Смеющееся солнце

Твой голосок, как ручеек играет в сердце песню лета, Твои глаза, как образа всю ночь спасают до рассвета. Какой прекрасный майский денёк! Мы идём с ней по парку, вокруг столько людей, дети и взрослые на роликах, велосипедах. Вот огромный фонтан, около которого в детстве меня фотографировала мама. Сто лет здесь не была. Пахло шашлыком из уличного кафе. Боже, как же я люблю шашлык! Только вот после больницы мне, наверняка, ещё долго нельзя будет есть его. Наконец-то я хоть на время выбралась из этой душной вонючей больничной палаты, а самое главное с ней. С моей прекрасной женщиной с волосами цвета льна. После нескольких дней, проведённых в своеобразном заключении, я была поражена насколько шумный и многолюдный наш город. Никогда раньше не замечала или же не хотела замечать. Вот маленький мальчик кормит хлебом голубей, а вот малышка делает свои первые шаги. Всё это вызывает на губах улыбку. Жалко, что мы иногда совсем забываем радоваться обыкновенным вещам. Всё вокруг ели цветное мороженое из палатки и пушистую розовую сладкую вату. Как же я соскучилась по этому! Я по своей природе не могу ни дня прожить без сладкого, но в больнице держусь уже некоторое время. Сейчас бы не отказалась от порции сладкой ваты в такой приятной компании. Мороженое-то она мне точно есть не разрешит сейчас. Только вот денег у меня нет, а есть за счёт Елены Анатольевны неудобно. Мы же, по сути, чужие люди. Только почему-то эти чужие люди по вечерам целуются в ординаторской! Один раз всего, правда. Один раз не водолаз. — Ксюш, ты не голодна? — спросила Елена Анатольевна. Как она мастерски прочитала мои мысли! Мысли обычно сходятся у дураков, и у тех, кто явно симпатизирует друг другу. Мы же относимся ко второй категории, правда? — Да есть немного, — призналась я, — Только я деньги не взяла с собой. И из-за живота мне по-любому ничего есть нельзя. Елена Анатольевна заправила за ухо светлую прядь, выбившуюся из причёски. Нежность — вот что олицетворяло эту женщину. Она была похожа на ангела своим ласковым звонким, как ручеёк голосочком и невинным личиком с большими карими глазами. У неё такой маленький курносый носик. Ангел, точно ангел. — Сладкую вату-то тебе можно, — улыбнулось Солнышко, — Сейчас побалуемся с тобой ватой. — Да не стоит, как-то неудобно…, — поначалу стала отпираться я, но вату хотелось больше. Через пять минут мы обе с довольными лицами откусывали сладкую вату, она была настолько огромной, что прилипала к моему лицу, мои распущенные волосы так же успели в ней побывать, на солнце она начала таять, но я испытывала в эти минуты такое блаженство. — Как давно я её не ела, — довольно протянула Елена Анатольевна, положив в рот сладкий кусочек ваты. Совсем такой же сладкий, как она. Нет, всё же она порой бывает сладкая до приторности, например, в эту минуту. Этой женщине нельзя есть вату, у окружающих может слипнуться! Мы совсем не заметили, как ушли от шумного центра парка в небольшой лесок. Здесь уже не пахло мороженым и шашлыком, здесь я чувствовала только свежесть высоких деревьев и аромат её духов и пудры. — Наконец-то мы ушли от этой суеты, и мы с тобой можем побыть вдвоём, — сказала Елена. Неожиданно. Я даже не знала, что ответить. Она хочет побыть со мной вдвоём. Да, конечно, я тоже хочу, просто я не ожидала услышать это. Я почувствовала, как эти слова мягко стали разливаться по всему моему телу, и, кажется, бабочки в животе устроили дискотеку. Внутри всё почему-то задрожало, и мне показалось, что, если сейчас я не приласкаю её, то умру на месте. Нет, Ксения, держи себя в руках! Не устраивай цирка и не отпугивай эту женщину! Мы шли по тропинке, которая была достаточно узкой для нас двоих. Я старалась как можно крепче сжать её руку. Да, да, теперь мы шли уже не под руку, а я бесстыдно взяла в свою ладонь её. Она совсем не сопротивлялась. Её ладонь была тёплой и нежной, как и она вся сама. Мы почти что съели вату, и для полного счастья мне не хватало этой сладкой женщины. Я заметила скамейку под густой липой.  — Елена Анатольевна, не хотите посидеть на скамеечке?  — Давай, Ксюш, как раз, посидим здесь в тишине. Время у нас ещё есть с тобой. Я приземлилась на скамейку, Елена Анатольевна села рядом. Её запах начал дурманить мне голову. Я по-прежнему сжимала её руку в своей, но Елену это нисколько не смущало. Птички пели где-то неподалеку на верхушках деревьев. Елена Анатольевна говорила о том, как она любит природу, как любит выезжать за город и просто наслаждаться, например, речкой или озером. Я с забвением слушала её, мне самой не хотелось ничего говорить, можно было просто слушать и таять от нежнейшего голоса. Держа в руке её ладонь, я невольно обратила внимание на то, что на её безымянном пальце нет обручального кольца. Она не замужем? Такая красивая женщина не замужем? Ничего себе. — Я тоже люблю природу, — наконец-то сказала я, — Только на природу не часто выезжаю, не с кем особо. Мама всё время работает, подруги не горят желанием, а парня у меня нет. — На природе нужно бывать, это лечит душу, — промолвила Елена, глядя мне в глаза. Наши лица были совсем рядом, я могла кончиком носа коснуться её маленького носика. Я ловила её дыхание, оно было такое же сладкое. Какие глубокие карие глаза. Сейчас они казались мне глубже, чем когда-либо. Я прикрыла глаза и немного наклонила голову. Тёплое касание её мягких губ заставило моё тело полностью разомлеть. Оно впервые за нашу сегодняшнюю прогулку обмякло, и я перестала чувствовать напряжение где-то в районе сердца. Её губы были сладкими от ваты. Я чувствовала, как её руки обнимали и гладили мою спину сквозь футболку. Её пышная грудь прижималась к моей. В этом было что-то такое, от чего мягкая волна разлилась где-то внизу живота. Наши языки сплетались, я слегка прикусывала её язык, губы, мне хотелось её всю. Казалось, что этого поцелуя было мало, чтобы показать насколько сильно она влёчет меня. Воздуха не хватало, я чуть было не задохнулась, прижимая к себе её тело в розовой кофточке. Больше я не могла сдерживать себя, и еле оторвав свои губы от её, я вцепилась губами в её шею. Запах сводил меня с ума, тело дрожало. Она тихо простонала. Хочу ей оставить яркий засос на шее, чтобы она точно знала, что теперь будет моей, и я не отступлю назад. Никому не отдам её. Медленно я стала спускаться ниже по её шее, языком оставляя влажную дорожку на коже. Я чувствовала, что уже не могу совладать с собой, и если она не остановит меня, то я сделаю с ней то, что хочу. — Ксюша… Ещё…, — простонала Елена. Бабочки внизу живота просто колбасились. Большой вырез на её кофточке открыл мне всю зону декольте, я могла спокойно ласкать языком ложбинку между её грудей, при этом касаясь их руками. Её руки продолжали ласкать мою спину, но уже где-то под футболкой. По мне пробежали мурашки от прикосновения её рук к моему голому телу. Я вновь припала к её губам, которые по-прежнему были сладкими от ваты.  — Ксюша… Идёт кто-то. Действительно, чьи-то голоса раздавались совсем неподалёку. Если нас сейчас увидят, то будет не круто. — Пойдём, я боюсь, нас заметят, — сказал Елена, вытаскивая руки из-под моей футболки. Мы встали со скамьи, и пошли в сторону выхода из парка. Почему так всё быстро закончилось? Кто помешал нам? Кто шёл там? — Красотка, где ты так научилась целоваться? — спросила Елена, остановившись напротив меня. На её щеках горел яркий румянец, а в карих глазах огонёк. На её же шее красовался след моих чувств к ней. Не буду ей говорить. Я смущённо улыбнулась и потупила взор. На самом-то деле я и не училась. Экспромт, так сказать. — Потом ещё покажешь, что ты умеешь? — хитро улыбнулась Елена и, поцеловав меня в губы, взяла за руку. Мы выходили из парка, в моей голове всё перемешалось и перепуталось. А бабочке в животе всё отжигали.