Рай для трибутов

Я подношу нож к губе Двенадцатой, не помню, как её там зовут, да это и не важно! Через примерно десять минут — о да, я буду оттягивать момент, повеселив Капитолийцев, она будет уже мертва, да и не в моих правилах помнить, кого я убиваю — я даже не знала номера дистриктов некоторых моих жертв. Мой нож протыкает её губу, я наслаждаюсь этим от всей души, медленно надрезаю… Я ликую, нахожусь в состоянии эйфории. Она испортила, уничтожила абсолютно всё. Я отомщу за неё. Её крики будет слышать половина Арены. Проступившая кровь приводит меня в неописуемый восторг — и вдруг, что-то налетает на меня с неимоверной силой, нож отлетает в сторону. Меня хватают под рёбра, поднимая над землёй, держат крепко до боли, сжимают ещё больше, и я кричу от страха и жуткого чувства во всех местах, где чьи-то руки соприкасаются с моим телом. Ничего не понимаю. Паника, неизвестность, сердце бешено стучит, я прямо чувствую, как моя кровь набирает обороты где-то под моей кожей… Это всё не по плану! Никогда не попадала в такую ситуацию. Я открываю глаза и шокировано смотрю на парня из Одиннадцатого, с ненавистью смотрящего на меня. Его глаза такие страшные… О Двенадцатой я и забыла. Время идёт так быстро, я не понимаю, что происходит. Он грубо швыряет меня на землю, я лежу у его ног беззащитная, паника ослепляет меня, я переворачиваюсь, смотрю на него сверху вниз. -Что ты сделала с той девчонкой?! Это ты убила её?! -его голос — рык бешенного животного. Я в откровенном шоке, пячусь от него на четвереньках, мысли в моей голове путаются и вокруг всё кружится. -Нет, нет! — быстро лепечу в ответ, -Это не я! Где мой нож, что происходит?! -Ты называла её имя, я всё слышал. Ты убила её?! -в его глазах ярость, а потом она резко усиливается, очевидно, после какого-то принятого решения, -Ты разрезала её на кусочки, как собиралась разрезать эту девушку?! Внутри моей черепушки — пустота. Что-то большое заполняет меня, душит. Спасение. Мне нужна подмога. Катон! Он ждёт в лесу. Надо его позвать! Но стоит ли показывать свою слабость? .. -Нет! Нет, я… Внезапно я замечаю как из ниоткуда взявшийся в руке парня булыжник. Я понимаю, для чего он собирается его использовать, и у меня начинается истерика. К чёрту гордость! -Катон!!! -кричу я, мой голос срывается, когда парень поднимает булыжник над головой, замахиваясь, -Катон!!!!! -я верещу, не в силах уже не о чём думать, всё моё внимание приковано к огромному камню, который вот-вот сделает в моей голове огромную вмятину. -Мирта! -голос союзника доносится из далека. Он меня слышит! Я даже не успеваю обрадоваться, как рука Одиннадцатого с камнем с силой опускается на мою голову. НЕТ!!! Водоворот всех самых ненавистных людям чувств — ужаса, страха, отчаянья, паники, затягивает меня. Я жду боль, говорят, умирать — невыносимо, но всё, что я чувствую, когда камень касается моего виска — это сильное нажатие и онемение. Месту, по которому ударили — очень жарко, от него отходят тысячи волн, пронизывающих моё тело. Я не чувствую не рук, не ног, не могу себя контролировать, моё тело падает на землю. У меня возникает одышка, — так и должно быть? — мне очень плохо, я тихо постанываю, голова идёт кругом. Тело словно оказалась под тяжеленным, вибрирующим прессом, но… Это совсем не больно. Может, смерть — не такая страшная штука? Почему-то паника исчезает, остаётся лишь жуткое чувство неизвестности и страх из-за того, что со мной. Почему нету боли, почему я не