Воровка

Дышать было тяжело. Наверное, треснули ребра. И плечо – если уж до этого оно не было вывихнуто, то сейчас уже точно. Рыжая вползла в закуток, который она снимала у полусумасшедшей старухи за копейки. Старуха была в таком глубоком маразме, что иногда забывала брать плату – а Танька и не предлагала сама. Честность – это совсем не для нее. Нужно было промыть все раны – но в ванную сейчас очередь, и будет очередь до поздней ночи, а она в таком виде туда не ходок. Никто не удивится, конечно, но привлекать лишнее внимание – совершенно не с руки. Она и так привлекла достаточно внимания. Вообще, в Танькиной жизни наступила какая-то черная полоса. Сначала тот богатенький с пистолетом – хорошо, хоть не пристрелил сразу же, на месте, а ведь мог! А потом – местные. Совсем отморозки. Сначала отняли все наворованное, да еще и избили, чтобы не вздумала сопротивляться в следующий раз. А будет ли он, следующий-то? Если она так и останется лежать на полуразвалившейся кровати – то точно нет. Какой там! Так и подохнет здесь. Танька, постанывая, спустила ноги на пол, освобождаясь от ботинок, и потянулась к тумбочке. От резкого движения в плечо стрельнуло болью, и девчонка охнула, подавшись назад. Да, все еще хуже, чем она предполагала. И ведь в таком режиме она долго не протянет: работы у нее, понятное дело, нет, а воровать тоже надо уметь. И теперь, когда главные качества – быстрота и выносливость – ее точно подводят, надо что-то с этим решать. Может, кого из бывших «сокамерников» вызвонить? Сокамерниками воровка давно уже привыкла называть товарищей по детскому дому. Не то, чтобы их там кто-то запирал – кому они нужны, даже на органы не пойдут, – но атмосфера в детдоме была… такая. Тюремная. Поэтому – сокамерники. Аньку Склепову, например, – она не откажет в беде. А как ее вызвонишь? Телефона-то нет теперь. Рыжая протяжно выдохнула, только сейчас поняв, что потеряла возможность получить хоть какую-нибудь помощь: телефоны бывших детдомовцев она, конечно, наизусть не помнила. И до родного городка она в таком состоянии не доберется. И без еды долго не протянет. Замкнутый круг. Девушка опустилась на колени – колени были разбиты, кровоточили, но это было терпимо, – и закопошилась в тумбочке в поисках йода. По-хорошему надо бы еще синяки чем-нибудь намазать да обезболивающего выпить, но чего нет, того нет. Есть только йод. И еще где-то была водка, если не свистнули. А то есть тут…мастера. Кое-как стащив свитер и джинсы, воровка добралась до маленькой ржавой раковины – единственная на данный момент возможность промыть все раны. Открыв воду – холодная, конечно, горячая в последние месяцы за праздник бывала, – девушка набрала в горсть воды и начала смывать кровь и грязь с собственного тела. Может, еще все не так плохо. Может, еще все обойдется. Ну отлежится немного без еды, в первый раз, что ли? К голодовкам Танька давно приспособилась. А потом все будет, как прежде, убеждала она себя, вытираясь тонким вылинявшим полотенцем. Кровь останавливаться совершенно не желала, все капала на пол, и у Таньки от боли даже слезы на глазах выступили, хотя уж к чему, к чему, а к боли она давно привыкла. Воровка передумала насчет йода: обрабатывать каждую ссадину и рану в отдельности смысла никакого не имело. Можно замотать бинтами. Бинты у нее есть. Босиком она прошлепала обратно к постели. Было чертовски холодно: из-за ледяной воды ломило руки, а по полу, как всегда, сквозило. Хорошо, хоть не зима, а то бы околела тут. Как пить дать, околела бы. Да, и пить очень хочется.

