Смеющееся солнце

Девочки в палате с завистью смотрели на меня, когда я в последний раз заправляла казенную больничную кровать, выгребала из тумбочки свои вещи и принялась собирать сумку. Да, я еду домой! Как бы мне этого не хотелось – мне пришлось собирать вещи и возвращаться в привычный ритм жизни. Только вот как теперь представить эту жизнь без неё? После нашей прогулки прошло два дня. Больше нам никак не удавалось остаться наедине. Елена Анатольевна прибегала ко мне в палату с утра во время обхода, щупала живот, называла «Киской» и говорила, что всё отлично, и мне пора домой. Всё это было при девочках, которые, казалось, даже обижались на меня за то, что я пробыла здесь так недолго в отличие от них. Немного накрутив себе, что я совсем неинтересна Елене Анатольевне, и больше мы никогда не увидимся, я в полном унынии складывала вещи в сумку. «Всё, Ксюша, вот и сказочки конец, а кто слушал – молодец, - рассуждала я сама с собой, - Ты что думала, взрослая женщина будет возиться с такой малолеткой, как ты? По-любому, у неё есть дети, ну, и что, что она не замужем. Наличию детей это не мешает. Поцеловались пару раз – и хватит, это как игра…» - Ксюшенька, давай скорее, - в дверном проёме показалась мамина голова, - Такси уже ждёт. Я вздохнула, и взяла сумку в руки. - Пока, девочки, - грустно произнесла я. За несколько дней мы хорошо подружились, и они мне стали как родные. - Обними хоть нас на прощание, - улыбнулась, наконец, Лиза. Всех девчонок я по очереди обняла, и пришло время обниматься с Алиной. Как же мне хотелось, чтобы она выздоровела. Это замечательный и добрый человечек, такая маленькая, хрупкая девочка, но она настоящий боец, боец за свою жизнь. - Алиночка, милая, скоро и ты поедешь домой, - прошептала я, обнимая её маленькие плечики. - Я постараюсь, - ответила тихонько Алина и крепко сжала мою руку. Взяв сумку, я вышла в коридор и в последний раз закрыла за собой скрипучую дверь палаты. Вроде бы всё взяла. Самое главное было – не оставить там свой личный дневник, в котором я записывала все свои переживания, рассказывала о чувствах к Елене Анатольевне. А то повеселятся девочки вечерком, найдя сие творение. Нет, взяла его с собой. Фух. Мама подошла ко мне и выхватила сумку из рук. - Давай я понесу, а то ты как мотылёк болтаешься после капельниц этих. Не ела ничего ещё здесь, наверное. А бледнющая вся! Дневная медсестра Ирина Юрьевна, обычно суровая и недовольная, сейчас стояла около поста и улыбалась мне. Елена Анатольевна, где же Вы? Нам же нужно попрощаться. Надеюсь, что не насовсем… - Ксюша, выздоравливай окончательно, больше к нам не приходи, - засмеялась Ирина Юрьевна, - А вы куда пошли без справок, без заключения? Стойте, стойте, сейчас Елена Анатольевна вам всё принесёт. Нет, нет, не уходите. В моей душе всё как будто бы расцвело. Сейчас я снова увижу своё солнышко, я обниму её на прощание, и скажу, как она дорога мне… Хотя, тут мама… Кажется, не скажу. Меня охватило лёгкое волнение. Где же она? Из-за угла показалась светловолосая женщина в белом одеянии и с листочками в руках. Моё солнышко! Она как всегда улыбалась и смотрела сейчас прямо на нас с мамой. Стоп, куда она повернула? Елена Анатольевна подошла к рыженькой девочке лет пятнадцати, сидевшей на подоконнике, что-то ласково сказала ей, обняла и погладила по голове. Как глупо, но в сердце у меня что-то кольнуло, и ревность заполнила в эту минуту всё моё сознание. А почему я не подумала, что она со всеми своими пациентами так ласково обращается? Просто вот манера общения у неё такая. Поцелуи те спровоцировала я сама, а то, что она не оттолкнула меня – ну и что. На это может быть тысячи причин. Настроение стало ещё хуже, чем было. Но с другой стороны хорошо, что всё это заканчивается. Пора прекращать эту бессмысленную любовь, пора бы уже парнем обзавестись. Елена Анатольевна уже отошла от девочки и вновь стремилась к нам с мамой. - Красотка моя домой уезжает, - воскликнула Елена, подходя к нам. Какие карие глаза! Последний раз я вижу их. Какие карие глаза! В них целый мир, он только в них! В голове сложились какие-то бредовые строки. Мда, в который раз убеждаюсь, что поэзия – это совсем не моё. Елена Анатольевна протянула маме листочки с моей выпиской и справку для школы. - Вот смотрите, так как у неё расстройство пищеварения было и гастрит по результатам ФГДС, нужно будет попить эти таблеточки, и обязательно соблюдать диету, - рассказывала Елена Анатольевна маме, - Исключить жирное, жареное, острое, солёное. «Можно вообще ничего не есть в таком случае», - подумала я, и в моей голове возник куриный шашлык с золотистой корочкой. - Ксюшка, давай обнимемся на прощание, - улыбнулась Елена и уже ласково прижимала меня к себе. Её щеки вечно в пудре, сладкие духи. Я обещаю себе, что обязательно схожу в магазин парфюмерии и найду духи, как у неё. Набрызгаюсь и буду нюхать себя. Да, да, ничего странного. - Елена Анатольевна, мы увидимся ещё? – тихо спросила я, чтобы не услышала мама, уткнувшись носом в её шею. - Надеюсь, что уже не при таких обстоятельствах. А при каких? Почему она не скажет при каких? Я