Деймон моргает, не веря своим глазам. Чувствует, как глаза начинают гореть, а в носу неприятно закололо.       Она бросила его.       Смотрит на документы, а после переводит взгляд на огонь. Давай, чувак! Вот оно – то, чего ты так добивался: развод с несносной Гилберт. Давай, ведь тебе только нужно поставить свою подпись.       – К черту! – выкрикивает, швыряя документы в огонь, который моментально их поглощает. – Глупышка, Гилберт, – шепчет, чувствуя, как сердце разрывается изнутри. – Я ведь люблю тебя.       Берет листок, что-то быстро на нем пишет, после чего кладет на него свой телефон и ключи от дома. Хватает оба кольца со стола и, сунув их в нагрудный карман рубашки, берет куртку с кресла и направляется к выходу.       – Ну, нет, так просто ты от меня не избавишься. Я не позволю и на этот раз тебе выиграть, миссис Сальваторе. Только не сейчас.