могу пошевелить и пальцем, откуда эта изнуряющая тяжесть в конечностях? Разве меня не должен был добить болевой шок? Время замерло. Всё? Это всё? Меня больше не будет? НЕУЖЕЛИ Я УМИРАЮ?! Я правда ухожу? Это… Невозможно, ужасно, я… Поверить не могу, я только что проиграла!!! Я, которая готовилась к Играм с семи лет, я, которая сильнее половины миротворцев Второго дистрикта, я, чьим талантом являются убийства?! Неужели это всё?! Нет! Я не верю! Я должна жить! Я же не зря занималось, всё пошло не по плану, да откуда вообще взялся этот парень?! Всё не может так просто закончиться! Почему?! А тот самый парень, который только что лишил меня всего, к чему я шла с малых лет, разворачивается к Двенадцатой. Я вся взрываюсь от ненависти, когда вижу её. Она слабее, а ещё жива. Чёрт! Я не хочу умирать! ЧЁРТ! ЧЁРТ! ЧЁРТ! -О чём она болтала? Ты союзница Руты? -спрашивает Одиннадцатый куда более спокойным голосом. Не хочу, не хочу, не хочу! -Я… Я… Мы ней объединились. Взорвали еду профи, — НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ! НЕНАВИЖУ ДВЕНАДЦАТУЮ! ЭТО ВСЁ ИЗ-ЗА НЕЁ, ИЗ-ЗА НЕЁ!-Я хотела её спасти, очень хотела. Но он нашёл её раньше. Парень из Первого, -ПОЧЕМУ?! -Ты его убила? -спрашивает парень. -Да, я его убила. И усыпала её тело цветами. И пела ей, пока она не заснула, — Чёрт… Меня мутит. Из моего горла рвутся стоны, мне так плохо не было никогда в жизни… А перед глазами, которые от чего-то не получается закрыть, Двенадцатая что-то мямлит Одиннадцатому. И почему он медлит, почему не убивает её?! Я хочу, что бы ей… Что бы она тоже… Чёрт! .. -Уснула? -с презрением спрашивает парень. -Умерла, -поспешно говорит Двенадцатая, -Я пела ей, пока она не умерла. Твой дистрикт… Послал мне хлеб. Боли нет. Ничего нет. Только онемение и оцепенение… И это пугает даже больше. Уж лучше бы я умирала в адских муках, чем в сомнениях о происходящем. А умираю ли я вообще? .. Двенадцатая вытирает нос и говорит: -Цеп, сделай это быстро, ладно? Он опускает камень. -В этот раз, только в этот раз я тебя отпускаю. Ради девочки. Мы с тобой квиты. Больше никто никому ничего не должен. Понятно? -Что за? .. Он что, её не убьёт?! А я умру, покину поле битвы, то, что было смыслом моей жизни?! Она кивает. Какая ирония. -Мирта! -это голос Катона. Катон! Я вижу его, бегущего из леса. Он здесь! Он поможет! Всё будет хорошо, ты не умрёшь! Он убьёт их обоих и мы вместе вернёмся в дистрикт! .. -Тебе лучше поторопиться, Огненная Китнисс, -говорит Цеп и убегает со своим рюкзаком и моим. Девчонка тоже убегает. Ох, как же хочется пустить ей в спину нож! Но я не могу пошевелиться. Хотя… Это не важно! Сейчас меня спасут, всё будет хорошо. Катон подбегает, садится, склоняет. В его глазах — бешеное беспокойство. Моё сердце заполняется теплом, за время Игр мы с ним очень сблизились. Я хочу сказать ему, что жива, что мне не больно, но мой рот издаёт только тихие стоны, а тело отказывается подчиняться. Да что же это?! Спасение, где же ты? .. -Мирта! -испуганно шепчет Катон, -Мирта, вставай! Всё хорошо! Ты меня слышишь? Я хочу ответить, сказать ему, но даже стоны резко обрываются, на грудной клетке что-то растёт, будто создавая подушку над сердцем, я не могу двигать глазами. Что… -Нет! Нет! Нет! -в панике кричит Катон, склоняясь над моей грудью, прикладывая к ней руку, -Нет, не уходи, Мирта, нет!!! Я не могу просто так лежать! Отпустите! Верните мне возможность двигаться! Он… НЕТ!!! Нет, нет, нет! Голос парня