Его любимая игрушка

      Копаюсь в сумке, пытаясь выудить из всего этого хлама телефон, а мелодия всё не умолкает. Я знаю, кто мне звонит. Знаю, и всё равно вздрагиваю, увидев информацию об абоненте. Этот номер не записан в телефонной книге, но это и не требуется. Я и так знаю его наизусть. Нажимаю на кнопку с изображённой на ней зелёной трубкой и подношу телефон к уху.       — Привет, малыш, — отдаётся в мозгу голос, от которого всё моё тело деревенеет. — Скучала по мне?       Мне не обязательно отвечать, он и так знает, что я хочу сказать.       — Сегодня я приду к тебе. Готовься.       Всего несколько слов, а я уже готова разрыдаться.       — Да пошёл ты! — ору в трубку, но только потому, что там звучат гудки. Да, я никогда бы не осмелилась сказать ему такое в лицо. Швыряю телефон на землю, и он тут же разлетается, не выдержав встречи с асфальтом. Бесполезно. Я уже несколько раз меняла телефоны, и даже номера, но он всё равно их узнаёт. От него не скрыться. Несусь вдоль по улице, но ничего не вижу из-за застилающих глаза слёз. В голове бьётся мысль «не опоздать», но уже через несколько минут, когда тело предательски дрожит от такого марафонского забега, я останавливаюсь, рухнув на землю прямо посреди перекрёстка.       Он всегда говорит, что я слабая. И каждый раз доказывает мне это.       Машины нервно сигналят, а мне плевать. Хоть бы кто-нибудь из них уже задавил меня. Как же я хочу, чтобы всё прекратилось. Перестать бояться каждого шороха, перестать вздрагивать от каждого звонка этого чёртового телефона. Но я не могу себе этого позволить. Просто не могу. Иначе он примется за мою сестру. А ведь она ещё ребёнок. Отчаянный стон вырывается из груди, я прячу лицо в ладони и просто рыдаю. Машины объезжают, кому-то из водителей даже не лень высунуться из окна, чтобы выразить свою злость отборным матом. Но какие же это мелочи по сравнению с тем, что меня ожидает сегодня вечером.       Я должна быть сильной. Я должна...       Поднимаюсь с колен и спешу домой. Нужно успеть подготовиться к его приходу, иначе меня ждут очень неприятные последствия. Спина непроизвольно выпрямляется от воспоминаний о том, как за последнюю подобную провинность я получила несколько ударов ремнём. И это было бы не так страшно, если бы на ремне не было железной бляхи с остроконечными шипами, разодравшими мою кожу чуть не до мяса. Забавно, но он потом жалел о том, что сделал. И даже проявил странную заботу, оставив перед уходом на прикроватной тумбочке заживляющую мазь. Как она вообще оказалась у него с собой, до сих пор остаётся для меня загадкой. Вряд ли он знал, что мне вздумается укусить его именно в ту ночь.       Это было целых шесть месяцев назад, с тех пор я стала умнее и больше не совершаю ошибок, но рубцы до сих пор иногда ноют, напоминая о правилах, которые не стоит нарушать.       Квартира встречает меня гнетущей атмосферой. Словно всё пространство заранее готово к встрече ненавистного гостя. Я знала, что он придёт именно сегодня. Разве мог он не воспользоваться тем, что родители уехали на целую неделю в Италию, решать какие-то вопросы со своими партнёрами? Ну и что, что за нами присматривает тётка, которая периодически остаётся у нас ночевать? Его это не остановит. А меня ждёт целая неделя ада...       Бегу в ванную и наскоро принимаю душ, потому как не знаю, когда он придёт. Это может случиться в любое время. Вполне возможно, что я вернусь в комнату, а он уже там. А это чревато наказанием.       Мне везёт, и, вернувшись в комнату, я не обнаруживаю его. Достаю фен и просушиваю волосы. Потом выливаю несколько капель масла на подрагивающую ладонь и втираю его в кончики волос.       Он любит, когда мои волосы пахнут лавандой.       А для меня этот запах навсегда теперь связан с кошмаром.       Буквально через минуту раздаётся робкий стук в дверь, и в образовавшуюся щель просовывается белокурая головка.       — Ты спишь? — спрашивает она сонным голоском. Волосы взлохмачены, на щеке отпечатался след от подушки, в ладони зажат любимый медвежонок. Чёрт, неужели она проснулась из-за меня? Нервно оглядываюсь на окно, боясь увидеть там тёмный силуэт, и быстренько выталкиваю сестрёнку в коридор.       — Ты чего тут ходишь? А ну быстро спать! — командую бодро, а у самой ноги подкашиваются от понимания собственного бессилия. Она что-то недовольно бурчит и плетётся к своей комнате, волоча медведя по полу. — Вот я завтра маме расскажу, как ты бродишь по ночам.       — Не надо маме! — взвизгивает она и несётся в свою спальню, захлопывая за собой дверь, из-за которой тут же раздаётся: — Ябеда!       Вздохнув, возвращаюсь к себе. Оглядываюсь по сторонам, ища его в каждой тени. У меня паранойя, да. Даже зная, что он не придёт, я каждый вечер засыпаю, глядя в окно, боясь проснуться от того, что он ложится рядом. Но он всегда предупреждает о своём приходе. Любит, когда я готовлюсь к этому. Специально для него.       Ещё год назад я и не подозревала, что можно так сильно бояться одного единственного человека. Всего лишь глупый спор с одноклассниками, набранный случайно номер, приятный мужской голос на том конце провода. Кто же знал, что мой мозг выдаст номер маньяка, который решит избрать меня своей любимой игрушкой?       Я сама нашла его. Именно поэтому я так ему понравилась.       Поначалу это было даже мило, наше знакомство развивалось по типу виртуального романа, разговоры по несколько часов, переписка в аське по ночам, невинный флирт по смс. И меня даже не настораживало то, что в ходе нашего общения он вообще ничего не рассказывал о себе, а когда я напрямую спрашивала его о чём-то, уклонялся от ответа, списывая это на то, что не хочет вспоминать не слишком приятное прошлое. Сейчас, оглядываясь назад, я поражаюсь тому, как могла быть такой дурой? Как могла не заметить этих странностей? Всё это продолжалось несколько месяцев, и я, кажется, даже успела влюбиться в него. А потом всё изменилось, когда однажды я проснулась и увидела напротив себя человека в маске.       В первый раз он просто сидел рядом и смотрел на меня. А я так испугалась, что не могла даже закричать, хотя он ничем мне не угрожал. А ведь за стенкой спали родители, я могла бы всего лишь одним криком прекратить свои дальнейшие мучения. На следующее утро я рассказала всё маме, но она, вместо того, чтобы забить тревогу, отругала меня за слишком бурную фантазию.       Знаете притчу про мальчика, который кричал: «Волки!»? Я на себе испытала мораль этой истории. С самого детства я придумывала разные истории в надежде хоть как-то привлечь внимание вечно занятых родителей. И поначалу мне верили, мама с папой стали больше времени проводить со мной. Но потом, когда открылась правда, они снова погрузились в работу и, кажется, ещё сильнее отдалились. Выдумывать я прекратила, но отношение ко мне уже поменялось. Теперь всё сказанное мной пропускалось через призму их недоверия. Надо ли говорить, что и эта жалоба была воспринята ими как очередная безумная выходка.       В следующий раз он пришёл через несколько дней, когда родителей не было дома. Эту ночь я не забуду никогда. И пусть она была самой спокойной, если так вообще можно выразиться, всё же это была ночь, перечеркнувшая мою жизнь на «до» и «после». В ту ночь из обычной шестнадцатилетней школьницы я превратилась в любимую игрушку для маньяка.       Сопротивление бесполезно. И дело не в том, что он может со мной сделать в случае неповиновения. Нет, дело в том, что он сделает с моей сестрёнкой, этим белокурым ангелом, если я откажусь исполнять его приказы. В какой-то степени это можно назвать добровольным подчинением. В какой-то до омерзения извращённой степени.       «Если ты будешь кричать, я сделаю это с твоей сестрой». Все мысли о сопротивлении тут же растворились. И я стала послушной и податливой куклой.