Диагноз: шинигами

________________________________________

Человек — это то, во что он верит. Антон Павлович Чехов

________________________________________

(Helios – Halving the compass)

- Куросаки, вы не могли бы начать свой рассказ с самого начала? - добрый и понимающий мужской голос обратился к рыжеволосому юноше, сидящему на слегка подтрёпанном черном диванчике, взгляд которого был устремлен в окно. Он что-то задумчиво разглядывал там, за пределами стен. То ли что-то привлекло его внимание, то ли он ждал кого-то, а может просто задумался. Но сейчас было ясно одно: своего собеседника он не слушал или просто не хотел слушать. Или даже все сразу. - Куросаки! - слегка повысил голос мужчина, пытаясь привлечь внимание юноши. И это, как ни странно, помогло. Он, наконец, отвлекся от окна и лениво перевел взгляд карих глаз в сторону источника звука. Напротив него, за черным лакированным столом сидел опрятный мужчина средних лет с приятным и добрым лицом. На его столе, помимо канцелярских предметов и папок с какими-то документами, красовалась вычищенная до блеска табличка, на которой было написано: "Киёши Сугияма. Психотерапевт". - Вы не могли бы начать ваш рассказ с самого начала? - терпеливо повторил мужчина. - Хорошо, - уныло и без всякого интереса сказал юноша. - Я - Ичиго Куросаки. И вот уже почти три года я являюсь временным шинигами, - лениво продолжил тот, будто повторяя это уже в сотый раз. - А кто вам сообщил, что вы - шинигами? - Кучики, Кучики Рукия. - А она является шинигами? - Да. - А что заставило вас стать шинигами? - Я хотел защитить свою семью. - От кого? - От пустого. - Куросаки, вы же понимаете, что если вы не будете идти мне навстречу, то мы не сможем достичь инсайта.* Юноша вздохнул, но неохотно продолжил: - Да, извините. Я хотел защитить свою семью от пустого, который хотел убить нас. Передав мне силу шинигами, Кучики Рукия совершила жестокое преступление. Из-за этого ее хотели казнить. - И вы пришли ей на помощь? - Да. Мы спасли ее от казни буквально в последний момент. - Вы сказали "мы". С вами был кто-то еще? - Да, со мной были мои друзья: Исида, Чад и Иноуэ. Мы все вместе отправились в Сообщество Душ. - Но ваши одноклассники отрицают, что были с вами тогда. - Я же говорю: я не знаю, почему они это отрицают, - чуть повысив тон, оправдался парень. - Хорошо, не отвлекайтесь, пожалуйста. Кто еще помог вам попасть в мир мертвых? - В Сообщество Душ, - немного нервно поправил Ичиго. - Нам помог продавец сладостей Киске Урахара. - Но по адресу, который вы нам дали, нет никакого магазина сладостей. Там находится секция по карате. - Нет, - парень покачал головой, пытаясь доказать свою правоту, - там находится небольшое здание, в старом японском стиле. - Да, но там только секция по карате. И никто не знает никакого Киске Урахару. - Ложь. Там находится небольшой магазинчик сладостей, - еще больше повысил голос Куросаки, - и его держит бывший капитан двенадцатого отряда Урахара Киске. Спросите Чада, Иноуэ, Исиду или даже отца! - Но они отрицают это. - Я говорю правду! - вскочил с дивана юноша. - Успокойтесь, Куросаки, - добрым и будто понимающим голосом сказал доктор. - Прошу вас, сядьте на место. Парень недолго постоял, что-то бурча себе под нос, и с неохотой сел на место. - Я верю вам. Но вам не кажется, что слишком много фактов против вас? - мужчина поставил локти на стол, сцепив руки в замок. - Нет. Скорее всего, они снова хотят защитить меня. - От чего же? - От всего. - Куросаки... - Защитить меня от всего, что связано с Сообществом Душ, - вздохнув, перебил рыжеволосый. Ему прямо сейчас хотелось вскочить и уйти отсюда, но он прекрасно знал, что если он так поступит, то его буквально за шиворот притащат обратно, да еще и таблетки пропишут. Снова. Но Ичиго держался. Держался, чтобы не выбить пару лишних зубов этому зазнайке. Держался, чтобы не выпрыгнуть из того открытого окна, чтобы сбежать наконец из этой до неприличия вычищенной и декорированной комнаты, ведь они находятся всего лишь на втором этаже. Подумаешь, он не раз спрыгивал в физическом теле из окна своей комнаты, чтобы сэкономить время. - Куросаки, - терпеливо начал доктор, - мы с вами знакомы уже почти два месяца, но мы никак не можем сдвинуться с мертвой точки. Вы наотрез отказываетесь принять правду. - Но... - Я понимаю, это тяжело, понять, что всего того мира, которым вы жили на протяжении двух лет, не существует, - кареглазый лишь молча перевел взгляд с надоевшего доктора на окно. - Боюсь нужно продолжить медикаментозное лечение и повысить количество занятий до шести раз в неделю вместо двух, - юноша лишь ошарашено посмотрел на доктора, всем видом показывая, что сумасшедший здесь не он, а сидящий перед ним мужчина. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, однако не выдал ни единого звука, и лишь взгляд встревоженных глаз беспорядочно метался по комнате. Юноша опустил голову. - Вы можете идти.       Парень послушно поднялся с дивана и направился к двери, где его уже ждал санитар. Он молча со своим сопровождающим шел к своей палате, обдумывая все, что произошло за эти три года. То, как он получил силу шинигами, как спас Рукию, как победил Айзена, пожертвовав своими способностями, как снова получил силы, как узнал правду о матери и отце, как чуть не убил Короля Душ, как вновь встретился в бою с Яхве и то, как на этом моменте он... проснулся. Проснулся в окружении семьи, на больничной койке...

