How do you like me now

Все что происходит, насквозь пропиталось ненормальностью, мысли не могут сойтись воедино, в голове происходило неизвестно что, как, впрочем, и в сердце. Почему-то обычный вечер вдруг трансформируется в некий ад, а Джим молча наблюдает за тем, как Леонард Маккой приближается в стойке бара, за которым они сидят. Капитан ерзает из стороны в сторону на высоком стуле, он чувствует себя, словно провинившийся ребенок. Он знает, что встреча с Боунсом обычно не предвещает ничего хорошего, особенно, когда он так явно сводит брови к переносице. - Давай, пошли, я отвезу тебя домой,- рявкает Маккой без приветствия, по тону его голоса можно понять, что доктора вытащили силой из теплой постели. Но Джим не мог понять, почему они со Скотти просто не могли уехать вдвоем, именно потому он не сдвинулся с места. - Нет,- отрезает капитан. - Что значит нет, Кирк? - Маккой морщится, словно, тот только что плюнул ему в лицо. - Что это за детские капризы, тебе сколько лет вообще? - Я сам могу решать как и с кем мне ехать домой, - он понимает, что легкая злость, которая появилась в результате звонка и изначально была направлена на Скотти, растет быстро, словно раковая опухоль, и остановить ее не в силах никто, даже он сам. - Нет, не можешь,- пора бы привыкнуть, что Боунс всегда будет стоять на своем и переть как танк, несмотря ни на один аргумент с чужой стороны. Есть только одно мнение. Оно принадлежит ему и оно бесконечно правдивое. - Да что ты наседаешь? Может мне легче сидеть здесь и напиваться с человеком, который меня понимает, а не думать о том, в кого сует свой член этот чертов вулканец!- Джим вскакивает со стула и с вызовом смотрит на доктора. - Только меня не надо впутывать...- севшим голосом произносит Скотти. - Помолчите, мистер Скотт,- резко обрывает его Маккой, - Мне все понятно... конечно, он тебя лучше понимает. У него ведь больше времени, он ведь не занят от рассвета до заката в мед отсеке, пытаясь хоть как-то помочь нуждающимся. И вообще, ладно, хрен, с этим и твоей совестью, Джим, но ты хоть на минуту задумывался, что проблема в ТЕБЕ? Слова, что ранят душу, взгляд, разрезающий на ментальные части, и жуткая боль, которая сгущает краски и делает изображение внешнего мира настолько размытым, что он начинает сомневаться, жив ли еще. - Во мне? - Джеймс едва не задохнулся от возмущения, но это чувство быстро сменилось яростью,- а что ты его так защищаешь?! - Я его защищаю? Да я первый кто ТЕБЯ защищает! - взорвался Боунс, кажется, теперь и его шаткое терпение обрушилось под давлением отрицательных, но искренних эмоций. - Запомни уже, наконец, я защищаю вас от друг друга! - Ага... и потрахиваешь его периодически... - фраза прозвучала как обидная и совершенно не смешная шутка, которая, будто неумело крученый мяч угодила прямо в цель, и Боунс не роняя ни слова, резко бьет Кирка прямо в нос. В в эту секунду происходит множество событий. Глаза Леонарда расширяются от удивления и осознания того, что он сделал, Скотти в одном движении вскакивает со стула и подхватывает под руку тяжело дышащего Джима, бармен орет ,что сейчас порежет их всех на клингонский шашлык, тишина глушит, несмотря на то, что помещение бара разрывает громкая музыка, но Джим не замечает всего этого, он чувствует только боль. Такую сильную, что кажется, никогда не утихнет, он втягивает ртом воздух, что со свистом врывается с легкие. Пряный аромат свежей крови, его собственной крови, что стекает через носоглотку в горло, заставляет закашляться, и ощутить как в уголках глаз собираются соленые слезы боли. Нос пульсирует, однако, Маккой не сломал его, удар пришелся несильный и Кирк улыбается, слизывая кровь с поверхности зубов, и смеется. - Тебе еще и смешно?- злится Боунс, они оба знают, что извинений не последует и что капитан это заслужил. - Лучше иметь разбитый нос, чем разбитое сердце.