срывается, он захлёбывается: -Не-е-ет! Вернись! Не уходи! Ты мне нужна, не оставляй меня! Я ему нужна! Ты мне тоже очень нужен!, -хочу сказать я, но не получается. Не могу, не могу на это смотреть! Но глаза мне не повинуются… Катон! .. -Пожалуйста! -он уже шепчет, плача. Он плачет? Чёрт! .. Меня никто не спасёт… Нет, нет, Катон, не надо, я не могу! .. Но даже если я и не могу это терпеть, выхода у меня нет. Я словно стала нежданной гостьей в собственном теле. Звучит пушечный выстрел. Это Двенадцатая? Её женишок? Цеп? Пятая? Катон прикладывает палец между моим носом и верхней губой и дыхание резко перехватывает. -Чёрт! Нет! -вопит Катон, он забирает палец и я снова могу дышать. Да что же это?! Он буквально лежит на мне, рыдая, а я не способна ни на что, -Мирта… Прости меня, я не успел! Чёрт, чёрт, почему?! -он… целует меня в лоб. Хочется плакать, а никак. Катон встаёт и, глядя на меня, со злобой и срывающимся голосом говорит, его глаза мокрые, — Я обещаю, что он не выживет! Я убью его! Он, чёрт возьми, будет молить меня о пощаде, а я напомню ему о каждой частичке твоего тела, он поплатится за твою смерть! Бросив на меня последний взгляд, он уходит, оставляя меня одну. Что? Он думает, что я умерла? Я же… Что-то железное сгребает меня и поднимает, я безвольно лежу на клешне планолёта, поднимающего меня вверх. Нет! Я жива, опомнитесь! Меня уносят с Арены? А что, если меня похоронят?! А что, если решат вскрыть, пока я вот так, без возможности проявить признаки жизни, нахожусь в сознании?! Мне ужасно страшно, я поднимаюсь всё выше и выше, мои конечности безвольно свисают вниз. Что? .. Да что же это за бред?! Клешня поднимает меня в планолёт, люк закрывается, я нахожусь в темноте. Потом вторая дверь раскрывается, ко мне подходят люди в голубых халатах, берут меня, осторожно вытаскивают из клешни, относят и кладут на стол. Что они будут делать? Паника, паника, паника. -Коли! -восклицает один из них и какая-то женщина осторожно вставляет в моё правое плечо — прямо через одежду — иглу. От плеча распространяются волны — как тогда, когда Цеп ударил камнем, только теперь они будто освобождают. -Давай быстрее обезболивающие, она сейчас отойдёт! -говорит тот же человек, что говорил первым. Та же женщина вкалывает в мою шею что-то ещё, а я тем временем чувствую, как «подушка» на груди исчезает, я медленно чувствую контроль над своими конечностями. Наконец-то, одной волной оцепенение срывается. Я всё ещё ничего не чувствую, но могу двигаться. Резко сажусь и кричу: -Я жива! Я жива! Всё в порядке, меня не надо вскрывать! Мои глаза в панике бегают по комнате, а голова снова кружится, теперь еще больше, я чувствую, как теряю силы, но уже самостоятельно. Множество рук хватают меня и кладут обратно, удерживая, а женщина, которая колола меня, подходит и говорит: -Конечно жива! Мы знаем. А теперь полежи спокойно, мы приведём твоё тело в порядок — на нём раны и некоторые из них могут причинить тебе серьёзные проблемы, например, проломленный череп. -Проломленный череп? -спрашиваю я, мысли путаются. Что происходит? Что сейчас будет? Как же я с проломленным черепом…-Но я ничего не чувствую! -Конечно не чувствуешь — ты под анестезией. А теперь мы сделаем тебе наркоз, ты проснёшься через несколько часов, и мы тебе всё объясним. -Но… -Спокойно, -говорит она и вкалывает в меня очередную жидкость. Снова оцепенение. Только на этот раз в глазах темнеет, они сами собой закрываются, я проваливаюсь в темноту.