(Off)

* * * Больной: Куросаки Ичиго Возраст: 18 Диагноз: последняя степень эскапизма**, бред, расстройство ориентировки . Лечащий врач: Киёши Сугияма Дело: В возрасте пятнадцати лет потерпел вооруженное нападение на него и его семью. Связав его, прямо у него на глазах неизвестные начали издеваться над сестрами. Освободившись, юноша спас одну из младших сестер, прикрыв ее своим телом от ножа, после чего получил сильный удар по голове, что привело к потере сознания. Вскоре, после приезда полиции, был отправлен в больницу. После чего впал в коматозное состояние на 2 года 11 месяцев. Когда пациент очнулся, оказалось, что он ничего не помнит из той ночи. После прохождения полного курса посткоматозного лечения, никаких психических или физических отклонений не было выявлено. Однако, когда пациент отправился в учебное заведение, он накинулся на одного из одноклассников, требуя объяснения поступкам, которых одноклассник не совершал. Пациент говорил о каком-то потустороннем мире, о том, как он и еще несколько друзей спасали "Сообщество Душ". Семья обратилась к психологу Арато Мураками. Он поставил диагноз - последняя степень эскапизма и направил в психиатрическую лечебницу "Накаджима". Вывод: Предположительно, эскапизм вызвало не только коматозное состояние, т.к. во время комы пациент дважды испытывал клиническую смерть, что могло вызвать отмирание нескольких участков мозга, но и смерть его матери, в которой пациент винил себя. Также больной утверждает, что видел призраков с раннего возраста, а это может означать, что психические отклонения у пациента проявлялись еще в детстве. Лечение: Необходимо...       Мужчина, сидящий за тем же самым черным столом, не дочитав, закрыл белую папку. - Тяжелый случай, - вздохнул он.       Он молча встал и поставил папку в такой же черный шкаф, стоящий позади стола. На лице мужчины промелькнула грустная улыбка, стоило ему бросить взгляд в сторону окна. Не говоря ни слова, он подошел и закрыл его. Доктор всегда открывал окно на сеансах с Куросаки. Он посмотрел на календарь: 15 июля. - Надеюсь его семья придет, - с нескрываемой грустью добавил он. * * *       Тем временем Ичиго уже сидел в своей палате. А точнее, лежал и что-то черкал на бумаге карандашом. - О, ты уже вернулся, - зевнул сосед, то ли спрашивая, то ли утверждая. - Ну, что новенького? - продолжил тот, даже не поднимая взгляда на юношу, который расположился на верхнем ярусе кровати. - Ничего, - сухо ответил тот. - Неужели? - Да. - Слушай, я не твой лечащий врач, мне можно рассказать, - он немного выглянул из-за кровати. - А чем ты занимаешься? - Ничем. - Да? А мне кажется, что ты что-то рисуешь. - Тебе кажется, - не отрываясь от занятия, отрезал юноша. - Да ла-а-а-адно тебе. Тут все свои, - поднявшись с кровати, собеседник посмотрел над чем работал его сосед. - Красивая. А кто это? - Мама, - немного опешив, ответил художник, не заметив, что его сосед смотрит на его творение. Через секунду сосед выхватил альбом у него из рук. - Эй, Юкио! Отдай! - Да я просто посмотрю, - успокаивал парень с сиреневыми глазами и доброй улыбкой. Длинные, практически черные волосы касались его плеч. . И за что же могли его сюда сослать? Подумаешь, клептомания*** и гипертимия****. Не упекать же из-за этого в психушку?       В это время Юкио увлеченно рассматривал рисунки. На одном из листов были изображены девушка с каре, со строгим взглядом, но доброй улыбкой, одетая в средневековую одежду самураев, а рядом с ней точно также одетый мужчина с повязкой на голове, и странно собранными в пучок волосами. На его лице отображалась искренняя улыбка, которая совсем не совмещалась с его боевой внешностью и катаной. Забавно, даже катана была прорисована отлично. Юноша перелистнул страницу. На другом рисунке были изображены мальчик, с не менее интересной прической, и девушка, которая была заметно выше него. На следующем рисунке была изображена семья рыжеволосого, которую уже однажды успел увидеть Юкио. Дальше был изображен мужчина в очках, который, в отличии от других незнакомцев, был одет в длинный черный плащ. Своим тяжелым взглядом он взирал со страниц альбома. А позади, изображенный в профиль, был и сам художник, одетый также как и остальные, однако его одежда почему-то не была заштрихована. В руках юноша держал здоровенный тесак. - Ты даже себя нарисовал? - чуть улыбнулся парень. - Присмотрись, - угрюмо ответил Ичиго. И вправду, в этом парне на рисунке было что-то не так. Что-то совсем не похожее на художника. Точно. Этот оскал голодного хищника и черные склеры глаз. Даже от одного взгляда на рисунок стало как-то не по себе. Заметив изменившееся