Воровка

– Твою мать, – тихо пробормотал Бейбарсов. Частная клиника, куда он раз в полгода обращался по разным причинам, находилась в пятнадцати минутах езды от его дома, но мужчина всерьез опасался, что и этот срок станет для рыжей фатальным. Она все еще не пришла в сознание, тяжело и хрипло дышала, и Бейбарсов все время кидал на нее взгляды, отвлекаясь от дороги. Впрочем, до клиники он доехал в рекордные двенадцать с половиной минут. У рыжей воришки, похоже, имелся в запасе ангел-хранитель, потому что в клинике нашлась и свободная палата, и даже один из лучших хирургов – со своими травмами Бейбарсов предпочитал обращаться к нему – еще не успел уйти домой. Тут же и выяснилось, что все не так плохо, как Глебу с перепугу показалось. Пара трещин в ребрах, вывих лодыжки, даже обморок, перешедший в глубокий сон, оказался всего лишь от голода. На этом моменте повествования врача Глеб выпрямился в кресле и попытался вспомнить, куда он дел пакет из магазина – придет, а воришку даже накормить особенно нечем, не будет же она чайную заварку жевать. Мужчина надеялся, что он бросил пакет в машине – но нет, рыжую он нес на руках, значит, до этого руки были свободны… на лестнице оставил, что ли? – Сейчас зафиксируем лодыжку, и можете ехать, – закончил доктор. – А вы ее на ночь не оставите? – удивился Бейбарсов. – В данном случае нет необходимости, – покачал головой врач. – Травмы не такие серьезные, глюкозу мы укололи. И в этом случае лучший доктор – домашняя обстановка и постельный режим... Бейбарсов потер руками виски и вздохнул. Страх за девушку немного отпустил, и мужчина вновь ощутил усталость. – Ладно, – решил он. – Значит, едем. Бейбарсов вернулся в палату, где сидела на кровати уже очнувшаяся Таня в белой ночной рубашке. Увидев его, девушка открыла рот, собираясь что-то сказать, но Глеб поднял руку, прерывая ее – слишком устал, чтобы пререкаться сейчас. – Одевайся, – произнес мужчина не терпящим возражений тоном. – Одевайся и иди к выходу. Потом он вышел из палаты и направился по направлению к приемной: надо расплатиться за услуги. Хорошо, что он привык носить портмоне в кармане пиджака. На ходу он достал бумажник и вытащил кредитку, уже подходя к стойке. – Вот здесь распишитесь, пожалуйста, – указала ему немолодая женщина-администратор. Бейбарсов расписался, пока она проводила оплату через терминал, потом забрал кредитку – телефон звякнул, сообщая о проведенной оплате – и сунул обратно в портмоне. Администратор отдала ему копию договора, и Глеб, небрежно свернув его несколько раз, сунул за пазуху. Потом оглянулся в коридор – ну где там Таня? Таня была. У самого выхода из палаты девушка, уже переодетая, стиснув зубы, держалась за стенку, потихонечку по ней сползая. Она не жаловалась и, кажется, даже не думала о том, чтобы окликнуть Глеба, попросив того о помощи. Мужчина чертыхнулся. Он быстро вернулся обратно к ее палате – Танька ждала его с таким страхом, будто бы ожидала, что тот ее убьет или, как минимум, ударит – и, наклонившись к ней, обхватил за плечи и под бедра, поднимая на руки. Девушка оказалась до странности легкой, и Глеб напомнил себе о том, что ее надо бы покормить. – Обхвати меня за шею, – велел Глеб. – Обхвати, говорю, неудобно же. Девушка повозилась немного, но послушалась, и тонкие руки обвили шею мужчины. Рыжие волосы пощекотали шею, и Бейбарсов чуть скосил глаза на ее макушку, опуская подбородок ниже, едва удержав себя от того, чтобы уткнуться в нее носом, вдыхая запах. Потом встряхнулся, перехватил ее поудобнее – всякая чушь в голову лезет! – и двинулся по коридору обратно. Администратор вежливо открыла им дверь, и Глеб, поблагодарив ее, вышел на улицу, вдохнув свежий после дождя воздух. Глеб, бережно удерживая свою ценную ношу, спустился к парковке – к счастью, она в это время была почти пуста, и Бейбарсов смог припарковаться у самого выхода. Поставив Таню на ноги, Глеб разблокировал машину и открыл для девушки правую