Выбор Тонкс

Намотав на запястье иссиня-черные волосы Чжоу, Мариэтта держала на весу ее голову и смотрела на отбитое в кровавый фарш лицо той, что когда-то была ей подругой. Своего рода подругой, которую Мариэтта обожала и боготворила, которой завидовала и поклонялась. Две девочки, одна из которых была веселой и популярной, а другая – скромной и тихой, и всегда как тень скользила следом за своим кумиром, улавливая яркие блики своего ненаглядного солнышка. Как же чертовски давно все это было. – Моя куколка сломалась. Моя куколка мне больше не нужна, – пробормотала Мариэтта в пустоту и отпустила голову Чжоу. – Занавес. Обмякшее тело Чжоу бултыхнулось в воду, стукнулось о дно ванны и скрылось за пышным слоем ароматной пены кремового оттенка. Только колено одиноко торчало теперь, возвышаясь над душистой пузырящейся поверхностью. Темная кровь медленно стекала вниз по гладкой плитке. Мариэтта очень неторопливо выкурила новую сигарету, поданную ей услужливой Анитой и затушила бычок о задранную коленку Чжоу. – Ну все, теперь точно сдохла, – сказала Мариэтта, с флегматичной заторможенностью наблюдая за тем, как гаснет на оливковой коже пепел. Нога Чжоу замерла совершенно неподвижно, никакой реакции на мелкий ожог заметно не было. Мариэтта уселась на теплый труп, распростершийся на дне ванны. Еле слышно мурлыча себе под нос, она елозила попой, блаженствуя от сладостного ощущения податливой мягкости мертвого человеческого тела, на которое сейчас давил ее вес. Ей было по нраву, вот так запросто примоститься на животе своей покойной рабыни. Страшно подумать – ее забавляли эти острые ощущения от того, насколько ее нынешнее настроение так резко не соответствует всему трагическому пафосу момента. Она переступила последнюю черту, убила Чжоу своими руками и чем она занимается после этого? Торжествует? Рыдает? Сокрушается? Нет и нет. Она уселась спокойно на тело, хихикает себе, трется ягодицами о труп на дне ванне, как ни в чем не бывало. В общем, реально ведет себя, как психованно-счастливая дура, что и радует по большому счету. Мариэтта ощутила, как сила, наглая и бесстрашная сила переполняет ее изнутри, что сейчас она играючи может сокрушить все на своем пути и нет в мире преграды, которую она не могла бы сломить. Мариэтта двумя большими глотками прикончила свой приторный коктейль и в голову ей пришла поистине сногсшибательная идея. – Эй, девка, – крикнула она Аните, – принеси сюда скальпель из моих инструментов и фотоаппарат. Сделаем пару необычных колдографий на память по такому случаю. – Теперь разденься догола и полезай в ванну, – скомандовала Мариэтта вернувшейся с необходимыми предметами Аните. – Так, подними тело этой суки и держи его. Я сейчас буду вскрывать ее, а ты мне будешь ассистировать. Резким движением Мариэтта всадила блестящее острие скальпеля в живот Чжоу, чуть ниже пупка и повела его вверх, рассекая кожу и мышечную ткань. Со сосредоточенным выражением на лице, по старой привычке прикусив кончик языка, Мариэтта сноровисто резала, быстро продвигаясь выше. Из свежей раны брызнула кровь и вонючая слизистая жидкость, но Мариэтта не придала этому никакого значения. Без тени сомнений, словно эта процедура была для нее частью привычной ежедневной рутины, она запихнула защищенную кожаной перчаткой руку внутрь разреза и потянула оттуда наружу кишки. Так, с деловитым видом бывалого мясника, Мариэтта уверенно потрошила труп Чжоу Чанг, вытягивая из вскрытого чрева клубок кишок и тут же развешивая их на шее Аниты. Украсив свою рабыню таким омерзительным ожерельем, Мариэтта поспешно взяла в руки фотоаппарат, чтобы запечатлеть на память эту сцену: трясущаяся от страха и отвращения Анита стоит вытянувшись по струнке, а шея ее обвита пропитанными дерьмом и кровью кишками. Сделав парочку колдографий, Мариэтта критическим взором окинула свое творение и решила, что ему не хватает нескольких штрихов для пущей выразительности. Она склонилась на трупом Чжоу продолжила работать лезвием и вытащила из разошедшегося разреза кусок округлого органа, названия которого она не знала. – Это пойдет тебе в рот. Бери в рот, закуси зубами, – приказала Мариэтта Аните. Но сделать новые