***

Судебный криминалист Елена Свеколт уже давно так не веселилась. А как тут не веселиться, когда ее брат на пороге тридцатилетия начал откалывать такие номера, какие не откалывал даже подростком. Плечом прижимая телефон к уху, девушка тихо хихикала, ехидничая над братом: – И вот она исчезла, оставив тебе только отпечаток своей ладошки. Это просто Золушка на новый лад! Какая прелесть. Бейбарсов, ну ты даешь. Пресловутый Бейбарсов, насупившись, выслушивал заслуженные насмешки. Работа не шла уже второй день, и дело было уж точно не в ноутбуке, стащенным рыженькой воришкой, – он не настолько глуп, чтобы не дублировать информацию. Все, что получилось сделать за вчерашний день, – забрать машину со стоянки у Барбадоса и заехать в банк, чтобы перевести выплаты по кредиту. А позавчера ему еще пришлось еще и оправдываться перед приехавшей охраной, относительно оперативно среагировавшей на сработавшую сигнализацию. Говорил, что забыл снять квартиру с охраны…впрочем, он ведь действительно забыл, это правда. Только вот сигнализация сработала немного раньше, чем он зашел в квартиру. Однако в репутации Бейбарсов потерял немного: мужчина подозревал, что его и без того считают рассеянным художником, так что разом больше – разом меньше. Штраф заплатил, ну да это совсем ерунда. Воришку подставлять почему-то не хотелось. Ленка Свеколт, которую Бейбарсов попросил о помощи, конечно, помогла. Но, видимо, воздержаться от комментариев в такой ситуации было выше ее сил, и Глеб теперь думал о том, что язвительность – это наследственное качество, которого не лишена ни одна женщина в их семье. Да еще и отмывать все пришлось. Ленка запудрила весь подоконник и окно этой своей химией и сняла отпечатки пальцев его воришки: много отпечатков кожаных перчаток и одна хорошо пропечатавшаяся маленькая женская ладошка. Если ему повезет, то этим способом девушку удастся найти и даже выяснить о ней хоть какую-нибудь информацию. Наконец, не выдержав, Глеб произнес: – Ну что там, есть она в базе? – Глебушка, – издевательски пропела Ленка. – Глебушка, те, кто залазят в чужие квартиры, рано или поздно оказываются в нашей базе. Чаще рано… Да, совпадение найдено. Твоя воровка – Татьяна Гроттер. Девятнадцать лет. Рыжая, все правильно, – снова не удержалась от ехидства Светколт. – Выросла в подмосковном детском доме. В семнадцать лет получила год условного срока. За кражу, ничего удивительного. В восемнадцать лет вышла в жизнь…квартиру не продавала, по крайней мере, данных об этом нет. Может, сдает. А дальше – все, следы теряются. Внимание полиции она с тех пор не привлекала. – И где она сейчас живет, узнать, конечно, невозможно? – безнадежно вздохнул Глеб, проводя в очередной раз кистью по бумаге. – Бейбарсов, зачем тебе? – тон Ленки внезапно стал серьезным, так, что Глеб даже поежился. – Ноутбук забрать хочу, – ляпнул парень первое, что пришло в голову. – Спасибо, Лен, за помощь, мне работать надо. – Ну, смотри, – пробормотала Ленка и отключилась. Глеб, не глядя, положил телефон рядом с собой и уставился на лист бумаги – обычный, формата а4. С него глядела испуганно совсем юная девушка, кудрявая, взъерошенная, с полу сползшим на плечи капюшоном – давешняя воришка. Черт знает что. Может, пробежаться по тем кварталам? Дурацкая затея прочно засела в голове дизайнера, и, даже осознавая весь ее идиотизм, Глеб не мог перестать думать о том, чтобы найти эту рыжую там. Махнув на все рукой, мужчина начал собираться – не забыть бы оружие. На секунду задумавшись, он торопливо вернулся в комнату, которая выполняла у него роль студии – Глеб предпочитал разделять рабочее пространство и пространство для отдыха, – схватил свой недавний рисунок и скатал в трубочку. Все лучше, чем просто так искать на огромной площади незнакомую девушку – так хоть портрет показать сможет местным подросткам да старушкам, все подспорье… Конечно, она потом могла сесть в транспорт и укатить хоть на край земли, а ну вдруг нет? Уже натягивая спортивный костюм, Бейбарсов отгонял от себя мысли о том, какого черта ему вообще нужно ее искать, – украла она, собственно, совсем копейки, даже ноутбук уже на ладан дышал, Глеб давно хотел его менять. Ну вот и сменит. Но сначала – найдет свою воровку.