переднюю дверь. Все так же молча, зыркая на него исподлобья, рыжая залезла внутрь. Однако Бейбарсов на этом не остановился: он скрупулезно пристегнул девушку ремнем безопасности. Глеб оббежал машину и уселся на водительское сиденье, заводя мотор, и тут же попал под прицел подозрительного взгляда зеленых глаз. Пока он выруливал со стоянки, Таня, таясь, все время бросала на него взгляды, но стоило ему ответить своим, вопросительным, как девушка тут же сделала вид, что совершенно на него не смотрела. Бейбарсову стало смешно. – Меня зовут Глеб, – доверительно поведал он этой насупившейся малышке. – Нога не болит? – Не болит, – в тон ему ответила рыжая и, шмыгнув носом, уточнила, – я ее на месте вправила, не знаю, чего она с ней так возилась. Она – это медсестра, видимо. – Чтобы не травмировалась от каждого движения, – ответил ей Глеб, – лодыжку надо зафиксировать. У меня как-то был вывих, – решил поделиться он опытом. – Без бинтов нельзя. Замотали – и танцевать через неделю будешь. – Не буду, – помрачнела Таня. – Почему? – удивился Глеб. – Не умею. Бейбарсов, пока парковался, все пытался подавить рвущиеся наружу смешки. Почему-то эта девушка поднимала ему настроение, хотя, конечно, она не ставила себе такой цели. Впрочем, может, дело всего лишь в его тревоге за нее, которая только сейчас отступила. Бейбарсов только заглушил мотор, а рыжая уже решительно вылезла из машины. Точнее, вывалилась – видимо, снова нога подвела. А может, просто слабость накатила. Глеб покачал головой и, щелкнув сигнализацией, уже привычно подхватил ее на руки. – Я домой пойду, – пробормотала Таня. – Конечно, – решил не спорить Глеб – в ее способности долго пререкаться он уже успел убедиться. – Сейчас мы вместе, дружно, пойдем домой. Подъездную дверь им вежливо придержал какой-то припозднившийся подросток, а дальше пришлось ехать на лифте. Бейбарсов даже обрадовался, когда увидел собственный пакет, сиротливо приютившийся около квартиры. Ну да, все правильно, дом приличный, на дверях – домофоны, кому они нужны-то, его продукты? Эх, мясо, наверное, разморозилось, но ничего, если сейчас быстро приготовить, то не беда, не сутки же лежало. Таня подозрительно оглядывала подъезд, еще более подозрительно смотрела на пакет, но Бейбарсов уже подтолкнул ее внутрь квартиры. – Давай, чувствуй себя как дома, хотя с этим у тебя и так проблем нет, конечно, – ожидание ужина привело Глеба в совершенно приятное расположение духа. – Проходи, вон там кухня, покормлю тебя сейчас… ну, чего стоишь? – Я, это, – замялась Танька. – Домой пойду. Бейбарсов глубоко вздохнул и повернулся к ней лицом. – Послушай, малышка, – начал объяснять он. – Ты, конечно, сейчас можешь уйти к себе домой и голодать там в одиночестве. Но на твоем месте я бы ухватился за любезное предложение и отлежался бы в комфортных условиях хотя бы недельку. Танька пожевала губу и выдала: – Какая я тебе еще малышка?! – А кто ты? – удивился мужчина. – Я совершеннолетняя вообще-то. – С чем тебя и поздравляю, – хмыкнул он. – Однако если возражений больше нет, то я настаиваю на том, чтобы все-таки поужинать, – вернулся к актуальному вопросу Глеб. Рыжая помялась еще немного, потом неуверенно пожала плечами, видимо, решив, что хуже не будет, и присела прямо на пол, расшнуровывая ботинки. – Значит, договорились, – подытожил Глеб. Бейбарсов прошел в кухню и вывалил все овощи в раковину. Манго подождут пока, до завтра, по крайней мере, ничего с ними не сделается. Глеб помыл руки и оставил воду литься на овощи, а сам, тем временем, залил сковороду маслом, смешал в отдельной чашке то же масло с карри – как удобно, что карри есть всегда, – обвалял стейки в получившейся смеси и бросил их на сковороду. Потом вернулся к овощам: тщательно помыл их и бросил на доску. Обернувшись с ножом к столу, Глеб увидел стоящую в дверях явно смущенную воришку, поджавшую больную ногу. – Садись, – кивнул Глеб со вздохом. – Сначала салат, а мясо через часок будет…