чувствую, как мама недовольно смотрит на то, как я долго обнимаю чужую женщину. Материнская ревность, что поделать. Если бы ты знала, мама, что ты у меня одна единственная и самая лучшая. А Елена Анатольевна лишь недосягаемая мечта, лишь то, что навсегда останется чем-то далёким и прекрасным. - Пойдём, Ксюш, такси ждёт уже давно, - в мамином голосе я услышала нотку раздражения, - Спасибо Вам, Елена Анатольевна! До свидания! Мне пришлось с трудом отцепиться от Елены. Как же так, милая… - Всё, давай, Ксюша, больше не болей! – Елена Анатольевна напоследок поцеловала меня в щёку и, развернувшись, быстро зашагала по коридору. Я смотрела ей вслед, стараясь запомнить её удаляющийся силуэт именно таким, как в эту минуту. Чувствуя, как горит моя щека после её прощального поцелуя, я потёрла её кончиками пальцев, но тут же отдернула руку, хотелось сохранить на коже касание её губ. - Ты идёшь? – спросила мама, уже стоя на лестничной площадке, - Балетки-то обувай свои. До свидания, Ирина Юрьевна! Всего Вам доброго! Из дверей больницы я вышла как пьяная. Всё ещё стоял передо мной её образ. Ни в коем случае я не должна терять её, ни в коем случае не должна отпускать из своей жизни. Если чего-то хочется, если человек тебе дорог, нужно вцепиться зубами и когтями, но добиться его. Никогда нельзя сдаваться, никогда. Бывают минуты, когда кажется, что всё, больше нет сил бороться за эти бессмысленные чувства, но ты всё равно бери себя в руки и не отступай. Ни за что, ни при каких обстоятельствах не уступай своё счастье. Именно поэтому нужно придумать, как не оборвать тоненькую ниточку, которая связывает нас с Еленой Анатольевной. Мы сели в такси. Мама на переднее сидение рядом с водителем, а я сзади. Сквозь стекло я смотрю на больничный дворик, по которому мы с ней шагали под руку. Быть может, притвориться, что у меня опять нестерпимо болит живот? Я даже готова перетерпеть все эти мерзопакостные процедуры ещё раз, и даже на капельницу с железом соглашусь, только бы быть с ней. Но не факт, что мне поверят и снова положат в гастроэнтерологическое отделение. Да и маму расстраивать не хочется. Таксист, симпатичный мужчина лет сорока пяти, завёл автомобиль, и мы выехали из этого, такого уже дорогого мне дворика. Стоп! Какая же я дура! Почему я не взяла у неё телефон? Почему? Неужели не хватило ума догадаться? Это же элементарно. - Мам, - рискнула попросить я, - Я оставила в больнице кое-что. - Что? – резко спросила мама. Мне кажется, или Елене Анатольевне она явно не симпатизировала? А что я забыла? Семнадцать лет живу на свете, а врать так и не научилась. - Эээм, вещь одну. - Какую вещь, Ксюша? Телефон у тебя с собой, а всё остальное не так уж и важно. Я заеду после работы – заберу. - Ну, не вещь…, - почему бы не сказать правду? – Я хотела у Елены Анатольевны телефон взять. Мало ли, вдруг у меня живот заболит опять, я ей позвонила бы. Мама оглянулась на меня и поправила волосы. - Тётя Света не хуже знает, как лечить гастриты и отравления. Тётя Света – мамина подруга, она врач-хирург, но мама считает её просто гением и доктором всех специализаций. Я не сомневаюсь в её профессионализме, но мне нужен не врач, мне нужна Елена Анатольевна. - Мам… А в это время мы уже проехали парк, в котором мы гуляли и целовались с Еленой Анатольевной. Это было как в сказке! Её губы, кожа, тепло, запах… - Что ты прицепилась к этой врачихе? Никак тебя не отодрать от неё было сейчас. Мы уже далеко уехали от больницы, успокойся. Мы и вправду уже были далеко от больницы. Мне ничего не оставалось, как послушаться маму и замолчать. Ничего, ничего, я всё равно найду способ вернуть её в мою жизнь, просто так я сдаваться не привыкла. *** «Елена Галушкина» - забила я в строку поиска на сайте «Одноклассники». Перебрав сотню женщин с таким именем, просмотрев их фотографии, я окончательно убедилась, что ни одна из них даже отдалённо не напоминает Елену Анатольевну, а уж тем более не имеет таких прекрасных карих глаз. Весь вечер я просидела за ноутбуком в поисках Елены Анатольевны. Но «Вконтакте» её нет, на «Майл.ру» тоже, на «Одноклассниках» моя Леночка тоже не сидит. Она в принципе не пользуется социальными сетями. Здесь уже сложнее. Наведываться бесконечно к ней в больницу – не вариант, там детей лечат, большая ответственность у врачей, а я тут мотаться буду, отвлекать человека от работы. Ха, как будто меня туда кто-то пустит! Там только навещать можно. У меня уже слипались глаза, а на часах скоро полночь. Я зевнула, отпила немного остывшего чая из своей любимой красной кружки с таксой. Как же я всё-таки по ней скучала. Завтра меня ждёт моя старая жизнь: школа, одноклассники, уроки, «Война и мир», в конце концов. Только теперь уже даже моя старая жизнь не будет прежней, ведь в моём сердце поселился один волшебный человек, искренняя и необыкновенная женщина, похожая на солнышко. Я захлопнула крышку ноутбука и почувствовала приятный прилив сил. В эту минуту я твёрдо знала, что всё получится. Ведь иногда для исполнения заветной цели стоит только захотеть, главное – захотеть по-настоящему. Сейчас мне море по колено и горы по плечо.