Рай для трибутов

Я просыпаюсь в светлой комнате, на кровати. Обстановка очень простая и строгая — белые стены, две кровати, две тумбочки, стол с двумя стульями. Из окна видно, что сейчас день. Пахнет какими-то медикаментами. Больница, -поняла я. На соседней кровати отогнуто одеяло и простынь помята, на тумбочке стоит бутылка воды, стакан и ожерелье из травы с висящей на ней звездой, цветком, или, может, солнцем. Медленно вспоминаю, что со мной было и как я здесь оказалась. Двенадцатая. Цеп. Камень. Удар. Катон. Планолёт. Освобождение. Укол. Темнота. Я думала, что умерла, должна была умереть. Но я ничего не чувствовала. А сейчас чувствую. Подношу руку к голове, к месту, куда меня ударили. Всё забинтовано, боли нет, но что-то мне подсказывает, что я уже не под анестезией. Это простое движение, кстати, стоило мне невероятных усилий. Что со мной произошло? По словам женщины из планолёта, мне проломили череп, по всем доступным источникам я должна была умереть, но не умерла. Помню мысли о том, что я умираю, помню неспособность двигаться, «подушку» над сердцем, остановку дыхания, когда Катон его проверял… Катон выжил. Он в игре. И он думает, что меня нет в живых, обещал отомстить Цепу. А я жива и не знаю, как и почему. Меня украли с Арены? Решили дисквалифицировать? Спонсоры заплатили за мою жизнь? Или это — загадка Арены и то, что Цеп взял именно тот камень значит, что тот, кого он им ударит — будет жить? Боже, какая глупость. Послушай себя, такому бреду надо поаплодировать. Мне, вроде как, обещали всё объяснить. Что ж, хорошо бы. Значит, просто буду ждать и не буду строить ложные догадки. Но всё же… Неужели, я жива? Для Рая мне слишком плохо, а для Ада здесь слишком спокойная обстановка… Дверь в палату открывается, заходит… ОДИННАДЦАТАЯ?! Девочка ойкает и отшатывается, увидев, что я открыла глаза, но тут же схватилась за живот, чуть согнувшись от боли. Из-под её белой майки видны бинты. Их так много, что майка топорщится. Её же убили! Или, с ней произошло то же, что и со мной? Мой мозг как-то тормозит… Но тут я понимаю, что… Трибут. Соперница. Марвел погиб, убивая её. Мелкая сволочь. Мои глаза мечут молнии и это, очевидно, её пугает, она не решается сделать шаг навстречу. -П-п-привет, -неуверенно говорит она. Ответом ей послужил злобный взгляд. Она — одна из моих противников, жертва. У меня нет оснований думать обратное, может, нас ещё вернут на Арену. На какой-то момент я думаю, а реально ли всё это? Может, это агония? Может, это просто галлюцинации? Может, я всё же мертва, и это всё-таки загробная жизнь? -Я — Рута…-продолжает она, заметив, что я задумалась, -Я присяду? -она указывает на свою кровать. Ты не можешь ей запретить сидеть на собственной кровати. -Садись, -мой голос хриплый, злой, от чего-то ломающийся. Рута стрелой пробегает мимо меня, будто боится, что я до неё дотянусь и ударю, если она помедлит. Но во всём теле такая слабость, что я даже мускулы не могу напрячь. Она садится на кровать и бросает на меня быстрые косые взгляды. Внезапно её глаза темнеют, заполняются болью, она говорит севшим и отчаянным голосом: -Твой друг хотел меня убить. И ты хотела убить Китнисс, вы все хотели. Тогда, когда загнали её на дерево. Вы спокойно ждали, пока она слезет, зная, что она безоружна. Вы хотели поиздеваться. И ты…-её голос дрожит, -Ты хотела убить Китнисс, разрезать её на маленькие-маленькие кусочки. Ты убила многих. Ты — зло. Она замолкает и опускает глаза. Не знаю, зачем я это выслушала. Идей на ответ не было, мозг вообще такой вариант реакции не предлагал. Да и всё так спонтанно — я вообще не имею ни малейшего понятия о происходящем… Но после её слов во мне всё взрывается. Как она смеет?! Я с трудом оперлась на локте, получилось не очень эффектно. Я бы встала, но сил не хватает. Приходится уничтожать эту малявку с расстояния, испепеляя её взглядом. Во мне всё вскипает. Ненавижу её. Как она может так говорить?! Да она вообще ничего не знает, как ей вообще удалось протянуть на Арене больше дня, с такими то жизненными познаниями?! А если бы она погибла прямо там, у Рога, нам бы не пришлось посылать за ней Марвела, и он бы нам ещё помог. -Ты… Маленькая дрянь! Ты ничего не понимаешь! Игры — это то, к чему я шла всю жизнь, я шла за победой! Я была готова! Не знаю, что будет теперь, но когда меня от туда забрали, я потеряла ВСЁ! — со злостью восклицаю я. У нас слишком большая разница… Во всём. Я старше, я