колдографии в этот раз не вышло. Едва расслышав утробные звуки, по которым стало понятно, что Аниту вот-вот вырвет и струя рвоты окатит ее с ног до головы, Мариэтта молниеносно схватила волшебную палочку. Такая блевотная перспектива отнюдь не прельщала Мариэтту, поэтому она мгновенно парализовала Аниту заклинанием и та замерла с намертво сведенными челюстями. Что-то булькнуло, мерзко хлюпнуло в горле у застывшей как статуя Аниты и глядя на ее дико вращавшиеся зрачки, Мариэтта точно поняла, что прямо сейчас ее рабыня захлебывается собственной рвотой. Мариэтта уселась на холодный пол, устало скинула перчатки. «Грохнуть сразу двоих, да еще не по работе, это слишком, даже для меня», – подумала она и поняла, что жутко проголодалась и давно бы пора как следует поужинать. *** «Какая же возмутительная эта очередь, что стоит, ощетинившись как угрюмая фаланга насупившихся рыл», – думала Мариэтта, усевшись на подоконнике. Мысли неудержимо лились в стремительном потоке ее встревоженного сознания: «Они встали и стоят неподвижным рядом, стеной паскудных человеческих единиц, отделяя мою скромную персону от срочно необходимых мне зелий и приспособлений. Они сговорились, безусловно сговорились в своем затаенном подавлении моих устремлений. И вообще живые ли они? Живая ли эта очередь или это просто череда расставленных чьей-то жесткой рукой големов, зубцов крепостной стены имитации реальности?» Мариэтта отвернулась от очереди и посмотрела в окно, уцепившись взглядом за стайку беспечно порхающих пташек. Они были такими настоящими, такими естественными в своих движениях, в отличие от этой угрожающей и ненормальной очереди, похожей на какое-то дурное и бредовое театральное представление. Не выдержав, Мариэтта соскочила с подоконника и начала вышагивать взад-вперед по зале, приговаривая срывающимся голосом: – Да как же вы не понимаете! Кошмарное мракобесие! Я — подчиненна непосредственно Яксли и Канцелярии очищения. Меня сейчас ждет допрос очень важной для следствия персоны. Действие зелья уже заканчивается, она может проснуться у себя в камере и что-нибудь сделать с собой, пока я стою здесь в очереди. – Да у нее истерика, – бросил долговязый Пожиратель смерти. – Бывает, наверное, новенькая в нашем деле. Пропустим ее вперед без очереди, – сочувственно произнес стоявший рядом с ним осанистый мужчина. Очередь расступилась и Мариэтта беспрепятственно прошла вперед, откашлялась и произнесла свое имя и фамилию, после чего полная дама с тупым бюрократическим равнодушием положила на стойку вчерашний заказ и ведомость, где Мариэтта незамедлительно оставила размашистую подпись. Уже шагая по коридору по направлению к темнице, где томилась Тонкс, Мариэтта нервно открыла коробки и посмотрела на пузырьки с зельями и поблескивающий метал выпуклого пыточного инструмента. – А ты была близко, – нагло посмеиваясь, произнесла Мариэтта, глядя на оторванную от тюремной робы полоску в зубах Тонкс. На самом деле, она, конечно, была несказанно рада тому, что подоспела вовремя и ее «клиент» не покончил с собой, закрутив себе на шее петлю из обрывков ткани. Тонкс еще не совсем отошла от усыпляющего зелья, она двигалась заторможено и смотрела на Мариэтту пустыми осоловелыми глазами. – Давай, поднимайся, моя дорогая. Я с тобой еще не закончила, – сказала Марэитта и махнула рукой страже. Два крепких Пожирателя смерти подхватили все еще пребывающую в полуобморочном состоянии Тонкс под руки и поволокли прочь. Вскоре, Нимфадора Тонкс лежала прикованная к узкой скамейке, ноги ее были задраны и широко разведены. – Какая же ты все-таки дура, просто скажи мне имя и я убью тебя прямо здесь и сейчас, обещаю. Все равно ведь скажешь в итоге, только сама намучаешься и мое время зря отнимешь, – расслабленно говорила Мариэтта, периодически тыкая горящим кончиком сигареты в половые органы жертвы. – Смотри! – Мариэтта извлекла из коробки стальной инструмент по форме похожий на грушу. – Это блестящее изобретение пыточных дел мастеров, дошедшее до нас из давних времен европейского средневековья. Я поворачиваю стержень и видишь, что происходит – железные лепестки раскры... раскрываются. А теперь представь себе, что они