выражение лица соседа, рыжеволосый художник спрыгнул с верхней койки и подошел к Юкио. - Заметил? А теперь отдай, - вышло немного грубо, но горе-сосед все-таки вернул альбом. - У тебя хорошо получается, - как-то грустно заметил тот. - Спасибо, - Куросаки уже собрался залезть обратно на свою койку, но его остановил Юкио. - Ичиго. - М? - Почему ты до сих пор настаиваешь на своем? - О чем ты? - Куросаки обернулся. - В смысле, - темноволосый вздохнул, - ты единственный из всей больницы, кто может уйти по собственному желанию, - в палате наступила тишина. - Ты ошибаешься, - Ичиго повернулся к собеседнику спиной. - Ну почему? Почему ты до сих пор хотя бы не сделал вид, что ты ошибался? Ведь твой диагноз нельзя проверить движением зрачков или измерением пульса. Тебе достаточно лишь согласиться. - Потому что это все, что было сказано мной за это время - правда, - не оборачиваясь, ответил парень. В голосе прозвучало раздражение. - А ты не думал, что твой мозг всего лишь придумал весь тот мир, чтобы спасти твой разум? Что, если весь тот мир был создан во время комы? - Юкио говорил спокойно и медленно, чтобы до Куросаки могло дойти каждое слово. - Да? - рыжеволосый обернулся. - Тогда как ты объяснишь нападение пустого на мою семью, а? Неужели и это придумал мой мозг? - уже почти кричал он. - Да, - спокойно ответил тот, создавая контраст в разговоре и заставляя собеседника успокоиться. - В смысле? - Не было никакого нападения пустого. Твои сестренки и ты потерпели вооруженное нападение. Неужели тебе никто не говорил? Грабители ворвались в твой дом, когда тебе было пятнадцать. Ты закрыл одну из сестренок своим телом от ножа. Потом кто-то из этих ублюдков сильно ударил тебя по голове. Отсюда и кома, - Куросаки лишь неотрывно смотрел на собеседника, пытаясь понять смысл слов, хотя получалось с трудом. - Но если бы не твой отец, то ты был бы уже мертв. Он спас вас.       Ичиго напрягся. Сейчас он пытается вспомнить. Мысленно переворачивает все свои воспоминания вверх дном, чтобы, наконец, найти и поймать эту ниточку, ведущую к той ночи. Но не получается. Ичиго подошел к стене и ударил ее кулаком, вложив в этот удар все свои силы. «Не получается.» По стене побежали трещины. «Не получается!» Ичиго истошно закричал то ли от боли, то ли от досады, медленно опускаясь вниз. «Не получалось...»       Юкио осторожно подошел к юноше, опустив руку на его плечо. - Ичиго, - протянул юноша, ставший для рыжего другом за два тяжелых и трудных месяца. Именно сейчас кареглазый понял, что если бы не Юкио, то он давно бы замкнулся в себе. Хотя сейчас он как раз был на грани. Еще чуть-чуть, и Ичиго окончательно сорвется.       Неожиданно железная дверь с неприятным скрипом открылась, привлекая внимание разговаривавших между собой парней. В дверях стоял уже знакомый санитар. - Куросаки-сан, к вам сегодня должны прийти посетители, - по-доброму и одновременно отстраненно сказал мужчина. - Пройдемте.       Оставив, наконец, стену, юноша молча встал и пошел к двери. Его лицо не выражало ни единой эмоции. Лишь пустой взгляд. Дверь закрылась. - Болван,- с какой-то грустью заметил Юкио, смотря на стену, из которой торчали треснутые кирпичи, - когда же ты наконец успокоишься? * * *       Тем временем, бывший временный шинигами находился в просторной комнате, выкрашенной в нежные бежевые цвета, а не в белоснежные, как везде. Он устроился на подоконнике, с некой грустью в глазах рассматривая улицу. Шел дождь. Странно видеть в середине июля такой сильный ливень. Казалось, будто погода выполняла обязанности внутреннего мира Ичиго. Да, наверно именно такой дождь уже два месяца терпели Старик Зангецу и Зангецу-младший, он знал это. Должно быть, его внутренний мир опять затопило. Забавно, а ведь сегодня утром было так солнечно. Куросаки посмотрел вглубь комнаты и удивился, что не заметил слегка потрепанное временем пианино. На лице промелькнула грустная улыбка. Рыжий слез с подоконника и направился к инструменту. Теперь он мог рассмотреть его в полной красе. Когда-то до блеска вычищенный и лакированный, он одиноко стоит у стенки, печально вспоминая те дни, когда на нем играли завораживающие произведения Баха, Бетховена и прочих великих композиторов. Почему-то пианино напомнило ему самого себя. Сейчас Ичиго такой же брошенный и никому не нужный. Кареглазый смахнул с крышки пианино толстый слой пыли и аккуратно открыл его, боясь хоть как-нибудь причинить вред инструменту. Рядышком с ним стоял такой же черный, как и само пианино, железный стул на трех ножках без спинки. Юноша с той же аккуратностью сел на стул и придвинулся к инструменту поближе.

