Воровка

– Помрешь ведь здесь, дурочка, – снисходительно уговаривал Бейбарсов. Рыжая воровка скорчилась под куцым одеялом, яростно сверкая на него своими зелеными глазищами. А на полу около кровати валялись окровавленные бинты. Рыжая сейчас производила не очень хорошее впечатление. Да фиговое впечатление она производила, если честно, – впечатление человека сильно раненного и не желающего принять какую-либо помощь. Бейбарсов стоял в дверях, не заходя внутрь комнаты и, тем более, не закрывая за собой дверь, несмотря на то, что люди, сновавшие мимо комнаты, все время на него косились. Глеб чувствовал: стоит ему захлопнуть за собой дверь, и воровка, доведенная до безумия ощущением опасности, которое, казалось, составляло квинтэссенцию ее мира, тут же кинется на него с ножом. Этот нож она сжимала под одеялом, думая, что он не видит. Поэтому Глеб ежился от взглядов, но не давал ей повода считать, что и он представляет для нее опасность. Воровка чуть пошевелилась и тут же сморщилась от боли. Глеб обеспокоенно смотрел на нее: того и гляди, и правда, помрет. Почему-то Бейбарсов был крайне встревожен возможностью того, что эта юная жизнь скоро оборвется. – Я могу тебе помочь, – возобновил уговоры Глеб, разговаривая с ней, как с напуганным зверьком: тихо и ласково. – Натурой не расплачиваюсь, – противоположностью его голосу прозвучал ее – хриплый, злой и брезгливый. Бейбарсов опешил. – Да оставь ты себе свою натуру! – воскликнул он. – Зачем она мне сдалась? – попытался развить он эту нелепую мысль: заниматься любовью с насмерть перепуганным раненным подростком у него желания как-то не возникало. Да и в целом идея была какой-то дикой. – А больше у меня нет ничего, – сипло буркнула Танька. – Деньги не верну, ноут тоже. – Да не надо ничего возвращать, – отмахнулся Глеб. У него была мысль забрать ноутбук назад, но, увидев в каком состоянии находится его воровка, от идеи он отказался. Это было его первое столкновение с этим миром, и Бейбарсов не уставал удивляться тому, насколько безмятежно и спокойно он живет. Занимается любимым делом, путешествует, знакомится с девушками, танцует в Барбадосе раз в неделю и, чуть реже, стреляет в тире… Проблемы у Глеба, конечно, тоже свои были, но умирать от голода и ран ему до сих пор не приходилось – и едва ли когда-нибудь придется. И уж оплатить лечение этой рыжей он точно смог бы без проблем. Если бы она захотела, конечно. Однако, кажется, единственное, чего она сейчас хотела – это того, чтобы этот непонятный мужчина с непонятными намерениями сгинул из ее холодной продуваемой комнатушки. Кажется, туманных намерений и неизвестности воровка вообще боялась гораздо больше, чем даже собственной смерти. Смерть – это, по крайней мере, конец. Таня. Ее зовут Таня, напомнил сам себе Глеб. – Послушай, Таня, – обратился он к ней, вспомнив о том, что люди гораздо более расположены к тем, кто называет их по имени. Как выяснилось, это не тот случай. Воровку буквально подбросило на постели. – Откуда ты знаешь, как меня зовут?! – вскрикнула она. Глеб чуть смутился, но от рыжей это смущение не укрылось. – Ты был в ментовке, – выплюнула она обвинение. – Ты был в ментовке, и теперь хочешь посадить меня, за то, что я украла у тебя, – сказала она с уверенностью. – Да зачем мне это?! – А хрен знает, вы, богатенькие, все мстительные, – Танька зарылась в одеяло поглубже. Бдительности терять было нельзя – она даже не знает, нафига он вообще сюда пришел. Говорит, конечно, чтобы помочь, но кто сейчас людям помогает? Только сумасшедшие какие-то. Юродивые, вот. А верзила этот черноглазый – не юродивый, это уж Танька знала наверняка. – Да не был я в менто… в полиции! Просто знакомая помогла. Рыжая скривилась: – Знакомая из ментовки. Кажется, с каждой фразой Бейбарсов в глазах рыжей Тани все больше и больше терял привлекательность. Едва ли она могла посчитать благонадежным человеком того, у кого есть такие знакомые, как она сказала, – из ментовки. Бейбарсов посмотрел на часы – через полтора часа встреча с заказчиком, значит, надо закругляться. – Я сейчас уйду, – объявил он. – Но еще вернусь. Рыжая прошипела под одеялом что-то матерно-нелестное в адрес Глеба, но вслух ничего не сказала и, кажется, и вовсе успокоилась только через час после того, как