Воровка

Ночь прошла… странно, хотя Глеб Бейбарсов употребил бы несколько другой эпитет. Тане, кажется, снились кошмары, да такие, что тихим просьбами и громкими мольбами, обращенными к кому-то, кто существовал в ее сне, девушка разбудила хозяина квартиры. Усталого, злого хозяина квартиры. Для начала, прорываясь через ее «Помогите, нет, не надо, не трогай меня» Глеб разбудил рыжую, следующие пятнадцать минут были заняты сдержанными сухими всхлипами Тани в объятиях Глеба – он, опираясь на девушку, умудрился снова задремать. Потом хлюпающая носом Таня удивленно наблюдала, как чертыхающийся Бейбарсов заваривал ей чай с ромашкой – заодно, под шумок, не забыл дать обезболивающего, – и поил ее этим чаем. Через полтора часа все повторилось. Устав от беготни по квартире, Глеб заснул сидя на стуле в своей спальне у кровати, которую временно занимала теперь Таня (сам Глеб на ночь расположился на неудобном и вообще-то не предназначенном для сна диване в комнате-студии). И только тогда Таня наконец-то заснула без сновидений. Ну, или, во всяком случае, без кошмаров. Впрочем, наутро Глеба спасли кофе и привычная традиционная пробежка – Таня удивленно подглядывала за ним из своей комнаты, когда он вернулся, весь взмокший, в спортивном костюме, – и, в целом, новый день можно было считать начатым удачно. Работа – не в пример предыдущим двум дням – с появлением Тани пошла просто отлично. Однако саму Таню Глеб за день не увидел ни разу – только слышал пару раз, как хлопала дверь в ванную, и успел заметить край черной футболки, когда девушка на цыпочках скользнула на кухню. Боялась, наверное. Однако к вечеру рабочий запал стих, и Бейбарсов начал откровенно клевать носом – сказывалась практически бессонная предыдущая ночь. Сдавшись на милость собственной усталости, Глеб принял душ и вернулся в комнату. Мужчина предполагал, что едва ли быстро заснет, потому что не привык так рано ложиться спать, однако, стоило ему опустить голову на подушку, как он провалился в сон. Провалился в сон, чтобы через полтора часа проснуться от ощущения прогнувшегося под тяжестью опустившегося на него тела дивана. – Ты спишь? – поинтересовалась Таня. – Да, сплю, – невнятно вздохнул Глеб, не открывая глаз, все еще надеясь на то, что на этом все закончится. У него все еще есть шанс заснуть, верно? Таня помолчала немного. – А мы не будем… ну, того? – нарочито грубо буркнула она. – Кого? – пробормотал Глеб. – Ну, того… самого… – Опять натуру предлагаешь? – тихо хмыкнул мужчина. – Чего?!.. Я не предлагаю! – возмутилась девушка. – Ну, мне Анька сказала, что можно всегда так расплачиваться. – Вот с той Анькой и расплачивайся, – сонно предложил Глеб. Девушка посидела еще немного, потом чуть привстала и снова села, будто бы передумав уходить. – Не прыгай, – буркнул начавший уже снова засыпать Бейбарсов. Мужчина тяжело вздохнул, подумав, что покоя ему здесь не будет, повернулся на бок и протянул руку, ухватив воровку за предплечье. Глеб потянул ее на себя, все так же, не открывая глаз, и заставил улечься рядом. – Спи, – пробормотал он. – А… – Спи, все утром. Подгреб ее к себе под бок и затих. Танька полежала немного, прислушиваясь к его размеренному дыханию. Прижатая к его обнаженному, теплому, рельефному боку, она чувствовала себя очень странно. А вдруг он утром и не вспомнит их ночной разговор? Проснется завтра – и решит, что она к нему в постель ночью пробралась, вот кошмар-то. Глеб потерся подбородком о ее макушку и что-то тихо пробормотал во сне. Колючий. Девушка выпростала руку и осторожно потрогала пальчиком пробивающуюся щетину на его щеке. Мужчина шмыгнул носом, и рыжая поспешно убрала пальцы – а то еще оправдываться потом придется, чего это она его трогает. Хотя оправдываться, наверное, все равно придется. В