(Toshiro Masuda – Дыхание дождя)

      Он знал лишь одну мелодию. Одну красивую, но очень грустную мелодию. Куросаки боялся, что забыл ее, но, как оказалось, его тело помнит не только основы боя, но и аккуратные, красивые движения, которые сейчас легко вытворял рыжий. Руки аккуратно, но спокойно играли одну и ту же мелодию. Легко перебирая пальцами по клавишам, он слушал не только давно забытую красивую мелодию, но и размеренный удар капель дождя о подоконник. Все это сливалось в одну прекрасную, непостижимую и такую далекую вещь для Куросаки, как умиротворение. Да, такое спокойствие на душе он не ощущал давно. Будто те волны беспокойства, ударявшиеся о стенки души, наконец успокоились. Юноша хмыкнул. Может это психушка на него так действует? А он продолжал играть такую хрупкую мелодию, боясь, что она разрушится точно так же, как мир, который он знал до этого. Все вокруг твердят одно "твой мозг хотел защитить твой разум". Слишком уж странно он решил это сделать. Последствиями этой защиты были такие глубокие раны, которые отказывались заживать и превращались в шрамы, напоминающие о себе лишь одним свои видом. Кареглазый играл на пианино, а пианино играло на его чувствах, заставляя вспоминать ложные моменты из выдуманной жизни, как веселые, так и грустные. Сейчас он чувствовал себя так же, как когда потерял свои силы. Таким же уставшим, одиноким, измученным, но, почему-то, спокойным. Может, спокойным потому, что всего того мира не существует? Кто знает.       Ичиго теперь плохо чувствует реацу, однако именно то, что он хоть как-то ее чувствует, дает знать, что тот мир - реален. Хотя это можно было просто назвать интуицией. Он не слышал, но почувствовал, как позади него, у двери, стояло три самых дорогих для него человека. Но юноша продолжал играть, устраивая своим близким небольшой концерт. Наконец он, не прекращая играть, повернул голову и улыбнулся. Это вышло слишком слабо и вымученно. Рыжий знал это. Поэтому тут же повернулся к инструменту лицом. - Не знал, что ты умеешь играть на пианино, - в голосе не прозвучало ни намека на веселье. Ишшин сказал это слишком спокойно. С этим словами он приблизился к сыну, чтобы лучше рассмотреть движение пальцев по клавишам. - Меня Кучики научила, - не отрываясь, грустно, но с той же улыбкой, ответил играющий. Сестренки подошли ближе, остановившись по бокам и следя за исполнением. На улице было темно, но свет фонаря проникал в помещение, освещая пальцы. Рыжий поймал себя на мысли, что сейчас он действительно выглядит как сумасшедший. Но не тот сумасшедший с теми диагнозами, которые ему поставили, а как очень замкнутый человек. Юдзу, стоявшая справа, тихонько, не издавая, ни звука плакала. Карин и Ишшин, стоявшие слева, едва держались, чтобы не последовать примеру Юдзу. Нет, они обещали себе не плакать.       