он ушел. Бейбарсов быстрым шагом вышел из дома и, переходя на бег, устремился в сторону своего жилища, пытаясь убедить себя, что ему будет наплевать, если она вот так вот умрет – ослабленная голодом и ранами. В конце концов, ну кто она такая? Просто влезла к нему в дом. Обычная воровка. Сколько их таких, черт возьми? Сколько из них доживают до своего двадцатилетия? Не забыв в этот раз снять квартиру с охраны, Глеб зашел внутрь и бросил ключи на тумбу у входа. Быстро переодевшись в более приличные брюки и рубашку, мужчина вновь покинул квартиру и пешком, без лифта, спустился вниз. Садясь в машину, Глеб твердо решил, что ему наплевать. Совершенно наплевать, что в следующий раз она может оказаться уже мертва. Бейбарсов ехал по направлению к центру города. Сначала по МКАДу – чертовски неудобно, что его квартира находится на окраине Москвы, дорога всегда занимает много времени, и, может, присмотреться к чему-нибудь в пределах Садового? – а потом съехал на Пятницкое. Глеб думал, что ему наплевать, когда пожимал руку очередному заказчику. Совершенно наплевать, что она сейчас лежит, дыша с трудом, наверняка переломаны все ребра, наверняка потеряла много крови, наверняка она мерзнет из-за такой кровопотери. Наплевать. Обратная дорога оказалась еще более долгой, чем дорога туда: как и всегда это бывает в ливень, МКАД встал просто намертво и, матерясь сквозь зубы, Бейбарсов двигался буквально в час по чайной ложке, мечтая о горячем ужине и отдыхе. Однако уже на подъезде к дому мужчина вспомнил, что в холодильнике шаром прокати. Наградив этот факт замысловатым нецензурным эпитетом, Глеб, развернул машину по направлению к ближайшему супермаркету. Сейчас последний рывок – и отдых. Супермаркет встретил дизайнера приветливо распахнутыми дверями. Первым делом Бейбарсов направился в овощной отдел – и тут же вспомнил, что, помимо парочки авокадо ему еще не помешают обыкновенные помидоры и огурцы: они тоже закончились. И тогда здесь же можно взять манго, на случай, если зайдет Жанна, которая любимый фрукт ела, кажется, только в гостях у брата. Вообще-то, манго любили все трое: и Жанна, и Лена, и Глеб. Еще с тех самых пор, когда их матери – родные сестры, – вычитали что-то об исключительно уникальных свойствах этого замечательного фрукта и начали скармливать его своим детишкам в промышленных количествах. Так что манго теперь у всех троих ассоциировался с безоблачной порой детства. Итак, манго, огурцы, авокадо. Что еще? А, вот же помидоры. И тогда можно взять фету на греческий салат. Но к греческому нужным маслины и оливки. Можно и их взять, в принципе. Черт возьми, нужна все-таки тележка. Глеб вернулся к дверям и вывалил все, что успел набрать, в тележку. Тут же зазвонил телефон и, чертыхнувшись, мужчина, придерживая ее одной рукой, полез во внутренний карман пиджака. – Бейбарсов! Где тебя черти носят? – поинтересовалась трубка высоким голосом сестры. Прижимая телефон плечом к уху, Глеб рассеяно ответил: – В Алми. Тебе что-нибудь захватить? – Манго, – моментально откликнулась сестра. – Уже. Что еще? – Неа, все остальное есть. Зайди потом ко мне, Ленка бельгийского шоколада передала. И зачем только ей Шурасик столько привозит?.. Такое ощущение, ему в Брюсселе больше заняться было нечем, только по кондитерским ходить. Ага, значит, шоколад можно не брать. Попрощавшись с сестрой, дизайнер в задумчивости остановился около морозильника. Мясо. Может, пожарить стейков со специями? Но в обычном супермаркете приличных специй точно не будет, разве же бывают в таких супермаркетах специи, за ними надо ехать в Мясную лавку, а это добрый крюк… Впрочем, хорошее мясо и без специй пойдет. В крайнем случае, смешает карри с оливковым маслом. Расплатившись за покупки, Бейбарсов быстро спустился вниз и закинул пакет в багажник. После оббежал машину, сел за руль и завел мотор. Быстро, по знакомой дороге, вырулил дворами к своему дому – эх, с парковкой в такое время всегда проблемы! – главное, еду не забыть в багажнике, а то мясо протечет. И, уже расслабленный и задумчивый, поднялся на свой этаж. Поднялся – и обнаружил около своей двери свернувшегося клубочком человека: маленькую, хрупкую фигурку в черной толстовке с капюшоном, и из-под капюшона выбивались вьющиеся рыжие волосы…