результате Танька, совершенно измученная мыслями о несвойственном ей поступке, заснула только под утро, когда над городом сгустилась предрассветная темнота. А проснулась она немногим позже хозяина квартиры, но в постели к моменту пробуждения лежала уже одна. Дверь в комнату была распахнута, и на кухню, наверное, тоже. Ведь если бы дверь на кухню была закрыта, то Танька не слышала бы так хорошо, что Глеб, что-то напевая на незнакомом воровке языке, наверное, английском, ходит по кухне, стучит ножом по доске, нарезая что-то, и помешивает на сковородке. Впрочем, слух у Таньки всегда был отличный. Девушка села на кровати и обхватила колени руками. Вот если сейчас попытаться пробраться в свою комнату, чтобы, как вчера, сидеть там целый день, то он наверняка ее увидит. Да точно увидит, с кухни-то все просматривается, тем более, дверь открыта. И тогда не избежать дурацкого разговора. Повезет только если он спиной к двери стоит. Танька прислушалась. Спиной к двери он будет стоять в том случае, если он что-то моет. Значит, надо дождаться, пока польется вода, и тогда сбежать в спальню. Девушка дошла до двери и прислушалась еще раз. Вот он что-то нарезал – тихий стук ножа по доске – потом явно выложил в тарелку и положил в раковину – бряцающий звук. И теперь – да, есть! – включил воду. Пора. Танька выскользнула из комнаты, и… наткнулась на Глеба, который стоял перед открытым холодильником – у самой двери! – и что-то задумчиво изучал. Рыжую он, конечно, тут же заметил. – Ага! – обрадовался Глеб – нехорошо как-то обрадовался, слишком бурно, по мнению Тани. – Проснулась, наконец! Ну-ка, иди сюда. Таня неохотно подчинилась. – Кофе будешь? – поинтересовался Глеб, когда рыжая заняла место в самом углу кухни. Танька кивнула, настороженно глядя на него. Мужчина поставил перед ней большую чашку кофе, а рядом – тарелку с мясом и овощами. Потом вернулся к раковине, в которой лежали два каких-то больших фрукта, выключил воду и быстро почистил один за другим, выбрасывая кожуру в мусорное ведро под мойкой. Потом положил один из них перед Таней. И предупредил: – Сначала поешь, не пей кофе на голодный желудок. Таня послушно взяла ложку, зачерпнула и положила рот, не отрывая взгляда от Глеба. Он производил впечатление человека, всецело довольного жизнью – разве что только смотрел на девушку проницательными веселыми глазами. А потом спросил: – Таня, вот скажи, разве же я тебе делал что-то плохое? – Нет, – опешила воровка. По правде говоря, это ведь она ему только плохое и делала – и чего это он такие странные вопросы задает? – А почему ты тогда обо мне всякую грязь думаешь? – серьезно поинтересовался Глеб. – Чего?.. – пробормотала Танька, пряча глаза. – Я не думаю… – Думаешь, и еще как, – стоял на своем Глеб. – Ну с чего ты вообще взяла, что я буду с тебя плату сексом требовать? Я же не ублюдок какой-нибудь. – А что, так только ублюдок может сделать? – вырвалось у рыжей. – Да, – кивнул Глеб. – Были сомнения? Танька сделала вид, что не услышала. Были. – Ну а чего ты мне тогда помогаешь, а? – наконец, пробормотала Танька. – Заняться больше нечем? Мужчина вздохнул. – Давай начистоту, малышка, – произнес Глеб, взъерошив волосы. – Я тебе помогаю просто так. Ну, заняться больше нечем. Или, может, потому, что в карму верю. Я тебе помогу, ты – еще кому, так оно ко мне и вернется, – разъяснил он, улыбаясь ей. Таньку эта идея в восторг не привела. – Я лучше тебе потом как-нибудь помогу, – пробормотала рыжая. – Договорились, – серьезно кивнул Глеб. – Когда-нибудь поможешь. Танька недоверчиво хмыкнула, глядя на по-мальчишески задорно улыбающегося Бейбарсова, и взяла фрукт. Откусила, прожевала. – Нравится? – участливо поинтересовался мужчина. – Странный персик. – Это не персик, – вздохнул Глеб. – Это манго…