сильнее, я опытнее. Она с ненавистью смотрит на меня, а потом сощуривается и говорит чуть громче, чем до этого, но всё ещё не уверенно, будто не знает, стоит ли говорить то, что она собирается сказать: -Ты — тоже дрянь, только не маленькая. На твоей совести много отнятых жизней, а я ни разу никого не убила. Я в шоке от её дерзости. Она не имеет права так со мной разговаривать! Неужели она меня совсем не боится?! Да тебя сейчас даже жалеть с презрением надо. Посмотри на себя: слабая, озлобленная, потерянная… Ситуация уже не под твоим контролем и тебе это, очевидно, не нравится. Я тяжело дышу, не зная, что и сказать. -Ха! -усмехается Рута, -Ты даже и ответь ничего не можешь. Ни извинений, ни проклятий. Ты, похоже, мало того, что жестокая, так ещё и глупая. Наверное, бои выбили из тебя всё, что можно назвать интеллектом? -Да.. Да как ты смеешь?! -снова шиплю я. О, подожди, милая, вот я отойду, наберусь сил — и тебе не поздоровится. -Я тебя не боюсь, можешь не напрягаться, -надменно говорит она, чем только увеличивает ярость в моей душе. -А я не знала, что ты такая грубая, -слабо сжимая кулаки говорю я. К моему удивлению, на смуглых щеках девочки проступает румянец. -Обычно я не такая, -её голос меняется — она растерянна, но потом становится прежним, -Но тебя я ненавижу всей душой. Тебя, как и всех профи. Внезапно она вскакивает с кровати, — как ей не больно так резко двигаться, как хватает сил? — и подходит ко мне вплотную, наклоняется так, что бы наши лица были на одном уровне. Её большие глаза имеют буквально магнетическую силу и они источают ненависть. -Я видела, как ты разговаривала с Китнисс, -с ненавистью говорит она, -Ты издевалась над ней, говорила про мальчика, который ей нравится. Думала, окажешься безнаказанной? -её голос полон презрения, -Ты такая храбрая, когда издеваешься, когда убиваешь. А когда опасность угрожала тебе… Ты звала того парня из твоего дистрикта, Катона. Ты паниковала, была такой жалкой, -да она издевается! -А что потом? Он не успел. Я видела, как он рыдал, клялся отомстить. Что у вас с ним? Неужели, любовь? Как у Китнисс? Даже если тебе так кажется.. Тебе никогда не постичь этого высокого чувства. Я не в силах больше терпеть это. Пытаюсь размахнуться для удара, но она отскакивает, а моя рука вяло опускается, я не способна не на что, даже на пощёчину. -Ты — жалкая, — говорит она, поджимая губы, будто ей противно и возвращается на своё место рядом со мной, -Так ответь мне, ты его любишь? Я трясусь от негодования и бездействия. Как… В жизни с ней не разговаривала, но мне казалось, она совсем другая. Оказалось, я сильно недооценивала эту «невинную» девочку. -Это тебя не касается и ты слишком мелкая, что бы понять, -выплёвываю я в ответ на её слова. Рута злобно смеётся. -Значит, я слишком маленькая, что бы понять? Для чего же ещё я маленькая? На мой взгляд, для участия в смертельных играх. А теперь скажи мне, для чего ты считаешь себя достаточно взрослой? Да она говорит со мной, как учитель, даже более властно! Учителя меня по крайней мере либо боялись, либо просто не хотели тратить время на ту, кому судьбой были пред написаны участие в Играх и победа в них. -Для многого, -огрызаюсь я. -Вот как, -сладко шепчет Рута, -Может, для того, чтобы убивать? Или для того, чтобы издеваться? Могу тебе сказать одно: может, по возрасту ты и старше, но душа у тебя явно замедлилась в развитии. Она встаёт и идёт к своей кровати, бросает через плечо: -Для чувств ты точно не доросла. Она ложится на кровать и вешает на шею ожерелье с тумбочки. А моё терпение лопается. Где-то в самых глубинах своего тела я нахожу силы. Сажусь, потом встаю и переставляю ноги в её направлении. Я вся трясусь — и не только от злости, ноги подкашиваются, в глазах темнеет. -Ты чего, ненормальная?! -кричит Рута, но теперь её голос полон беспокойства. Я чувствую, как её маленькие руки обхватывают меня, тащит куда-то, укладывают на кровать. Перед глазами всё ещё темнота, я не могу шевелиться. -С ума сошла, ты же только после операции, тебе нельзя вставать! -её голос доносится из далека, её руки укладывают меня поудобнее, подтыкают одеяло, -Я позову врача. Я не чувствую её рядом, да и вообще, не чувствую ничего. Я проваливаюсь в пустоту, думая, не понимая, как такая нежная девочка могла оказаться такой жестокой любительницей издеваться над людьми? Неужели она до такой степени меня ненавидит? Неужели она вообще способна на ненависть?