А Ичиго продолжал играть. В голове крутилась лишь одна мысль "Как же я жалок". И будто в подтверждение мыслям, Юдзу не выдержала и обняла брата, и тихонько, сквозь слезы, прошептала: - Братик...       Куросаки прекратил играть, повернулся лицом к сестренке и обнял ее в ответ. А музыка в голове все играла и не думала останавливаться. - Ну-ну, все хорошо. Не надо плакать, - юноша посмотрел в обеспокоенные глаза девочки. Из-за того, что он сидел на стуле его глаза были на уровне сестры. - Со мной все хорошо, - продолжил он, подтверждая слова улыбкой. Вымученной, усталой, но настоящей и такой доброй.       Девочка воспользовалась шансом, чтобы получше его разглядеть. Левую половину лица освещал фонарь, зрительно делая синяки под глазами еще больше. Немного отросшие, и без того растрепанные волосы, были взлохмачены. На подбородке виднелась щетина, которую Юдзу никогда не видела у брата. Взгляд карих глаз был мягок, но серьезен. Все это прибавляло и без того взрослому юноше как минимум года два, не смотря на то, что привычно сведенные к переносице брови, были разглажены. - Братик! - девочка с новой силой обняла Ичиго, немного шмыгая носом. «Сильная» - пронеслась мысль в голове рыжего, после чего он, немного опешив, обнял ее в ответ. Сзади подошли двое наблюдавших, которые тоже обняли рыжего. Семья молча, крепко обнимала свое яркое солнышко, а солнце улыбалось и обнимало их в ответ, говоря при этом: - Как же я скучал. До этого семье запрещали видеться, утверждая, что это помешает курсу лечения, но сегодня можно все. Сегодня у их единственного солнышка был день рождения, и у них было немного времени, чтобы поболтать с ним, всего лишь около тридцати минут. Но вместо того, чтобы общаться, они просто обнимали друг друга, показывая, насколько сильно они скучали. И вдруг семья услышала хрипение одного из членов семьи. - Дышать нечем... кха... от... отпустите, - наконец смогли разобрать они и быстро выпустили рыжеволосого парня из объятий, осознавая, что простояли так около трех минут. Неужели Ичиго терпел своего рода «удушье» ради них? Все члены семьи разразилась хохотом, когда Ичиго начал немного хрипло смеяться. Наконец отдышавшись и дождавшись, когда семья перестанет смеяться, рыжий продолжил: - Как же я скучал,- он резко встал со стула и за один шаг сократил расстояние между ним и тремя дорогими для него людьми до минимума и крепко обнял их. - Я скучал.

Off

      Родственники слегка опешили. Они никогда не видели Ичиго таким. Но они обняли его в ответ, не уступая ему по силе. А рыжеволосый незаметно улыбался. Кажется, в его внутреннем мире только что закончился дождь.