так раскрываются внутри твоего тепленького влагалища. Больно расцветет такой железный цветок внутри твоего тела. Прямо пошла поэзия какая-то гнилая. Короче, хорошо подумай, готова ли ты принять себе в пизду такую ядреную штуковину? Тонкс молчала. – Твой выбор, – сказала Мариэтта и пожала плечами. Предварительно плеснув между ног Тонкс щедрую порцию зелья расширительной смазки, Мариэтта с кривой ухмылочкой на устах принялась запихивать ей во влагалище внушительных размеров стальную грушу. – Ох, разворошит там тебе все изнутри, раскромсает. Хотя рожать тебе ведь уже не придется, да? Так что можем немного подпортить тебе соответствующий орган, – приговаривала Мариэтта заталкивая поглубже пыточный инструмент. После того, как стальная груша полностью вошла во влагалище несчастной Тонкс, верная своему слову Мариэтта начала неторопливо раскручивать стержень. Все происходило в точности по плану Мариэтты – железные лепестки медленно раскрывались, безжалостно впиваясь в стенки влагалища Тонкс. Время от времени, Мариэтта отвлекалась на то, чтобы погладить искореженное от дикой боли лицо жертвы, убрать ей со лба прилипший клочок волос или от души помять вздымающуюся грудь. – Так и не надумала заговорить, да? – спросила Мариэтта после того, как груша полностью раскрылась. Тонкс стонала и иногда что-то бессвязно лепетала – звала кого-то, просила что-то невразумительное. – Как знаешь, тогда мы, пожалуй, переходим к следующей части нашего представления. Шоу должно продолжаться, – размеренно проговорила Мариэтта, коснулась кончиком волшебной палочки стержня пыточного инструмента и произнесла заклинание. Магические чары незамедлительно подействовали на грушу и та стала очень тихо вращаться по часовой стрелке. Стальные лепестки изнутри раздирали в клочья влагалище Тонкс. Только благодаря специальному заклинанию, она до сих пор еще не потеряла сознание от невыносимой боли. – Нотт! На нас работал Нотт! – истошно заорала Тонкс. Крик прозвучал с таким жутким надрывом, что Мариэтта насторожилась, не оговаривает ли Тонкс случайного человека, только для того, чтобы прекратить пытку? – Доказательства? Какие у тебя доказательства? – резко спросила Мариэтта. – Книга. У него есть книга с серой собакой на обложке. Там все есть. Мариэтта кивнула – это звучало убедительно и искренне. Нужно быстрее организовать обыск, но если принять во внимание высокое положение Нотта и его связи в верхушке, то сделать это будет очень непросто. Впрочем, Темный лорд сейчас очевидно затаил злобу на погрязшую в подлых интригах старую аристократию, так что возможно все сложится как нельзя лучше. Это будет большой успех. Мариэтта посмотрела на измученную Тонкс. – Я же говорила, что в итоге ты сломаешься, так все вышло. Свой предел, дальше которого терпеть боль уже невозможно есть у каждой, даже у таких отчаянных героинь Сопротивления, как ты. Это объективный закон. Тут Мариэтте пришла в голову блестящая мысль о том, как эффектно поставить точку в этой порядком затянувшейся пытке. Такого, она, признаться, еще до сих пор не пробовала. Мариэтта взмахнула палочкой и произнесла: – Акцио, стальная груша. Предсмертный вопль агонизирующей Тонкс взорвал пространство небольшой комнаты. Раскрытая стальная груша стремительно вышла наружу, разодрав в клочья ее лоно, выкорчевав большие куски кровоточащего мяса, расколов кости. Несколько минут Мариэтта с удовлетворением наблюдала как Тонкс тихо умирает, как тухнут ее глаза, как бессильно свешивается язык, с блестящей капелькой слюны на самом кончике. Мариэтта глядела на вздувшийся живот Тонкс и ее обуяло любопытство – стало до жути интересно посмотреть на то, как выглядит эмбрион спрятанный в ее брюхе. «Что-то часто мне в последнее время приходиться вскрывать женские животы», – думала Мариэтта склонившись со скальпелем в руках над телом Тонкс. Довольно быстро она извлекла эмбрион из чрева покойной и нашла его совершенно непривлекательным, похожим на какое-то уродливое животное. – Принудительное выселение пузожителя! Поплавай здесь, маленький – посмеиваясь пробормотала Мариэтта и швырнула эмбрион в ведро с водой и мочой, все еще стоявшее здесь со вчерашней сессии пыток.